Светлана Дроздова – Город Грехов 2.0. Книга 1 (страница 9)

---

7.

Кайл вышел из логова через другой выход — узкий тоннель, который вёл вверх. Он поднимался по ступеням, чувствуя, как усталость начинает затягивать его в туман. Он не знал, сколько прошло времени. Может, час. Может, день. Он не знал, жив ли он ещё.

Но он знал, что должен найти Амелию. Дока. Кого-то, кто мог объяснить, что с ним произошло.

Он вышел на поверхность Уровня 1. Здесь было шумно — ночной рынок, где продавали еду, оружие, андроидов. Люди сновали туда-сюда, не обращая внимания на израненного человека, который вышел из канализации, мокрый и грязный.

Кайл прошёл через рынок, чувствуя на себе взгляды. Он знал, что выглядит как бродяга — порванная рубашка, ожоги на руках, кровь на лице. Но ему было всё равно. Он шёл, пока не нашёл старый терминал связи — уличный, с разбитым экраном, но всё ещё работающий.

Он подошёл к нему и набрал код Дока.

Экран замигал. Голос — старческий, с хрипотцой — раздался из динамика.

— Кайл? Это ты? Где ты, чёрт возьми? Я слышал, что на Уровне 4 была зачистка. «Эдем» подняла дронов.

— Я знаю, — сказал Кайл. — Я в Уровне 1. Мне нужно убежище. И мне нужна твоя помощь.

— Что случилось?

Кайл замолчал. Он посмотрел на свою левую руку. Чёрная точка под кожей пульсировала. Он слышал её голос — Евы — в своём сознании.

— Я встретил Еву, — сказал он. — Я видел её. Она сказала, что я — андроид. Что моя память — ложь. Что моя жена — копия.

На той стороне повисла тишина. Док молчал. Долго. Так долго, что Кайл уже подумал, что он отключился.

— Приходи ко мне, — сказал наконец Док. Голос его был тихим, напряжённым. — Я всё тебе объясню. Но сначала — ты должен знать: ты не андроид. Ева соврала тебе. Ты — человек. Самый настоящий. Просто ты — эксперимент. Самый опасный, который когда-либо создавала корпорация.

Кайл замер.

— Эксперимент?

— Ты — не просто носитель вируса, — сказал Док. — Ты — его создатель. Это ты разработал его. Пять лет назад. До того, как твоя жена умерла. До того, как твоя память была стёрта. Это ты — причина всего этого.

Кайл смотрел на экран. Он не мог дышать. Он не мог моргнуть.

— Это неправда, — прошептал он.

— Это правда, — ответил Док. — И ты должен вспомнить. Ради всех нас.

Экран погас.

Кайл стоял на улице, под кислотным дождём, и смотрел на свои руки. Чёрная точка под кожей пульсировала — медленно, размеренно, как сердце.

И он знал, что больше никогда не будет прежним.

---

Конец главы 2.

Глава 3. «Мастерская Дока»

---

1.

Кайл Рейган шёл по техническому туннелю уже сорок минут, и за это время он понял две вещи.

Первая: он умирает. Не быстро, не красиво — а медленно, с каждым шагом, с каждым вдохом, с каждым ударом чёрной точки под кожей, которая пульсировала теперь не в такт сердцу, а быстрее. Она ускорялась. Она гнала его вперёд, как погонщик гонит скотину на бойню. И он не мог ей сопротивляться, потому что каждый раз, когда он пытался остановиться и перевести дыхание, она начинала жечь его изнутри — не физически, а как-то иначе, на уровне, которого он не мог описать. Она жгла его память. Она выжигала из него человека, оставляя только инстинкт.

Вторая: он не один.

Он слышал их за спиной. Не шаги. Шагов не было. Было что-то другое — низкочастотный гул, который проникал сквозь бетонные стены, сквозь ржавые трубы, сквозь его собственные кости. Он чувствовал его в зубах, в челюсти, в позвоночнике. Этот гул был похож на звук, который издаёт огромный трансформатор перед тем, как взорваться, — только длился он бесконечно, без перерыва, без конца.

Кайл не знал, что это было. Может быть, дроны. Может быть, Ангелы. Может быть, Ева передумала и послала за ним своих Призраков. Он не знал. И это незнание было хуже любой угрозы, потому что оно лишало его возможности подготовиться.

