Светлана Дмитриева – Я жду тебя в Париже (страница 5)
Родители Хлоэ разбавили столь «бабушкин», по их словам, стиль современными вещами из прежней комнаты Хлоэ. Так появились диван, этажерка и комод из «ИКЕА», соседствующие с дубовым книжным шкафом и старинной кроватью с балдахином. У молодой студентки было столько книг, что они стояли на полу аккуратными стопочками. Хлоэ уже купила на блошином рынке дополнительные полки, чтобы поставить их друг на друга, но места в ее новом жилище категорически не хватало. Уже который вечер девушка обещала себе, что установит новую мебель между диваном и огромными стройными часами с блестящим маятником и ажурными стрелками, но усталость от занятий брала верх.
Сегодня Хлоэ вернулась домой раньше обычного, поэтому отговорки о нехватке времени пришлось забыть. Она приготовила себе лимонный напиток, который французы называли Pulko, идеально освежающий в жару, сделала большой глоток и принялась двигать напольные часы. Сначала бережно, но потом все увереннее, понимая, что они не готовы так просто сдаться. В результате деревянная громада поддалась с натяжным звуком, оставив на своем месте конверт. Видимо, он завалился в узкое пространство между стеной и часами и теперь, наконец, освободился от заточения. Хлоэ сразу забыла про полки и с благоговением взяла в руки неожиданную находку. Бурая шершавая бумага пахла стариной. Этот сладковатый, чуть пряный запах напоминал девушке что-то из детства, но воспоминание безжалостно ускользало. Хлоэ присела за круглый стол в гостиной и еще раз вдохнула аромат. Конверт оказался не подписан. По его толщине сразу можно было понять, что внутри находилось не одно письмо.
Дрожащими руками Хлоэ достала первое сокровище: почтовую открытку с одним из шедевров Альфонса Мухи – в обрамлении ажурного контура, в воздушном одеянии, изогнувшись, из-за плеча выглядывала девушка с волосами, застывшими в полете. Хлоэ перевернула открытку и прочла название «La Dance». «Та-а-а-нец», – мечтательно протянула студентка и поняла, что найденные вещи, скорее всего, принадлежали прабабушке Анне. После побега от революции она, в отличие от своих соотечественников, удачно устроилась – преподавала в школе у Кшесинской и изредка выходила на сцену. Бабушка рассказывала, что она всегда пользовалась популярностью у мужчин, но долго не отдавала никому свое сердце, пока не встретила любовь всей своей жизни – будущего мужа, прадедушку Хлоэ. В этом доме она видела не один альбом с семейными фотографиями, но то, что обнаружилось дальше, после открытки, еще больше поразило девичье воображение – на снимке красовалась прабабушка в легком танцевальном платье, напоминавшем греческую тунику. «Как же мы похожи!» – подумала Хлоэ, бросив взгляд на свое отражение в зеркале. Ей и раньше говорили о сходстве, но она никогда не воспринимала этого всерьез: люди на старинных фотографиях казались ей чужими – они никогда не улыбались, а словно носили холодную маску. На обратной стороне виднелась подпись, которую Хлоэ встретила в первый раз. Кажется, было написано по-русски. Следующим сокровищем стала пачка писем, текст которых девушка не смогла разобрать, потому что не умела читать на родном языке прабабушки. Остальное содержимое составляли еще несколько открыток с видами Парижа: фонтан Сан-Мишель, набережная Сены, Нотр-Дам. Хлоэ даже чуть не расплакалась от своего бессилия: ну почему она не научилась читать по-русски, когда в детстве бабушка так настаивала на этом!
Внезапно в голову Хлоэ пришла идея: нужно позвонить Софи! Ее подруга детства теперь жила на другом конце Парижа, но девушка точно знала, что она всегда придет на помощь. Софи, наполовину француженка, наполовину русская, давно дружила с Хлоэ, несмотря на расстояние, и неизменно проводила свои летние каникулы у семьи подруги в Нормандии. Софи прекрасно владела обоими языками, поэтому для нее прочитать эти письма не составило бы никакого труда. Но, как назло, телефон не отвечал. Спустя полчаса Хлоэ получила сообщение, что Софи сегодня не сможет приехать, но обязательно постарается заскочить в конце недели.
***
Ожидание далось Хлоэ непросто. Все три дня она могла думать только о загадочном конверте и фантазировать о том, что же написано в письмах. И наконец, когда наступил вечер пятницы, раздался долгожданный звонок в дверь. Софи, лучезарная блондинка с короткой стрижкой и зелеными светящимися глазами, поспешила с объятиями к Хлоэ:
– Привет! Как дела? Мы так давно не виделись! Еще раз поздравляю с поступлением и переездом.
Девушка дважды поцеловала гостью, забрала у нее бутылку розе для аперитива и широким жестом предложила пройти:
– Добро пожаловать!
Спустя тридцать минут подружки уже беззаботно болтали на балконе, делясь последними новостями.
