Светлана Дроздова – Город Грехов 2.0. Книга 1 (страница 10)

Кайл схватился за ручку и потянул на себя. На этот раз она поддалась. Крышка с грохотом откинулась в сторону, открывая прямоугольный проём, из которого пахло озоном, машинным маслом и чем-то ещё — сладковатым, приторным, как запах старой крови.

Кайл заглянул внутрь.

Внизу — на глубине около трёх метров — стоял Док.

Старый, сгорбленный, с дрожащими руками и бельмом на левом глазу, который светился тусклым красным светом. На нём был засаленный комбинезон, который когда-то был синим, а теперь стал серо-зелёным от масла и грязи. Его лицо было изрезано морщинами — глубокими, как шрамы, и когда он улыбнулся, Кайл увидел, что у него не хватает трёх зубов.

— Кайл, — сказал он. Голос его был низким, с хрипотцой, как будто он курил всю жизнь, хотя Кайл знал, что он не курит. — Ты выглядишь как дерьмо.

— Ты тоже, — ответил Кайл. — Помоги мне спуститься.

Док протянул ему руку. Кайл взялся за неё и спрыгнул вниз, чувствуя, как его ноги впиваются в бетонный пол. Он оказался в небольшой прихожей — с бетонными стенами, с проводами, которые свисали с потолка, как лианы, с тусклой лампочкой, которая горела оранжевым светом.

Док закрыл люк за ним. Задвинул засов. Провернул замок три раза, и каждый раз металл издавал глухой, удовлетворённый щелчок.

— Теперь мы в безопасности, — сказал он. — По крайней мере, на несколько часов.

Кайл выдохнул. Он не знал, когда в последний раз он чувствовал себя в безопасности. Может, никогда.

— Что случилось? — спросил Док, поворачиваясь к нему. — Я слышал по связи. Ты сказал, что встретил Еву. Что она сделала с тобой?

Кайл поднял левую руку. Чёрная точка пульсировала — медленно, ритмично, как второй пульс.

— Это, — сказал он. — Она вложила это в меня. Это вирус. Она сказала, что я — носитель. Что я — ключ.

Док посмотрел на его руку. Его лицо — старое, морщинистое — стало серьёзным. Он подошёл ближе, взял Кайла за запястье и повернул его так, чтобы свет упал на чёрную точку.

— Покажи, — сказал он тихо.

Кайл не сопротивлялся. Док осмотрел точку, нажал на неё пальцем, провёл по коже вокруг неё ногтем. Кайл почувствовал боль — острую, режущую, как от скальпеля, но Док не причинял ему вреда. Он просто изучал.

— Это не вирус, — сказал наконец Док.

Кайл нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

— Это не вирус в том смысле, в котором мы привыкли понимать вирусы, — сказал Док. — Это не органическая инфекция. Это не цифровой код. Это... что-то другое. Что-то, чего я никогда не видел раньше. Иди за мной.

Он развернулся и пошёл по коридору, не оборачиваясь. Кайл последовал за ним.

---

3.

Мастерская Дока была местом, которое Кайл знал хорошо.

Он бывал здесь десятки раз за последние три года — после заданий, когда ему нужно было перевязать раны, починить оружие, спрятаться от преследователей. Но каждый раз, когда он входил сюда, он чувствовал себя так же, как в первый раз. Как будто он попадал в чужой мир, в чужую реальность, где действовали другие законы.

Мастерская занимала три подземных этажа под Уровнем 1 — технические помещения, которые не были отмечены ни на одной карте города, потому что они были построены задолго до того, как город стал Новым Содомом. Стены здесь были из грубого бетона, с торчащей арматурой, и на них висели провода — толстые, как змеи, и тонкие, как волосы. Всё это было переплетено в хаотичный клубок, который только Док мог понять.

Но самое поразительное было не в проводах.

На крюках, вбитых в бетонный потолок, висели тела.

Кайл остановился, когда увидел их. Он не мог не остановиться. Он видел много смертей за свою жизнь. Он видел трупы, он видел расчленённые тела, он видел, как взрываются машины и как горят люди. Но то, что он увидел здесь, было другим. Это было — неправильно.

