Светлана Дмитриева – Я жду тебя в Париже (страница 6)

Картинки диафильма сменялись все быстрее. Вот Анна кружится с Григорием в танце, чувствуя на щеке его волнующее дыхание, потом они гуляют по набережной Сены, спасаясь от дождя под крышей Нотр-Дама. Переполненные громкой, как фанфары, радостью, они пытаются сохранить тишину, но вместо этого их улыбки и почти беззвучный смех вырываются на волю, как ноябрьский пронизывающий ветер. Потом они на приеме в какой-то квартире – снова музыка, люди, шампанское. Сердце Хлоэ начинает медленно, но необратимо сжиматься от боли, как будто она еще не знает, что должно произойти, но точно что-то плохое. Время ускоряется еще сильнее, и вот Хлоэ стоит перед собором Александра Невского. Вокруг снова мелькают люди, звонят колокола, а по ступеням спускаются обвенчанные. Хлоэ пытается поймать взгляд Григория, как тогда, в «Шахерезаде», но ловит только царапающие горло мелкие снежинки… Желая выбраться из этого кошмара, девушка убегает в слезах, пока тишина не накрывает ее спасительным куполом. Хлоэ вдруг видит восходящее солнце с его первыми несмелыми лучами и огромный валун, так притягивающий своей силой. Здесь Анна, по ощущениям правнучки, как будто бы впервые ощутила тихую радость и спокойствие.

***

Хлоэ проснулась еще до рассвета. Не размышляя ни минуты, она точно знала, куда должна пойти. Этот полусон-полуявь настолько взбудоражил ее сознание, что Хлоэ больше не могла отделить чувства прабабушки от своих. Сколько же она еще не знала о прошлом своей семьи! Хлоэ всегда казалось, что это только ей так не везет в любви. Что только она может так сильно страдать и каждый раз собирать заново сердце, разбитое на тысячу осколков. Конечно, этот сон мог быть просто плодом ее воображения. Хлоэ знала прабабушку лишь с одной стороны: историю смелого человека, прошедшего сложную эмиграцию, начавшего жизнь с нуля в новой стране, и, несмотря на долгие поиски, встретившего настоящую любовь. А оказывается, она могла страдать от неразделенного чувства. Или разделенного? Да разве это важно, когда ты пишешь такие грустные письма.

К счастью, туристов было еще не так много в столь ранний час. И пока Хлоэ поднималась по улице Лепик, солнце поднималось вместе с ней, покрывая верхние этажи домов персиковой глазурью. Монмартр медленно просыпался. Внезапно молодая парижанка застыла перед забором, не понимая, куда двигаться дальше: «Раньше здесь был проход. Я точно помню эту дорогу. Совсем крохотный пассаж, и рядом с фонарем этот камень».

Хлоэ, не раздумывая, справилась с преградой и оказалась неподалеку от утопающего в зелени небольшого трехэтажного особняка. Слева и справа от входа стояли белые кружевные столы и стулья, словно приглашая на завтрак незваную гостью. Девушка осмотрелась и рядом с фонарем увидела заветный валун. Наполовину покрытый мхом, в компании увитых плющом деревьев с крючковатыми ветвями, он напоминал очертания сросшихся, заточенных в камень лиц, действительно так похожих на ведьминские горбатые профили.

И вдруг Хлоэ вспомнила еще кое-что. Жившая тут женщина была никакая не ведьма, это дети почему-то над ней издевались. И название они придумали. На самом деле знаменитый валун – часть старого фонтана, который бил прямо из источника, расположенного неподалеку. Поэтому местные жители называли его «la Sourcière» – «Источник». Со временем одна буква выпала и получилось «la Sorcière». Вот тебе и ведьма!

Хлоэ подошла к камню и бережно погладила его шершавую поверхность. Теперь она знала, что все переживания пройдут. Так внезапно открывшаяся история ее прабабушки заставила задуматься о том, что все раны не вечны и каждому доступно найти путь для их исцеления. «Теперь это будет мое место силы», – решила для себя Хлоэ.

Обняв камень и закрыв глаза, юная парижанка изо всех сил мечтала о светлом будущем. О счастье, любви, гармонии с собой и миром. Если бы кто-то увидел ее со стороны, то наверняка бы заметил, как ее мысли в виде полупрозрачных облачков возносятся к небу под сентябрьскими лучами солнца и как у ее ног в голубой дымке расстилается уже проснувшийся Париж.

Майя Дмитриева. ФРАНЦУЗСКАЯ ИСТОРИЯ С ГРУЗИНСКИМ АКЦЕНТОМ

Гулико с усилием разогнула затекшую от долгой работы спину, посмотрела на грядки с жухлой картофельной ботвой, простирающиеся вперед на несколько долгих метров, сняла заскорузлые от осенней вскопанной земли рабочие перчатки и решительно взялась за мобильник.

– Ия, дочка, привет, ну как вы там? Знаешь, я подумала еще раз – нафиг все это, поедем! Наплевать на деньги, когда еще, как не сейчас?!

