Светлана Дроздова – Легенда о Зеркальном Королевстве. Книга 11 (страница 6)

Лис нахмурилась. Она ожидала услышать угрозы, но не это. Слова ассасина звучали как предупреждение. Как правда, которую она не хотела признавать. Она чувствовала, что за этими словами кроется нечто большее, чем просто попытка запугать её. Это была информация, и Лис знала, что должна её получить.

— Кто стоит за Корвусом? — спросила она, и её голос стал твёрже. Она подала корпус вперёд, сжимая нож чуть крепче.

— Его тень, — ответила ассасин, и в её голосе послышалась насмешка. — Его истинный повелитель. Тот, кто создал его. Тот, кто ждёт его возвращения. Ты думаешь, что победила, но ты всего лишь оттягиваешь неизбежное. И когда оно придёт, ты не сможешь остановить его. Никто не сможет.

Она замолчала и снова уставилась в одну точку, её глаза были пустыми и безумными. Казалось, она ушла в себя, в ту тьму, из которой, возможно, уже не было возврата. Лис смотрела на неё долгую секунду, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Она была разведчицей, она привыкла к секретам и тайнам, но этот секрет был слишком большим, чтобы игнорировать его.

— Мы ещё поговорим, — сказала она, и в её голосе была сталь. Она медленно поднялась на ноги, её движения были плавными и бесшумными. — Рано или поздно ты расскажешь мне всё, что знаешь.

Она вышла из палатки, оставляя ассасина одну в полумраке. Её шаги были бесшумными, и только лёгкий скрип двери нарушил тишину. Лис глубоко вздохнула, вдыхая свежий утренний воздух, который казался чистым после духоты шатра. Но она знала, что это был лишь иллюзорный покой. Впереди их ждало нечто большее, чем просто война с Корвусом.

---

Часть вторая. Марш через выжженные земли

III

Через час армия была готова к выступлению. Раненых погрузили в повозки, которые скрипели и стонали под тяжестью человеческих тел и скудных припасов. Колеса медленно вращались, оставляя в пыли глубокие борозды, которые казались слезами земли, оплакивающей ушедших. Ветераны стояли плотным строем, проверяя оружие и доспехи — каждый клинок, каждую пряжку, каждую заклёпку, потому что в бою мелочей не бывает. Их движения были отточены до автоматизма, но в них чувствовалась усталость, которая делала их медленнее, тяжелее, старше. Новобранцы жались по краям, стараясь не попадаться на глаза старшим, но в их движениях уже не было той панической суетливости, которая царила здесь вчера. Ночь, проведённая в лагере среди раненых и мёртвых, научила их смирению. Они больше не рвались в бой, они боялись его, но этот страх делал их более послушными и, возможно, более живучими.

Напряжение в лагере было почти осязаемым, но это было напряжение не страха — оно было похоже на натянутую струну, готовую зазвенеть или лопнуть от малейшего прикосновения. Люди говорили тихо, почти шёпотом, и их голоса были похожи на шорох сухой листвы. Они ждали приказа, ждали движения, ждали, когда командир скажет им, куда идти и что делать.

Эйнар стоял на небольшом возвышении, глядя на своё войско. Он видел их лица — бледные, уставшие, но полные решимости. Он видел их руки, сжимающие рукояти мечей, древки копий, ремни щитов. Он видел их глаза — и в этих глазах он видел отражение своей собственной воли, своего собственного упрямства, своей собственной готовности идти до конца, даже если этот конец будет смертью. Они верили в него. И эта вера была тяжелее любого груза.

Он поднял меч Рагнара, и клинок сверкнул в бледном утреннем свете, отражая серое небо, которое, казалось, смотрело на них с безразличной жестокостью. Его голос, негромкий, но твёрдый, разнёсся по всему лагерю, заставляя людей замирать и поворачиваться к нему.

— Мы выступаем, — сказал он, и его слова повисли в воздухе, как клятва. — Мы идём к Домену Щита. Это наш последний шанс на передышку. Там мы найдём припасы, союзников и… ответы. Но пока мы идём туда, мы должны быть готовы ко всему. Мы не знаем, что ждёт нас впереди. Мы не знаем, сколько врагов скрывается в этих горах. Но я знаю одно: если мы остановимся, смерть догонит нас. И она будет страшнее любой битвы, страшнее любого врага, потому что она будет медленной. Голодной. Беспощадной.

Он сделал паузу, давая словам осесть в сознании каждого, давая им прорасти, как семена, которые однажды дадут урожай мужества. Он видел, как воины кивают, как их глаза загораются решимостью. Он видел, как Ирис смотрит на него, и в её взгляде он видел всё — любовь, гордость, надежду.

— Но мы не остановимся, — продолжил он. — Мы — «Серые Волки». Мы идём вперёд, потому что отступать некуда. Мы идём вперёд, потому что у нас нет выбора. Мы идём вперёд, потому что мы — стая, и стая держится вместе или падает порознь. Третьего не дано. Третьего не будет.