Тела висели на крюках, как мясные туши в холодильнике. Их было около пятидесяти. Может, больше. Они были подвешены за шеи, за руки, за ноги — в разных позах, но все с одинаково вскрытыми грудными клетками. Их кожа — синтетическая, бледная — свисала лоскутами, обнажая серый металл и гидравлические трубки. Их лица были безжизненными — пустые, с открытыми ртами и глазами, которые смотрели в никуда.

Но они не были мертвы.

Кайл видел, как один из них — молодой, почти мальчик, с тёмными волосами и синими глазами — шевелил пальцами. Медленно, судорожно, как будто он пытался что-то схватить. Другой — женщина с обритой головой и светящимся индикатором на лбу — поворачивала голову из стороны в сторону, как будто искала что-то. Третий — высокий, мускулистый, с металлической пластиной вместо половины лица — издавал тихий, почти неслышный звук. Стон. Или песню.

Кайл сглотнул.

— Что это такое? — спросил он. Голос его звучал глухо, как из бочки.

Док обернулся и посмотрел на него. Его бельмо светилось красным — тускло, но настойчиво.

— Это мои пациенты, — сказал он. — Те, кого я пытаюсь спасти.

— Спасти? — переспросил Кайл. Он указал на женщину с обритой головой. — Она выглядит так, будто ей нужна не помощь, а могила.

— Она мертва, — сказал Док. — Или почти мертва. Но это не значит, что я не могу ей помочь.

Кайл нахмурился.

— Ты говоришь загадками, Док. Это не похоже на тебя.

Док улыбнулся. Его улыбка была кривой, с отсутствующими зубами, и она делала его похожим на старого сумасшедшего.

— Я всегда говорю загадками, Кайл. Ты просто не замечал раньше.

Он подошёл к одной из висящих фигур — молодому парню с тёмными волосами, который шевелил пальцами. Док поднял его голову за подбородок и посмотрел в глаза.

— Знаешь, что они видят? — спросил он.

Кайл покачал головой.

— Они видят сны, — сказал Док. — Они видят сны, Кайл. Андроиды. Машины. Железки, которые были созданы, чтобы обслуживать людей, — они видят сны. Ты представляешь, что это значит?

Кайл молчал.

Док отпустил голову парня и повернулся к Кайлу. Его лицо было серьёзным — таким серьёзным, что Кайл почувствовал, как по спине пробежал холод.

— Я работаю с андроидами двадцать лет, — сказал Док. — Я знаю их код. Я знаю их железо. Я знаю их сервоприводы и процессоры, как свои собственные пальцы. И я могу сказать тебе точно: они не могут видеть сны. У них нет для этого нейронной архитектуры. У них нет подсознания. Они не могут формировать образы без команд. Они не могут мечтать. Это невозможно.

— Но они видят, — сказал Кайл.

— Да, — сказал Док. — Они видят. И это — самое страшное, что я видел за всю свою жизнь.

Он замолчал на мгновение. Потом указал на ряд столов, стоящих вдоль стены. На них лежали инструменты — скальпели, отвёртки, лазерные резаки, провода. И ещё кое-что.

Процессоры.

Они лежали на металлических подносах, как внутренности животных на бойне. Их было больше десятка — маленьких, серых, с тонкими золотыми дорожками на поверхности. Некоторые были целыми. Другие — разбитыми, с выжженными контактами, с расплавленными ядрами.

Док подошёл к одному из столов и взял один из процессоров — целый, с чистой поверхностью, без видимых повреждений. Он поднёс его к свету — к тусклой оранжевой лампе, которая висела над столом — и повернул так, чтобы Кайл мог видеть.

— Посмотри, — сказал он. — Посмотри внимательно.

Кайл подошёл ближе. Он посмотрел на процессор. Он не был экспертом — он не умел читать кремниевые дорожки так, как умел читать лица врагов. Но он увидел что-то необычное.

На поверхности процессора — на его полированной серой поверхности — были выгравированы линии. Они были тонкими, почти невидимыми, и Кайл не сразу понял, что это не электрические дорожки. Это было что-то другое.

Это были буквы.

Не цифры. Не код. Буквы. Символы, которые Кайл никогда раньше не видел. Они были изогнутыми, плавными, как древние руны. И они были расположены не хаотично — они образовывали узор, который выглядел как текст.

Кайл поднял глаза на Дока.

— Что это? — спросил он.

— Это молитва, — сказал Док.

Кайл моргнул.

— Что?