Светлана Дроздова – Эффект медиума. Покупка власти (страница 13)

`[СТАТУС: АКТИВЕН. СРОК ПОЛУРАСПАДА: 72 ЧАСА.]`

`[ЭФФЕКТ: ПЕРМАНЕНТНАЯ ДЕЗАКТИВАЦИЯ СТРАХА И СОЧУВСТВИЯ].`

Обычный человек увидел бы просто пузырек. Мира видела оружие массового поражения, нацеленное в висок одной конкретной девочки.

Она аккуратно, чтобы не оставить микротрещин на стекле, заменила настоящую ампулу B12 (которую предусмотрительно изъяла из кабинета врача десятью минутами ранее) на эту — с «живыми червями» внутри.

Затем она подошла к промышленному автоклаву. Старая модель, греющая инструменты сухим жаром. Температура внутри — двести градусов.

Мира положила вторую ампулу (прозрачный физраствор, который стоял в коробке изначально) внутрь стерилизатора. Задвинула тяжелую титановую дверцу. Нажала кнопку экстренного нагрева.

Через три минуты раздался тихий хлопок. Сосуды сузились от жара, давление внутри возросло, и стекло лопнуло. От противоядия (или того, что должно было нейтрализовать побочные эффекты) осталась лишь лужица воды на дне металлической камеры.

Мира закрыла дверь прачечной снаружи. На ручку она наклеила маленькую полоску прозрачного скотча, смазанную изнутри каплей суперклея. Мелкая пакость, дающая ей лишние пять минут форы, когда Вебер попытается войти сюда после катастрофы.

Она поднялась на второй этаж. Прошла мимо процедурного кабинета. Заглянула в щель.

Медбрат Клаус сидел внутри, листая порножурнал. Уровень его интеллекта позволял доверить ему только смену пакетов с физраствором.

`[УЯЗВИМОСТЬ: ИНСТРУКЦИЯ. ОТСУТСТВИЕ КРИТИЧЕСКОГО МЫШЛЕНИЯ].`

Мира прошла дальше по коридору. Остановилась у окна. Достала свой кнопочный телефон. Набрала номер, который выучила наизусть в самолете. Единственный номер, который не прослушивался ни одним агентством мира — прямая спутниковая линия Анны.

Аппарат звякнул дважды. Ответ последовал мгновенно. Ни гудков, ни шипения. Просто дыхание женщины, которая не спит десятилетиями.

— Докладывай, — голос Анны был лишен эмоций.

— Объект идентифицирован, — сказала Мира, глядя на свое отражение в стекле. Лицо осунулось, глаза стали огромными на бледном лице. — Доставка запланирована на 10:00. Препарат XJ-12. Исполнитель — медбрат Клаус. Инструкция введена.

— Риск обнаружения? — спросила Анна.

— Минимален. Я изолировала систему видеонаблюдения. Вебер проспит всё в своем кабинете, если не пойдет проверять свои запасы виски раньше срока.

— Что с девочкой? — в голосе Анны впервые проскользнуло что-то похожее на теплоту.

— Она готова, — ответила Мира. — Она ждет сигнала. Код подтверждения прежний.

— Действуй по протоколу «Буря», — приказала Анна. — После активации переходишь к фазе эвакуации. Машина будет ждать внизу через семь минут после звонка. Водитель знает маршрут.

— Принято, — Мира убрала телефон.

Она вернулась к процедурному кабинету. Постучала. Два раза. Коротко. Сухо.

Щелкнул замок. Дверь приоткрылась. В щели показалось одутловатое лицо Клауса.

— Фрау Воронова? Вам плохо? Вы бледная...

— Я твоя новая медсестра на сегодня, — перебила Мира, толкая дверь и входя внутрь. В руке она держала лоток с инструментами, накрытый голубой салфеткой. — Клаус, верно? Старшая сестра заболела. Меня прислал доктор Вебер. Подготовь систему для Анастасии. Капельница. Вену найди хорошую, девочка обезвожена.

— Но мне сказали никого не пускать... — промямлил парень, пытаясь загородить проход своим рыхлым телом.

Мира остановилась. Посмотрела на него. Взгляд её изменился. Исчезла маска аристократичной отстраненности. Вернулся холодный блеск тестировщика, обнаружившего критический баг в человеке.

— Клаус, — произнесла она очень тихо. — Посмотри на мой бейдж.

Парень опустил взгляд на грудь Миры. На белом прямоугольнике пластика было написано имя. Но поверх официального имени «Елена Вайс» тонким маркером было выведено другое слово. То самое, которое разрушило жизнь Насти и создало новую судьбу для Миры.

Одно слово, написанное кровью, цифровым кодом и предательством.

**«ВИНИСУТУ»**.

Глаза Клауса расфокусировались. Журнал выпал из его рук на пол. Нижняя челюсть безвольно отвисла.

