Светлана Файзрахманова – Гимназистки Книга 1 Вятка (страница 3)

Нам с Наташей это тоже не понравилось.

– Потерпите, дома будете капризничать, – усмехнулась старуха.

– Но тут ведь много комнат, – спросила я.

– Эта светлица моего внука Федьки, – показала она на дверь, рядом с нами.

– Эта зелейная, я в ней отвары варю, да настои делаю от разных хворей, – прошла она дальше.

– В этой болящих врачую, – открыла нам дверь и показала на три широкие лавки, накрытые стегаными одеялами и стол со стулом.

Мы зашли в свою комнату, в которой находились три деревянные кровати, с резным изголовьем, и напротив каждой красовался большой крашеный сундук с крышкой на железных петлях.

У окна стоял длинный стол с тремя стульями. На столе лежали три толстые тетради в кожаных переплетах, стопка серых листов, стакан с химическими карандашами и подсвечник с восковой свечой.

– А зажигалка где? – спросила я. – Чем свечу зажигать?

– Короб со спичками на полке у печи почивает, – поняла она.

– Общага, – прокомментировала Таня.

На веревке над окном была закреплена ситцевая бледно-зеленая штора с вышитым по краю старинным орнаментом.

– Сей узор – ваш оберег, сюда никто не сможет проникнуть без вашего ведома, пока сами гостя не позовете, – пояснила старуха.

– Руны, – прокомментировала я. Она кивнула.

– Перемалюйте их себе в тетради и на сердце удержите, чтобы с закрытыми очами могли начертать, – высказала пожелание старуха.

– В сундуках нарядья гляньте, их ваши сродственники привезли еще вчера.

А ныне запомните: красная ордь – писательнице, имя-то у тебя редкое, видно, матушка твоя баллад начиталась.

* (Баллада “Светлана” написана В. Жуковским в 1813г, одно из самых известных произведений того времени).

– Ну да ладно, корреспонденты зачастую себе диковинные имена выдумывают. Да еще и аура у тебя красная, сильная, жаркая, тебе придется научиться держать свои капризы в узде, – просветила меня старуха.

– У тебя ордь синяя, – показала она на кровать Тане.

– Энергия твоя яко туман или река, все острые углы обтекает, она умиротворяет. Смотри, реку свою в топь не обрати.

– А тебе достается желтая ордь, энергия твоя за безопасность и рассудительность стоит, чересчур расчетлива ты, памятуй, не всяк муж бабу прозорливую стерпеть может, – обратилась она к Наташе.

– С утра начнете учиться даром своим владеть, с фамильярами речь вести, да письму нашему обучаться, а ныне – спать, – приказала старуха и задула свечу.

Мы рухнули на кровать без сил: хоть и не слишком утомились физически, но перенесенные нервные потрясения изрядно измотали.

Даже не было сил обдумать произошедшие события. Мы не балуемся наркотой и не курим травку, так что это точно не галлюцинация. Да и в коллективное безумие не верится – может, это был сон. Вот завтра и посмотрим.

Утро застало нас с петухами все в том же 1894 году. У Эльги не было другой живности, кроме Феоклиста и пары гнедых, но вот соседские петухи драли глотки почем зря.

Сад впечатлял и размерами, и ухоженностью, а ведь она старуха древняя, интересно кто ей помогает. Вскоре мы это выяснили.

– Пока не шибко жарко, надо посадить овощей, – распоряжалась старуха, управляя нами. Мы копали грядки, сажали лук, репу и какую-то неизвестную траву с терпким запахом семян. За домом стоял глубокий колодец, и цепь медленно наматывалась на барабан, пока я вращала рукоять. Ведро, наконец, появилось в пределах досягаемости.

– Достаньте его, – попросила я подруг, придерживая рукоять.

Набрав полную бочку, стоявшую под водостоком сбоку от дома, мы умылись и пошли есть, завтрак один в один был похож на вчерашний ужин.

– Эльга, расскажи о наших семьях, – попросила я, отламывая ароматный кусок от каравая и запивая его молоком.

– Оттрапезнуйте сперва, потом письменству начнем учиться, а потом и о сродствениках ваших поведаю, – возразила старуха, жуя хлеб.