– Ну что, все страдаешь по Гаэлю? – Софи сбросила пепел с сигареты и подогнула под себя одну ногу.
– Не спрашивай, – голос Хлоэ задрожал, – мы не общались с мая. Никаких новостей. Даже по-дружески.
Теплый парижский вечер вмиг напитался сентябрьской грустью, теряя идиллическую легкость. Но девушка взяла себя в руки и принесла из гостиной заветную находку:
– Не хочу больше о нем говорить. Смотри лучше, что я обнаружила, делая перестановку.
– Ого! – Софи воскликнула от удивления, когда Хлоэ разложила перед ней содержимое конверта. – Сокровища бабушки Марго?
– Представляешь, мне посчастливилось найти письма моей прабабушки. Обрати внимание, это она на фотографии, – Хлоэ сделала глоток розе и с гордостью посмотрела на подругу.
– Одно лицо…
– Да я и сама вижу. Но мне нужна твоя помощь. Умоляю, Софи, попробуй перевести написанное!
Ночь наступила незаметно, обняв Монмартр густым синим дыханием. Город превратился в полотно мерцающих огней, украшенное золотистой фигуркой башни. Ее мощный прожектор без конца прорезал темноту, словно в поисках чего-то важного.
– Боюсь, мне тебя особо нечем порадовать… – Софи отложила конверт. – Часть букв уже стерлась. Почерк твоей прабабушки разобрать не так-то легко, да и сам стиль… Но кое-что я поняла. Все письма адресованы некоему Григорию. Кажется, она познакомилась с ним, когда выступала… вот тут я не поняла где… Длинное слово, начинается на «Ш». «Шухе….» или «Шоха…»
– «Шахерезада». Бабушка рассказывала мне про это место на Монмартре. Так назывался ресторан в русском стиле, где работали наши эмигранты. Прабабушка там иногда танцевала. Но про Григория я никогда не слышала… – глаза Хлоэ заблестели в темноте ночи.
– Кажется, их любовь была не совсем счастливой. Думаю, здесь сохранились письма, которые она так и не решилась отправить. Я разобрала такие слова как «горе», «грех», «обжигающее чувство»… И ни одной весточки от него. Но этот Григорий ведь не твой прадедушка?
– Нет, конечно, нет! Моего прадедушку звали Жан-Пьер, и бабушка рассказывала, как ее папа всю жизнь носил маму на руках. Так сильно любил, что всего на два дня пережил ее.
– А, вот смотри, нашла еще кое-что интересное. В самом последнем послании твоя прабабушка пишет про какой-то Ведьмин Камень. И кажется, что он совсем недалеко от квартиры. Я смогла перевести кусочек: «А теперь мне остается только одно – оставить всю свою любовь у Le rocher de la sorciere2. Единственное счастье, что я смогу найти за поворотом…» – Софи уже почти ничего не различала в темноте. – Ты знаешь, о каком камне речь?
– Скорее всего, да… Он действительно здесь неподалеку. В детстве мы облазили с бабушкой весь Монмартр, и как раз одной из находок был этот валун. Я его плохо помню, но тогда он мне казался огромным. Бабушка рассказывала легенду о том, что в доме напротив камня жила ведьма, а может, просто одинокая женщина, которая не слишком любила людей… И самое главное, что этот валун исполняет желания! Наверное, поэтому моя прабабушка так хотела до него добраться…
***
В ту ночь Хлоэ долго не могла уснуть. Ей не давала покоя история Анны и Григория. Кто он? Как выглядел? Каков был его характер? Почему прабабушка в него так влюбилась? Фотография танцовщицы в белой тунике тоже не выходила из головы Хлоэ. Как же они похожи! В один миг, когда девушка начала проваливаться в сон, ей показалось, что она находится на сцене в окружении тесно поставленных столиков. В зале накурено и шумно, гости почти не смотрят на артистку, но она продолжает скользить между декорациями в белоснежном облаке легкого платья, пока не встречается взглядом с ним. Хлоэ сразу узнала эти карие бездонные глаза, смотрящие с благоговением. В сердце разлилось знакомое тепло, похожее на тягучий сладкий мед, от которого хотелось петь, танцевать и любить весь мир!
Потом в сознании Хлоэ появилась новая картинка, будто один кадр диафильма по щелчку сменился другим. Анна и Григорий сидят на коврах, кажется, все той же «Шахерезады», и внучка, словно попав в тело своей прабабушки, может наслаждаться щедрыми комплиментами и нечаянными прикосновениями своего возлюбленного. Вне всяких сомнений, Григорий красив собой: высокий, статный брюнет в военной форме с выразительными карими глазами и мимолетной смущенной улыбкой. Наверное, Хлоэ тоже бы потеряла голову. Удивительно, насколько этот сон казался ей правдоподобным. Девушка слышала грустные цыганские напевы и вдыхала пряные восточные запахи так, будто «Шахерезада» перенеслась в ее спальню.