Гипнотический триггер, внедренный Мирой в подсознание девушки вчера вечером через тонкие модуляции голоса во время осмотра, сработал идеально. Слово-паразит, вирусное имя, ключ от замка мозга.

— Приготовь вену на правой руке, — скомандовала Мира. — Иглу восемнадцать. И открой пакет с витаминами. Красную ампулу поставь первой. Сегодня мы будем лечить нашу малышку по особой программе.

Клаус медленно, как лунатик, кивнул. Его руки начали механически раскладывать зажимы на стерильной салфетке.

Мира надела латексные перчатки. Звук натягиваемой резины в наступившей тишине прозвучал как взводимый курок.

Она подошла к кушетке, на которой под тонкой простынею лежала Настя. Девушка не спала. Она смотрела в потолок широко открытыми глазами. Зрачки всё ещё были расширены скополамином, но в глубине этой черноты плясали злые, острые искорки.

Настя перевела взгляд на Миру. Едва заметно моргнула. Один раз.

*Готова.*

Мира улыбнулась краешком губ. Наклонилась над девушкой, готовясь вводить катетер.

— Тише, солдат, — прошептала она так, чтобы слышал только тот, кто умел слушать сквозь шум систем жизнеобеспечения. — Папочка хочет сделать тебе прививку послушания. Но доктор забыл прочитать состав лекарства.

Она взяла в руку красную ампулу. Покрутила её в пальцах, ловя тусклый свет лампы процедурного кабинета. Внутри стекла вспыхивали и гасли микроскопические молнии.

— Сегодня вместо завтрака мы устроим твоему отцу инсульт на расстоянии. Начнем курс химиотерапии для миллиардеров.

Она отбила кончик ампулы о край металлического лотка. Классический, старый как мир жест. Стекло хрустнуло идеально чисто.

Мира вставила иглу в шприц. Потянула поршень на себя. Красная, густая, фосфоресцирующая жидкость начала заполнять цилиндр.

Это была не сыворотка подчинения.

Это был антидот. Концентрат чистой ярости, синтезированный системой брата из боли самой Насти.

Мира сжала пальцы на поршне.

Время обновлять прошивку этого прогнившего мира.

**Часть десятая: Инфаркт на расстоянии**

Шприц наполнялся медленно. Красная жидкость внутри стекла казалась густой, как расплавленное стекло или венозная кровь мифического существа. Мира видела её истинную природу через линзы очков — это был не химический препарат в привычном понимании. Это была концентрированная нейронная матрица, собранная из чистых гормонов ярости и обрывков памяти Насти о каждом преступлении отца.

Мира постучала по цилиндру ногтем, выгоняя пузырьки воздуха. Маленькая серебряная точка поднялась вверх и лопнула у поверхности. Клаус стоял рядом, подавая салфетки. Его лицо было абсолютно пустым — триггер «ВисинуТу» превратил медбрата в идеальный биологический автомат.

— Протри кожу, — скомандовала Мира, не глядя на него. — Сильно. Нам нужен максимальный приток.

Клаус послушно прижал спиртовую салфетку к внутренней стороне локтя девушки. Настя лежала неподвижно, лишь пульсирующая жилка на шее выдавала колоссальное напряжение её нервной системы. Она смотрела на Миру взглядом человека, идущего на расстрел, который внезапно узнал, что пули настоящие, а значит, мучениям скоро конец.

Игла вошла в вену мягко, без сопротивления. Тонкий пластиковый катетер закрепился на руке пластырем. Мира соединила шприц с инфузионной трубкой.

— Начинай подачу, — бросила она Клаусу. — Медленно. Сорок капель в минуту. Я хочу, чтобы этот яд пропитывал её мозг постепенно, миллиметр за миллиметром. Как радиация.

Медбрат повернул колесико регулятора. Красная субстанция начала свой путь вниз по прозрачной трубке, неумолимо приближаясь к кровотоку девочки.

Мира села на стул рядом с кушеткой. Положила свою ладонь поверх ледяных пальцев Насти. Кожа девушки была холодной и влажной, но хватка, когда она сжала руку Миры в ответ, оказалась стальной.

— Что ты чувствуешь? — тихо спросила Мира, наклоняясь так, чтобы её губы почти касались уха пациентки. Камеры наблюдения видели сейчас просто сцену нежной заботы медсестры над больной.

— Холод... — прошептала Настя. Голосовые связки, атрофировавшиеся от долгого молчания, скрипели. — А потом огонь. В затылке горит.

— Это сгорают его приказы, — ответила Мира. — Твой отец хотел сделать тебя пустой чашкой. Мы наполним её кислотой. Когда всё закончится, ты больше никогда не будешь бояться темноты. Потому что сама станешь ею.

Красная черта в трубке достигла отметки половины пути.

Мира достала из кармана халата свой старый кнопочный телефон. Набрала номер. Единственный активный контакт.

Гудок. Второй. Третий.

— Слушаю, — голос Анны прозвучал в трубке лишенным сонливости. Женщина-полководец всегда на посту.