Светлана Дроздова – Легенда о Зеркальном Королевстве. Книга 10 (страница 14)

Эйнар сделал крошечный шаг вперёд. Движение далось ему с трудом, будто он шёл против ураганного ветра. Он опустился перед ней на одно колено, пачкая дорогой кожаный набедренник в дорожной пыли. Его огромная фигура заслоняла свет, превращая его лицо в маску из игры света и тени.

— Ирис... — голос прозвучал хрипло, сорванно. Это был шёпот человека, увидевшего бездну и заглянувшего в неё слишком глубоко. — Ты... ты цела?

Он протянул руку, чтобы коснуться её щеки, но пальцы замерли в сантиметре от кожи. Они дрожали. Эйнар смотрел на свою правую руку так, словно та принадлежала кому-то другому. Словно это она, по собственной воле, нанесла удар.

Ирис вздрогнула от движения воздуха. Её глаза, сухие и воспалённые, встретились с его взглядом. Там, в глубине серой стали его глаз, плескалась такая первобытная паника, какой она никогда раньше не видела. Это был страх не перед врагом, а перед самим собой. Она хотела отстраниться, отползти назад, но сил не осталось. Поэтому она просто закрыла глаза.

— Не трогай меня, — выдохнула она едва слышно. Слова царапнули пересохшее горло. — Никогда больше не смей ко мне прикасаться.

Это был приговор. Хуже любого топора Ворна. Эйнар отшатнулся, как от пощёчины. Его рука безвольно упала на бедро. Маска вождя, которую он носил последние дни, осыпалась прахом. Под ней остался лишь смертельно уставший человек, чья душа кровоточила.

**Сцена 2. Вторжение стражей**

Полог шатра откинулся с резким звуком, впуская внутрь холодный утренний воздух и запах дыма лагерных костров. На пороге возникли две фигуры: Лис и Ворн. Оба были вооружены и готовы к бою. Лис держала нож обратным хватом, её единственный глаз сканировал пространство с холодной эффективностью хищника. Ворн уже заносил свой огромный боевой топор, готовый опустить его на любую угрозу.

Они застыли, оценивая картину. Разбитый столб. Сидящая на полу Ирис, бледная как смерть. И Эйнар, стоящий на коленях посреди шатра, похожий на поверженного короля.

— Что здесь произошло? — прорычал Ворн. Его бас разнёсся по шатру, разрушая остатки зловещего молчания. — Мы почувствовали толчок. Как будто сама земля содрогнулась.

Лис молча прошла мимо них, подошла к Ирис и бесцеремонно взяла её за подбородок, поворачивая голову из стороны в сторону, осматривая шею и плечи на предмет повреждений. Её прикосновение было профессиональным и лишенным сочувствия.

— Жить будет, — констатировала разведчица, выпрямляясь. — Синяк на скуле и ушиб рёбер. Ничего не сломано.

Она перевела взгляд на Эйнара. Тот медленно поднялся на ноги. Теперь, когда адреналин схлынул, он чувствовал себя выжатым досуха. Скверна внутри него затихла, свернувшись холодным, голодным клубком где-то под сердцем.

— Это был выброс, — глухо сказал Эйнар, глядя в пустоту. — Я потерял контроль. Всего на секунду. Она назвала меня трусом...

Его голос дрогнул. Он поднял левую культю, демонстрируя чёрный, маслянистый шрам, который теперь пульсировал тупой болью в такт ударам сердца.

— Оно ответило. Оно всегда отвечает на сильные эмоции. Гнев. Страх. Боль. Оно питается ими.

Ворн сплюнул себе под ноги вязкую слюну цвета ржавчины.

— Проклятье, парень. Если ты будешь взрывать лагерь каждый раз, когда кто-то назовёт тебя плохим словом, мы далеко не уйдём.

— Заткнись, Ворн, — ровным голосом сказала Лис, не отрывая взгляда от командира. — Это не шутки. То, что сидит в нём... оно растёт. Каждый бой, каждая казнь, каждое тёмное решение кормит эту тварь. Сегодня она проснулась. Завтра она может не уснуть вовсе.

Эйнар наконец посмотрел на них. В его глазах не было вызова, только бесконечная усталость.

— Тогда научите меня, как её убить, — тихо произнёс он. — Потому что если я стану тем, кого мы поклялись уничтожить... лучше пусть Корвус выйдет из клетки и сам перережет мне глотку.

**Сцена 3. Исход**

Ворн грубо, но бережно помог Ирис подняться на ноги. Она оттолкнула его руку, стоило ей обрести равновесие, и бросила на Эйнара последний долгий взгляд. В этом взгляде смешались любовь, ненависть и всепоглощающий ужас. Затем она развернулась и вышла из шатра, гордо расправив плечи, хотя каждый шаг давался ей через боль.

Эйнар остался один. Он поднял с пола меч Рагнара. Сталь была идеально чистой, ни пятнышка крови вчерашнего мародёра или сегодняшней скверны. Меч воина должен быть чист, даже если душа чернее ночи. Он вложил клинок в ножны. Механически проверил ремни портупеи, поправил перевязь. Эти привычные действия возвращали ему подобие контроля. Солдатская сталь. Солдатская правда. Прямая, жестокая, но честная. Ему нужно было именно это сейчас.

