Светлана Дроздова – Легенда о Зеркальном Королевстве. Книга 11 (страница 10)

Но внимание Эйнара было приковано к фигуре, которая стояла в центре их строя. Это был атаман — огромный, как медведь, человек в чёрных, тяжёлых доспехах, испещрённых глубокими шрамами. Его лицо было изуродовано старыми рубцами, и глаза горели ярко-красным светом, как у раненого зверя. В его руках была боевая секира с широким лезвием, и от неё сочился тёмный пар, который поднимался в воздух и рассеивался, как дым от сырых дров. Секира была огромной — почти в рост человека, и каждый её удар, казалось, должен был сокрушать всё на своём пути.

Атаман посмотрел на Эйнара, и его красные глаза сузились. Он усмехнулся — широко, зло, и в этой усмешке была та особенная смесь презрения и любопытства, которая появляется у хищника, когда он видит добычу, которая не боится его.

— Ты — тот самый Пустой? — спросил он, и его голос был хриплым, как скрежет камней друг о друга. — Я слышал о тебе. Думал, ты выше ростом. Или что у тебя будет правая рука. Ха! Ты просто калека, которого сделали героем.

— Я не герой, — ответил Эйнар, и его голос был холодным, как лёд. — Я просто человек, который не умеет сдаваться.

Атаман засмеялся — громко, грубо, и его смех эхом разнёсся по лесу. Этот смех был похож на рёв зверя, и в нём не было ничего человеческого — только животная сила и презрение.

— Ты смешон, Пустой, — сказал он, и в его голосе послышалась насмешка. — Ты пришёл сюда с горсткой людей, думая, что сможешь пройти через наш лес. Ты думаешь, что твоя слава защитит тебя? Ты ошибаешься. Здесь, в этом лесу, нет героев. Есть только мёртвые и живые. И ты скоро станешь мёртвым.

Он поднял секиру, и тёмный пар вокруг неё сгустился, превращаясь в клубящееся облако, которое медленно расползалось вокруг него. Пар был настолько плотным, что почти скрывал его фигуру, и только красные глаза горели сквозь эту пелену, как два адских угля.

— Я — Гром, — сказал он, и в его голосе зазвенела сталь. — Я был командиром в южных армиях Корвуса. Я выпил кровь своего бывшего командира, чтобы стать сильнее. И теперь я возглавляю эту банду. Мы — «Кровавая Роса». И мы не оставляем свидетелей.

Он взмахнул секирой, и из лезвия вырвался сгусток тёмно-красной энергии, который ударил в землю перед Эйнаром. Земля на месте удара вспучилась, почернела и начала дымиться, а воздух наполнился запахом горелого мяса и железа. Трава вокруг мгновенно засохла и рассыпалась в прах, а корни деревьев, которые оказались в радиусе поражения, почернели и начали гнить с ужасающей скоростью.

Эйнар отпрыгнул в сторону, уклоняясь от атаки, и его меч со свистом вылетел из ножен. Клинок сверкнул в свете факелов, и он приготовился к бою. Он чувствовал, как его культя пульсирует в такт сердцебиению, и он знал, что должен быть осторожен. Магия крови была опасной и непредсказуемой, и он не знал, как на неё реагировать.

Гром бросился на него с нечеловеческой скоростью. Его секира описывала широкие дуги в воздухе, и каждый удар был подобен удару молота. Эйнар едва успевал уклоняться, и его меч с трудом парировал эти мощные выпады. Он чувствовал, как его руки начинают дрожать от напряжения, и каждый удар отдавался в его теле глухой, пульсирующей болью.

— Ты слаб, Пустой! — крикнул Гром, и в его голосе послышалась насмешка. — Ты не сможешь победить меня! Я сильнее тебя! Я быстрее тебя! И я уничтожу тебя!

Он нанёс удар, который должен был расколоть череп Эйнара, но тот отпрыгнул назад, и секира, пройдя в миллиметре от его лица, вонзилась в землю. Гром попытался вытащить её, но она застряла в корнях старого дуба, и на мгновение он потерял равновесие.

Эйнар не упустил этот шанс. Он рванул вперёд, и его меч описал дугу в воздухе, целясь в незащищённый бок атамана. Клинок вонзился в плоть, и Гром зарычал от боли. Кровь брызнула из раны, но она не была обычной — она была чёрной и густой, и от неё исходил тот же сладковатый запах, который Эйнар чувствовал с самого начала. Кровь зашипела, когда коснулась земли, и на месте падения образовалась чёрная, дымящаяся лужа.

— Ты заплатишь за это! — закричал Гром, и его глаза загорелись ярче, словно в них зажгли огонь. Он вырвал секиру из земли и снова бросился на Эйнара, и его удары стали ещё яростнее, ещё быстрее, ещё смертоноснее.

Бой продолжался. Эйнар и Гром кружили по лесной поляне, их клинки сверкали в свете факелов, и их дыхание смешивалось с запахом крови и магии. Эйнар чувствовал, как его силы тают с каждым ударом, и он знал, что должен закончить этот бой быстро, пока не потерял слишком много сил.