Он опустил меч и повернулся к колонне. Люди уже строились, их лица были напряжены, но в глазах горела решимость. Эйнар чувствовал, как его культя пульсирует в такт сердцебиению, как скверна внутри него шевелится, откликаясь на его мысли. Он знал, что она никогда не уйдёт. Она была частью его. И он должен был научиться жить с ней.

— Вперёд, «Серые Волки»! — рявкнул он, и его голос прозвучал как боевой рог древних королей, как клич, который поднимает армии и заставляет трепетать врагов.

Колонна пришла в движение. Лязг металла, скрип колёс, топот сапог по каменистой земле — всё это слилось в единый гул, который разносился по горам и ущельям, предупреждая врага о приближении смерти. Этот гул был похож на дыхание гигантского зверя, который медленно пробуждался ото сна. Эйнар шёл в голове колонны, рядом с Ворном и Лис. Рагнар, опираясь на меч, замыкал строй. Ирис шла у повозок с ранеными, держась чуть поодаль, чтобы видеть каждого, кто нуждался в её помощи. Она была их ангелом-хранителем, их последней надеждой, их мостом между жизнью и смертью.

IV

Дорога была трудной. Они шли через выжженные, безжизненные земли, которые простирались до самого горизонта. Земля под ногами была потрескавшейся, покрытой слоем серой пыли, которая хрустела под сапогами, как снег в морозный день. Эта пыль поднималась в воздух облаками, оседала на лицах, на доспехах, на оружии, смешиваясь с потом и кровью, превращая людей в серые, безликие статуи, идущие сквозь ад. Ветер, проходящий между скалами, выл с низким, протяжным стоном, похожим на плач потерянной души. Он приносил с собой запах пыли, горелого камня и той сладковатой гнили, которая всегда оставалась после битв с тварями из зеркал. Этот запах въелся в лёгкие, оседал на языке привкусом ржавчины и заставлял каждый вдох даваться с трудом.

Эйнар шёл, не чувствуя усталости. Всё его тело было одним напряжённым комком мышц, готовых к бою в любой момент. Он сканировал взглядом каждую расщелину, каждый выступ скалы, каждую тень, которая могла скрывать врага. Его интуиция, его «чутьё Пустоты», пульсировало в такт сердцебиению, и он чувствовал, как скверна внутри него начинает шевелиться, предупреждая об опасности. Он не знал, что именно его ждёт впереди, но он знал, что это будет что-то важное. Что-то, что изменит всё.

Лис шла рядом с ним, её единственный глаз был устремлён вдаль. Она тоже чувствовала опасность, и её лицо было напряжённым, но она не показывала страха. Она была разведчицей, и её работа заключалась в том, чтобы видеть опасность там, где её никто не замечает.

— Там, впереди, — сказала она, указывая на узкое ущелье, которое открывалось за поворотом. — Я чувствую их. Не магию. Просто… людей. Они ждут нас.

— Сколько? — спросил Эйнар.

— Не знаю, — ответила она. — Но они знают о нас. Они не прячутся. Они хотят, чтобы мы увидели их.

Эйнар нахмурился. Он смотрел на ущелье, на его узкий, извилистый проход, который был идеальным местом для засады. Он знал, что если они войдут туда, они могут попасть в ловушку. Но у них не было выбора. Другого пути не было. Горы были непроходимы, а обход занял бы слишком много времени.

— Мы идём через ущелье, — сказал он, и его голос был твёрдым. — Но мы будем осторожны. Ворн, ты берёшь авангард. Лис, ты идёшь в разведку. Если они нападут, мы должны быть готовы. Не дайте им застать нас врасплох.

Колонна начала втягиваться в ущелье, как змея в свою нору. Люди двигались медленно, с осторожностью, каждую секунду ожидая удара. Стены ущелья сужались, и через несколько минут проход стал настолько узким, что в нём могли поместиться только три человека в ряд. Эйнар шёл в авангарде, рядом с Ворном и Рагнаром. Он чувствовал, как внутри него разрастается тревога — не та, что вызывала скверну, а та, что приходила с опытом. Интуиция воина, которая не раз спасала ему жизнь.

— Что-то не так, — прошептал он, не останавливаясь.

— Я тоже это чувствую, — ответил Рагнар. Его голос был хриплым, но твёрдым. Левая рука его висела плетью, но правая сжимала меч с такой силой, что побелели костяшки. — Слишком тихо. Даже птицы не поют.

— Птицы не поют в горах, — буркнул Ворн, но в его голосе не было уверенности.

— Здесь даже ветер стих, — добавил Эйнар, останавливаясь. — Слишком тихо для гор. Слишком тихо для места, где должна быть жизнь.

Он поднял руку, подавая сигнал остановки. Колонна замерла, как единый организм. Наступила звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием людей и редким скрипом колёс. Тишина, которая была громче любого крика. И в этой тишине они услышали звук — низкий, гулкий, похожий на вздох гигантского зверя, который просыпался после долгого сна.