Он вышел наружу. Лагерь гудел, как растревоженный улей. Новобранцы жались по краям, стараясь не попадаться на глаза ветеранам-«Волкам». Те стояли плотным строем, их лица были непроницаемы. Они видели своего бога войны в момент слабости. И они боялись того дня, когда эта слабость станет силой, направленной против них самих.

Эйнар прошёл сквозь расступающуюся толпу к центральному помосту. Люди отводили взгляды. Никто не смел смотреть ему в глаза. Он поднялся наверх, окидывая взглядом своё войско. Рагнар стоял впереди, опираясь на меч. Левая рука старого воина висела плетью, скверна поднималась выше локтя, но взгляд был ясен и предан.

Речь командира была короткой. Никаких красивых слов.

— Выступаем через час, — голос Эйнара звучал ровно, лишённый эмоций. — Раненые едут в повозках. Способные держать оружие идут пешком. Мы идём одной колонной. Одной судьбой. Если кто-то упадёт — несём. Если кто-то предаст — казним быстро. Честно. Без пощады. Потому что мы «Серые Волки». А волки никогда не сдаются.

Он замолчал. Обвёл толпу тяжёлым взглядом. Ветераны смотрели каменно, новобранцы — со смесью ужаса и отчаянной надежды. Надежда выжить любой ценой. Даже если цена — идти за человеком, который чуть не убил собственную возлюбленную.

Эйнар спустился с помоста и пошёл прочь, не оглядываясь. Война продолжалась. И пыль под ногами солдат молчала, потому что война не кончена.

---

#### АКТ II. Ущелье Отражённого Света

**Сцена 4. Марш в неизвестность**

Отряд покинул разорённый лагерь. Дорога вела на север, петляя между скалистыми холмами, которые постепенно перерастали в суровые горы Последнего перевала. Ландшафт менялся: зелёные луга уступали место чахлому кустарнику, а затем — голому, изъеденному ветрами камню. Солнце окончательно выбралось из-за горизонта, но тепла не приносило; бледный диск лишь подчёркивал безжизненность пейзажа.

Эйнар шёл во главе колонны, рядом с Ворном. Лис и Лира ушли далеко вперёд, растворившись среди скал, ведя разведку. Рагнар замыкал строй, тяжело опираясь на плечо молодого оруженосца. Напряжение между командиром и целительницей ощущалось физически. Ирис шла вместе с обозом раненых, демонстративно избегая приближаться к голове колонны. Когда их пути пересекались, она отворачивалась, делая вид, что занята перевязкой больного.

Эйнар видел это. Каждое такое движение отзывалось тупой болью в груди, куда не могла добраться никакая скверна. Он хотел подойти, объяснить, извиниться. Но слова застряли в горле. Любое оправдание прозвучало бы как попытка переложить вину. «Я не хотел» — это ложь. Он хотел. В тот миг ярости он хотел стереть обиду, доказать свою правоту, показать силу. И сила ответила. Она всегда отвечала.

— Командир, — низкий голос Ворна вырвал его из мрачных мыслей. Старый воин указал топором на узкое ущелье впереди. Каньон сужался, стены сходились почти вплотную, оставляя проход шириной в три телеги. Идеальное место для засады. — Узко. Паршиво. Лис должна проверить.

— Она знает, — коротко бросил Эйнар, не сбавляя шага. — Если там враг, мы узнаем об этом первыми.

Через десять минут ожидания, пока хвост колонны втягивался в ущелье, вернулась Лис. Она двигалась легко, несмотря на сложный рельеф. Её плащ развевался на ветру.

— Чисто, — доложила она, подходя ближе. — Ни следов стоянки, ни патрулей. Но есть кое-что странное.

Она достала из поясной сумки небольшой осколок стекла. Не обсидианового, чёрного и матового, а обычного, прозрачного, но мутного, словно запотевшего изнутри. По поверхности осколка пробегали едва заметные радужные всполохи.

— Нашла в трещине скалы. Похоже на то, из чего делали зеркала в монастыре. Только этот... живой. Он тёплый. И он жжётся, если сжать слишком крепко.

Эйнар взял осколок. Едва его пальцы коснулись гладкой поверхности, мир вокруг на мгновение поплыл. Он увидел отражение: не своё усталое лицо, а тронный зал Корвуса, объятый пламенем. Видение исчезло так же внезапно, как появилось. Шрам на левой руке отозвался острой, тянущей болью.

— Магия зеркал, — прошипел он, передавая находку обратно Лис. — Эрик мёртв, но дело его живёт. Кто-то собирает эти оскоски. Собирает силу.

— Значит, мы на верном пути, — заключил Ворн. — И чем дальше мы зайдём, тем горячее будут встречи.

Колонна двинулась вглубь ущелья. Каменные стены нависали над головами, закрывая небо. Солнечный свет пробивался тонкими лучами сверху, создавая причудливую игру теней на дне каньона. Воздух стал сухим и горячим, пахло нагретым камнем и пылью. Идти приходилось плотной группой, плечом к плечу. Это раздражало ветеранов, привыкших к свободе манёвра, но Эйнар приказал держать строй. Дисциплина — хребет армии.