Светлана Дроздова – Эффект медиума. Покупка власти (страница 14)
— Инфузия запущена, — доложила Мира. — Доза введена на пятьдесят процентов. Ждем барьера проницаемости гематоэнцефалического...
Её прервал резкий звук снаружи. Грохот. Звон разбитого стекла. И сразу за ним — оглушительный, нечеловеческий рев, переходящий в визг тормозов шин по гравию.
Мира вскочила. Лицо мгновенно изменилось, сбрасывая маску заботливого врача. Теперь это было лицо хищника, чей обед попытались украсть прямо из пасти.
— Клаус, следи за каплей! Если остановится — я вырежу тебе селезенку столовой ложкой! — рявкнула она.
Она выбежала в коридор.
Картина перед процедурным кабинетом напоминала финал плохого боевика. Стеклянная перегородка, отделявшая лестницу от коридора второго этажа, была разбита вдребезги. На полу блестели осколки. Прямо посреди них, раскинув руки, лицом вниз лежал доктор Хельмут Вебер. Из уголка его рта стекала струйка слюны, смешанная с кровью — видимо, упал лицом вперед, когда бежал. Рядом валялся опрокинутый штатив для капельниц.
А внизу, в холле первого этажа, творился ад.
Черный бронированный Gelandewagen пробил вращающиеся двери клиники и теперь буксовал на мраморе, давя пальмы в кадках. Из открывшихся дверей выскакивали люди в черной тактической форме без знаков различия. Профессиональные солдаты, а не охрана санатория. Они двигались слишком быстро и слаженно для простых телохранителей.
*«Михаил»,* — поняла Мира. — *Он прислал чистильщиков.*
Один из солдат заметил Миру в проеме коридора. Вскинул укороченный автомат Калашникова с глушителем. Звук выстрела в замкнутом пространстве больничного коридора прозвучал как хлопок полотенцем — глухой, влажный. Пуля чиркнула по косяку, осыпав плечо Миры гипсовой крошкой.
Мира не побежала обратно в палату. Бежать навстречу вооруженному спецназу — статистически неверное решение. Вместо этого она сделала шаг назад в процедурный кабинет, захлопнула тяжелую стальную дверь и повернула массивную задвижку экстренной изоляции. Такие ставят в лабораториях уровня BSL-4.
— Доктор? — клацнул зубами пришедший в себя Клаус. — Что происходит?
— Происходит изъятие активов, идиот, — процедила Мира. Её взгляд метнулся к красной ампуле. Уровень жидкости упал до критической четверти. Скоро вещество ударит в кровь. Нужно выиграть время. — Ложись на пол. За креслом. Если кто-то войдет — ты меня не видел. Ты спал. Понял?
Клаус рухнул на линолеум, свернувшись эмбрионом. Страх парализовал его быстрее, чем любой вирус.
Мира осталась стоять. Прислонилась спиной к двери. Закрыла глаза, отсекая звуки выстрелов и криков снизу. Ей нужно было сосредоточиться. Война началась раньше времени. План рушился. Спецназ Михаила шел сюда. У неё есть максимум три минуты до того, как они вынесут эту дверь направленным взрывом или принесут плазменный резак.
Она активировала очки брата. Мир моргнул красным.
Взгляд на ампулу:
`[ОБЪЕКТ: НЕЙРОПЕПТИД XJ-12]`
`[СТАТУС: 75% ИНФУЗИИ]`
`[БИОРИТМ НАСТИ: ФИБРИЛЛЯЦИЯ ПРЕДСЕРДИЙ | СТРЕСС: КРИТИЧЕСКИЙ]`.
Сердце девочки могло не выдержать такого коктейля из страха и химического супа.
Взгляд на дверь:
`[ЗАДВИЖКА: CLASS-4. СТОЙКОСТЬ: 3 МИНУТЫ 12 СЕКУНД ПРОТИВ РУЧНОГО ИНСТРУМЕНТА].`
Мира сняла очки. Подошла к медицинскому шкафчику. Распахнула дверцы. Стекло жалобно звякнуло.
Она искала адреналин. Эпинефрин. То, что заставляет мертвых вставать, а живых сходить с ума от ужаса.
Нашла коробку. Десять ампул. Прозрачная жидкость.
Этого недостаточно, чтобы остановить программу «Буря», которую запустит красная дрянь. Но этого хватит, чтобы перегрузить нервную систему.
Она набрала в один шприц чистый адреналин. Полная доза для остановки сердца. Четыре миллиграмма. Смертельная инъекция для обычного человека. Для мозга под воздействием XJ-12 это будет электрошокер мощностью в молнию.