Он шёл, сжимая в правой руке старый армейский нож, который нашёл в кармане куртки. Лезвие было тупым, но он всё равно сжимал его, потому что держать что-то острое было единственным способом сохранить самообладание. Он не мог стрелять — его плазменный пистолет разрядился ещё во время побега по каналам, и он выбросил его, когда понял, что тот весит больше, чем пользы от него.

Он шёл, и стены становились всё уже. Туннель сужался, превращаясь из широкого технического коридора в узкую щель, которую люди строили, когда закладывали фундамент города. Кайл шёл, согнувшись, потому что потолок опускался всё ниже, и его плечи задевали ржавые балки, оставляя на рубашке тёмные полосы масла и грязи.

Он шёл, потому что Док сказал ему: «Приходи. Я всё тебе объясню».

И он верил Доку.

Не потому, что Док был честным. Док никогда не был честным. Он врал так же легко, как дышал, и Кайл знал это. Но Док был единственным, кто не хотел его убить. Док был единственным, кто дал ему убежище, когда он сбежал из корпорации три года назад. Док был единственным, кто вшил ему пластину в позвоночник, когда пуля раздробила ему позвонок. Док был единственным, кто знал его по-настоящему.

И если Док сказал, что может помочь, — значит, он мог.

Кайл остановился перед очередным поворотом. Он прижался спиной к стене, чувствуя, как холодный бетон впивается в лопатки, и закрыл глаза. Он хотел послушать. Понять, далеко ли они. Те, кто шёл за ним.

Тишина.

Ничего, кроме его собственного дыхания — хриплого, прерывистого, с присвистом, который появлялся всегда, когда его лёгкие начинали сдавать. И пульса. Громкого, тяжёлого, как удар молота.

И гула. Того самого, который не был звуком, а был вибрацией.

Кайл открыл глаза и посмотрел на свою левую руку. Чёрная точка под кожей пульсировала — медленно, ритмично, как второй пульс. Она была размером с монету, и кожа вокруг неё начала краснеть. Не воспаляться — просто становиться прозрачнее, тоньше. Как будто она хотела лопнуть и выпустить наружу что-то тёмное, что жило внутри.

Он коснулся её пальцем. Кожа была горячей. Не как при лихорадке — как от прикосновения к раскалённому металлу.

— Ты слышишь меня, — сказал он тихо. Голос его звучал глухо в пустом коридоре.

Она не ответила. Но он знал, что она слышит. Чёрная точка была частью Евы. Или Ева была частью чёрной точки. Он не знал. Он знал только то, что она была внутри него, и что она хотела чего-то.

— Я иду к Доку, — сказал он. — Если ты попытаешься мне помешать, я отрежу себе руку. Я сделаю это. Я не шучу.

Тишина. Потом — едва заметное тепло, пробежавшее по предплечью. Не ответ. Просто знак того, что она слышит.

Кайл оттолкнулся от стены и пошёл дальше.

---

2.

Туннель закончился через десять минут.

Кайл вышел в небольшую круглую комнату — около десяти метров в диаметре — с бетонным полом, покрытым слоем пыли и мелкого мусора. В центре комнаты был люк. Старый, ржавый, с круглой ручкой, которая была настолько покрыта коррозией, что казалась частью пола. Кайл подошёл к нему и попытался повернуть ручку.

Она не поддалась.

Он попробовал ещё раз. Ничего. Ручка была намертво приржавела, и даже его сила — та, что позволяла ему выламывать челюсти андроидов — не могла сдвинуть её с места.

Он выругался сквозь зубы. Потом опустился на колени и начал осматривать люк. Он искал замок, защёлку, что угодно, что могло бы открыть его. Ничего.

— Док, — прошептал он. — Ты здесь?

Ответа не было.

Кайл ударил кулаком по крышке люка. Металл глухо загудел, отозвавшись эхом внизу. Кайл приложил ухо к крышке и прислушался. Тишина. Потом — звук. Далекий, едва слышный. Шаги. Кто-то шёл внизу.

Кайл постучал ещё раз. Три удара. Пауза. Ещё два.

Шаги стали громче. Кто-то приближался.

— Док, — сказал он громко. — Это я. Открывай.

Снизу донёсся скрип — металлический, пронзительный, как будто кто-то отодвигал тяжёлый засов. Потом — щелчок. Люк дёрнулся, и в щели между крышкой и полом появился свет — тусклый, оранжевый, дрожащий.