Гулико появилась на свет в бедном авлабарском дворике и выросла под жгучим грузинским солнцем, наполняясь невероятной жизненной энергией и устремленностью. Отец вернулся только через год после Победы, чудом выбравшись сначала из немецкого, а потом из сталинского лагеря для военнопленных. Его перестали ждать все, кроме жены. Гулико не должна была родиться, если бы не чудесное возвращение отца почти с того света. И это волшебство как будто влилось в ее кровь вместе с теплым воздухом тбилисских улочек и поэзией Руставели. Гулико всегда была не такая, как старшие братья и младшая сестра, не такая, как родители, как одноклассники, однокурсники и коллеги. Не такая, как все. Особенная.

Бралась за мальчишеские дела, помогала отцу-шоферу ремонтировать всякие мелочи, с интересом залезая с ним даже под капот грузовика, не давала спуску в потасовках ни братьям, ни хулиганам в классе. Сильная.

Сама еще в школе нашла в Тбилисском Дворце пионеров секцию фехтования, взялась за это дело с таким же рвением и энтузиазмом. В тринадцать лет сообщила родителям, что отправляется на соревнования в Таллин, и объездила потом со своей командой весь Советский Союз. В восемнадцать – мастер спорта. Дерзкая.

Ах, как шла ей белоснежная обтягивающая ладную фигурку форма! Смуглая кожа, черные блестящие волосы, забранные в конский хвост, цветущая улыбка индийской киноактрисы. Резкие, безошибочные выпады, отточенные движения! И сердцем – такая же прямая и острая, как сверкающая рапира. Многочисленных ухажеров отметала безжалостно: юный фехтовальщик из ленинградской команды сумел завоевать сердце, забрасывая восторженными письмами в стихах, а это дело чести – если я переписываюсь с молодым человеком, остальным рядом делать нечего. Бескомпромиссная.

Первая в рабочей семье получила высшее образование, проложила этот путь своим примером младшим братьям и сестрам, родным и двоюродным. Молодой специалист, инженер химик-технолог отправилась по распределению в далекую РСФСР, на керамический завод, открывшийся… в маленьком псковском райцентре. Из южной сверкающей столицы, как из заморского царства, прибыла грузинская княжна в русскую деревню – в деревню с холодным сырым ноябрем, ежегодными выездами на картофельные колхозные поля и июньскими кровососами. Отважная.

Ну вот, слово в слово – «спортсменка, комсомолка и, наконец, просто красавица». Как выделялась она среди бледных и русоволосых подруг – и статью, и лицом, и повадкой! Зеленоглазый молчаливый Георгий выбрал ее сразу, быстро пресек все попытки своих товарищей ухаживать за Гулико и после долгой осады добился взаимности. Любимая.

Первая заграничная поездка в Болгарию, свадьба, семья, дочь, завод, новая квартира и слезы счастья на ее пороге. Сын, завод, ведущий инженер, проходная, цех, командировки в Ленинград, очереди, дом, проходная, цех, дом, инфаркт мужа, смерть мамы, еще сын, еще инфаркт и диплом мужа. Санаторий, очереди, дача, картошка, перестройка, партия, конец заводу и всему советскому прошлому. Картошка, еще картошка, очки, общественная работа, девяностые, безденежье, домашняя тушёнка и мешки картошки в Питер детям, в институтское общежитие. Снова цех, дача, картошка, смерть отца, дача, цех, инженер по технике безопасности, общественная работа, болезнь мужа, картошка, дача, проходная, внук, внук, еще внучка… Усталая, но всегда прекрасная и решительная.

И всегда – чужестранка в этом маленьком городишке с говорящим названием Дно, сложившемся вокруг крупного железнодорожного узла, с его протяжными тоскливыми гудками тепловозов, вечным трудом на приусадебных участках, единственным кинотеатром и промозглой осенью.

Она не жаловалась на погоду и даже шутила, что в холодном влажном климате дольше сохраняется женская красота, но в глубине души всегда скучала по сухой грузинской земле, вечерним огням над набережной Куры, окруженной живописными вершинами гор, строгому многоголосию застольных песен и по мечте, за которой она и отправилась, совсем юная, аж за три тысячи верст в неизвестное.

А разве это не исполнение мечты? Счастливая жена и мать, уважаемый специалист, авторитетная общественница и местная красавица. И все – сама, по своему решению. Да. Но иногда ей казалось, что самое главное еще впереди, а это только подготовка к новой странице жизни, которую стоит лишь перевернуть – и вот он, сверкающий мир девичьих грез с обожаемыми операми Верди, путешествиями и захватывающими приключениями, сражениями на шпагах, азартными покерными схватками в казино, сумасшедшей и преданной романтической влюбленностью. Бред. Какие такие путешествия, еще скажите, яхты и мерцание бриллиантов в лучших театральных ложах мира! Птифуры и фуа-гра! «Ну бред же! Пришло время детей, у них тоже мечты, и это теперь их дело – грезить и стремиться. А я всегда нужна им, и теперь больше всего как бабушка, ведь внуки – самое большое и радостное приключение в жизни женщины, когда ей за шестьдесят…»