Но Гром был силён. Каждый его удар был подобен удару молота, и Эйнар чувствовал, как его руки начинают неметь от напряжения. Он отступал, уклонялся, пытался найти брешь в обороне противника, но Гром был слишком быстр и слишком опытен. Он был воином, который прошёл через сотни битв, и его техника была отточена до совершенства.

И в этот момент он услышал звук — глубокий, вибрирующий, похожий на рог, но более древний и зловещий. Он доносился из глубины леса, и он был настолько мощным, что заставил содрогнуться даже Грома.

Атаман замер. Его лицо на мгновение исказилось от ужаса — не того ужаса, который появляется при виде врага, а того животного страха, который появляется у зверя, который чувствует приближение более сильного хищника. Он посмотрел в сторону леса, и в его красных глазах мелькнула странная смесь ненависти и чего-то похожего на предостережение.

— Нет... — прошептал он, и его голос дрожал. — Они не должны были прийти сюда. Не сейчас. Не здесь.

Он отступил на шаг, его секира опустилась, и он перевёл дыхание. Он всё ещё сжимал оружие, но его внимание было разделено — он смотрел то на Эйнара, то вглубь леса, туда, откуда донёсся звук.

Эйнар увидел это. Он увидел страх в глазах Грома, и он понял, что это не его победа. Атаман просто отвлёкся. Что-то идёт. Что-то более страшное, чем разбойники.

— Ты слышал это? — спросил он, и его голос был ровным, но в нём чувствовалось напряжение.

Гром посмотрел на него, и его глаза сузились.

— Ты не знаешь, что это, Пустой? — спросил он, и в его голосе была насмешка, смешанная со страхом. — Ты думаешь, что ты победил Корвуса и всё кончилось? Ты ошибаешься. Корвус был всего лишь пешкой. Декорацией. Настоящий театр начинается сейчас. И если ты не уйдёшь из этого леса, ты не увидишь его финала.

Он свистнул, и его разбойники, услышав этот сигнал, начали отступать в лес. Они действовали быстро и организованно, как солдаты, а не бандиты, и через несколько секунд от их строя не осталось и следа.

Гром последний раз посмотрел на Эйнара, и в его глазах мелькнула странная смесь ненависти и предостережения.

— Убирайся из этого леса, Пустой, — сказал он, и его голос был низким и угрожающим. — Иначе они заберут не только твою душу. Они заберут всех, кто идёт за тобой.

Он исчез в чаще, и лес снова погрузился в тишину.

---

Часть вторая. Отступление в темноту

IV

Эйнар стоял неподвижно, глядя вглубь леса, куда исчез атаман. Его дыхание было тяжёлым и прерывистым, и он чувствовал, как его сердце бьётся в груди с бешеной скоростью. Меч дрожал в его руке, и он не сразу заметил, что всё ещё сжимает его с такой силой, что побелели костяшки.

Он медленно опустил клинок и глубоко вздохнул. Воздух в лесу стал свежее, но тот странный, зловещий гул, который заставил Грома отступить, всё ещё висел в воздухе, как эхо далёкой грозы. Он не знал, что это было, но он знал, что это не предвещало ничего хорошего.

Из-за деревьев появились Ворн и Лис. Их лица были напряжёнными, а в глазах застыла тревога. Они подошли к Эйнару и остановились рядом, глядя в ту же сторону, что и он.

— Что это было? — спросил Ворн, и его голос был хриплым. — Почему они ушли?

— Я не знаю, — ответил Эйнар, и его голос был ровным, но в нём чувствовалась усталость. — Но я знаю, что это не предвещает ничего хорошего.

— Ты слышал этот звук? — спросила Лис, и в её голосе была тревога. — Он был... странным. Он проникал в самую суть. Я чувствовала его в своей крови.

— Я тоже, — сказал Эйнар. — Это не магия зеркал. Это что-то другое. Что-то более древнее.

Он повернулся к своим людям. Они стояли в строю, их лица были бледными, и в глазах застыла смесь страха и решимости. Они ждали его приказа, и он знал, что не может подвести их.

— Мы отступаем, — сказал он, и его голос был громким и твёрдым. — Мы возвращаемся на север, к открытым пространствам. Там у нас будет преимущество. Мы не будем идти в эту ловушку. Подготовьте раненых. Мы выступаем через десять минут.

V

Отряд начал сворачивать лагерь. Люди двигались быстро и организованно, их руки работали с той механической точностью, которая приходила только с годами войны. Они не задавали вопросов. Они просто выполняли приказы, потому что знали: если командир говорит отступать, значит, так нужно.

Эйнар стоял у своего шатра, глядя на суету вокруг, и чувствовал, как его культя пульсирует в такт сердцебиению. Он не мог избавиться от ощущения, что за ними наблюдают. Что кто-то следит за каждым их движением из глубины этого тёмного, зловещего леса.

К нему подошла Ирис. Её лицо было бледным, и в глазах застыла усталость, но в ней чувствовалась та же стальная решимость, которая вела её через все битвы. Она взяла его за руку, и её пальцы были тёплыми, несмотря на холод.