— Открой рот, — велела она Насте.
Девушка посмотрела на нее мутными глазами. По её телу уже пошла первая волна тремора — мышцы начали сокращаться непроизвольно от столкновения двух противоположных химических агентов.
— Быстрее!
Мира силой разжала челюсти Насти, игнорируя клацанье зубов. Ввела иглу шприца глубоко в язык — самый быстрый способ доставки препарата в обход желудка и прямо в подъязычную артерию.
Нажала на поршень.
Адреналин ворвался в кровь.
Реакция последовала мгновенно.
Настя выгнулась дугой так, что затрещали ремни безопасности кресла. Спина оторвалась от кушетки. Глаза закатились, показывая только белки. Из горла вырвался хриплый, животный вой сирены воздушной тревоги. Всё тело забилось в конвульсиях эпилептического припадка — побочный эффект от лобового столкновения эйфории подчинения и чистой паники выживания.
Мира удерживала её голову, прижимая к подушке, чтобы девушка не откусила себе язык и не размозжила череп о металлический поручень.
— Держись! — кричала Мира сквозь удары тела Насти о ложе. — Терпи, черт возьми! Сейчас станет хуже, прежде чем станет лучше!
Конвульсии достигли пика. Тело Насти напряглось как натянутая струна. А затем резко обмякло. Глаза закрылись. Дыхание исчезло.
Кардиомонитор издал долгий, монотонный писк.
`АСИСТОЛИЯ.`
Остановка сердца.
— Давай же! — Мира ударила кулаком по грудине девушки, проводя прекардиальный удар. Бесполезно. — Ну же, маленькая тварь! Ты хотела войны?! Вот твой первый бой!
Она снова схватилась за адреналин. Вторая ампула. Еще четыре миллиграмма напрямую в сердце. Игла проткнула кожу между ребрами.
Удар током дефибриллятора ей заменили собственные пальцы — она начала делать непрямой массаж сердца, считая вслух:
— Двадцать один! Двадцать два! Двадцать три!
Снизу, в холле, прогремел взрыв. Задвижка на двери кабинета вздрогнула. Петли застонали. Три минуты истекли за тридцать секунд. Спецназ использовал термобарический заряд малой мощности.
Мира продолжала качать грудь Насти. Пот заливал глаза. Халат пропитался потом и запахом озона.
— Двадцать девять! Тридцать! Искусственное дыхание!
Она прижалась губами ко рту девушки, вдувая воздух в легкие. Раз. Два.
Отстранилась. Снова качнула грудную клетку.
Внезапно тело Насти содрогнулось. Не в судороге, а в живом, судорожном вдохе. Воздух с шипением ворвался в сожженные легкие.
Монитор сменил тон. Появился рваный, аритмичный ритм. Желудочковая тахикардия. Опасно, но это жизнь.
— С возвращением в мясную оболочку, — выдохнула Мира, падая на табурет рядом. Ноги больше не держали.
Дверь процедурного кабинета за её спиной заскрипела. Металл начал краснеть по краям — снаружи работали газовой горелкой. До прорыва оставалось меньше минуты.
Мира стерла пот рукавом. Посмотрела на бледное, бескровное лицо Насти. Девочка дышала. Редко. Поверхностно. Но зрачки под веками метались — мозг обрабатывал терабайты данных, которые Мира впрыснула ей в кровь вместе с антидотом.
Красный раствор в трубке капельницы иссяк. Последняя капля упала. Шприц опустел.
Программа инсталляции завершена.
Позади раздался оглушительный треск. Дверь слетела с петель, погребая под собой остатки медицинского оборудования.
В проем влетел черный силуэт в противогазе и тяжелой штурмовой броне. Автомат поднялся, ища цель.
Мира медленно встала с табурета. Она стояла между штурмовиком и кушеткой. На её белом халате темнели пятна крови и лекарств. Волосы растрепались. Глаза горели лихорадочным блеском абсолютного безумия, которое всегда приходит в момент идеального завершения кода.
Она улыбнулась человеку в маске своей самой страшной, искренней улыбкой тестировщика, чья программа только что успешно обрушила сервер целой корпорации.
Спецназовец замер на долю секунды, увидев нечто иррациональное в этой хрупкой девушке. Чистое, дистиллированное отсутствие инстинкта самосохранения.
Мира подняла руку. Указала пальцем на солдата. А затем произнесла всего одно слово. Пароль. Тот самый код доступа к системам управления миром, который Анна дала ей перед посадкой в Женеве.
**«Архитектор».**