– Странно, старуха такая старая, а зубы целые, – заметила я.

После завтрака вернулись в нашу комнату.

– Ну, что, барышни, садитесь, внимайте да записывайте, – начала старуха, положив перед нами алфавит, объясняя правила правописания.

– “Еръ” есть на конце почти всякого слова согласной кончающегося, а едаже оно мужскому роду знак: Александровичъ, например. Да что я молвлю, Федька вчера газет для вас купил, гляньте их, на чтение испытайте.

Глава 2 Новая жизнь

Я взяла Вятскую газету, Наташа пыталась прочитать Губернские ведомости, Тане досталась Вятская Речь. Мы пробежались глазами по страницам.

– Много архаичных слов, на это читать уйдет уйма времени, – высказалась Татьяна, глядя на нас.

И я начала читать вслух:

– “Печальные вести с России: известия о здоровье Его Императорского Величества Александра III порождают сеять глубокую тревогу среди всех верноподданных. Монарх, чей державный ум и крепкая рука долгое время служили оплотом для Российского государства, находится на грани жизни и смерти. Очевидно, что трон перейдет к наследнику Цесаревичу Николаю Александровичу. В сие важное время благородная общественность великие надежды на будущего императора возлагает, веруя, что он с честью продолжит славные традиции своих предшественников, мудростью и справедливостью в управлении Великой империей руководствуясь. Вера в крепость династии Романовых вселяет надежду на мирные и плодотворные времена” – корреспондент Вятской газеты В.И. Леднев.

– В принципе, понятно, что пишут, – решила Наташа, откладывая газету на стол.

– Дело в том, что мы должны научиться говорить, как местные, избегая современного акцента, – сказала я.

– Надо больше прислушиваться к Эльге, она вроде бы грамотная и писать умеет, – предложила Наташа.

– Выйдем на новые места работы и будем подражать местным, – высказалась Таня.

 ***

Через час к нам зашла Эльга и позвала нас в лес. Феоклист, Макс и Чарли сопровождали своих новоявленных ведьм, как верные фамильяры.

Шли неспешно по городской черте, пересекли Николаевскую и Ивановскую улицы. Вышли к Ямской площади, а дальше по деревянному мостку через узкую нитку – Хлыновку.

Лес был хоженый, видно, что горожане не гнушаются пользоваться его дарами. Однако утоптанными тропами старуха нас не повела, и нам пришлось пробираться сквозь чащу. Перепуганные птицы взмывали с насиженных мест.

– А зачем мы в лес идем, за грибами и ягодами еще рано? Наташе фамильяра искать? – отворачиваясь от назойливой ветки, пытающейся выколоть глаза, спросила Таня.

– Трав собрать, ибо некоторые из них в это время в силу вступают. Меня все Эльгой-травницей кличут, за травами да настойками ко мне бегают, – рассказывала старуха.

Мы переглянулись, кроме зверобоя, ромашки и подорожника мы особо ничего и не знали, о чем и поведали Эльге.

Старуха снова посетовала на нашу дремучесть.

– Зверобой в цвету собирают, – пояснила она, – рано еще.

Через полчаса продирания через кусты и буераки мы вышли на поляну, залитую солнцем. Обдирая с подола колючки и прилипшие листья, огляделись. Красота. От созерцания прекрасного нас оторвала Эльга.

– Гляньте, это безденежник – он от испуга и нервных потрясений, это тысячелистник – он раны врачует, крапива – кровь останавливает, о ромашке вы сами знаете, – показывала старуха.

Мы набрали трав целые корзины, и вдруг наш ворон громко каркнул.

– Ступайте скорее, нас Феоклист зовет.

Пройдя поляну, снова забрались в непролазные дебри, длинные подолы юбок цеплялись за каждый куст.

– Черт, как же джинсов не хватает, может брюки в моду введем, – предложила Таня.

– Не призывай черта, явится ведь. В сундуках ваших амазонки для верховой езды я видела, с мужскими портками, срам один, – выдала нам старуха.

– Мы, что, должны уметь верхом на лошадях скакать? – по-своему оценила Наташа услышанное.

– И музицировать, – рассмеялась я.

– А вы что, не умеете ли? – удивилась старуха.

– Нет, – хором ответили мы.