Svetlana Devile – Вне рамок Ты можешь лучше! (страница 8)
Стало ясно, что разногласия остались в прошлом, несмотря на то что они расстались, они остались в хороших отношениях.
Потёмкин наконец осознал, что его время у трона прошло: он больше не мог оставаться во дворце рядом с Екатериной. Императрица сделала свой выбор в пользу нового фаворита, и Григорию ничего не оставалось, как отступить и уехать.
Вскоре после одной из политических поездок Потёмкин тяжело заболел лихорадкой. Екатерина, узнав об этом, была глубоко обеспокоена. Она пристально следила за его состоянием, отправив к нему всех придворных врачей. Однако здоровье Григория не улучшалось — болезнь оказалась сильнее.
В ту самую ночь, когда он скончался, Екатерине доставили роковое письмо с известием о его смерти.
Выйдя из кабинета и пройдя по коридорам, она в отчаянии упала на пол и зарыдала, оплакивая потерю единственного мужчины, которого по-настоящему любила. Императрица надолго впала в депрессию и впоследствии часто говорила придворным: «Мне некем заменить Потёмкина. Он обладал необыкновенным умом, горячим нравом и добрым сердцем. Его суровый взгляд снискал ему мало любви среди окружающих, но он был щедр даже к врагам. Его нельзя было купить — он был настоящим мужчиной».
Прочитав историю, и изучив ее поняла простую вещь. Если мужчину любит он свернет горы и все что можно, ради любимой женщины. Ведь не только власть и деньги властны над человеческими чувствами. Равносильно как можно любить океан и не любить, когда в океане шторм? Как можно любить природу и не любить дождь, любя солнце? Люди хотят только хорошей погоды, словно забывают, что дождь появляется, потому что вчера на солнце испарилось много воды, и без дождя земля иссякнет не будет ни цветов, ни зелени. Настроение женщины меняется, как погода. Если у нее дождь, нужно подойти обнять, постоять под дождем. Это просто. Но мужчины в большинстве своем редко это понимают. Обычно они рассуждают с эгоистической позиции: «Если она со мной несчастна, значит, не любит, и на самом деле ее держит рядом только корысть». Или просто уходят от женщины с мыслями: «Приду завтра, когда погода будет хорошая». Невозможно покорить женщину, не покорив шторм в ее душе! Рано или поздно, если женщина доверится, она покажет свою бурю. И мужчина нужен ей, чтобы защитить ее саму от этой бури саморазрушения, чувств и эмоций, с которыми она не может совладать.
Самое важное в отношениях чувствовать не страсть и желание, а заботу и уверенность. В том, что тебя ценят и ни что не заменит ценность таких моментов, когда тебя просто заботливо и крепко обнимают. Секрет счастья это внимание друг к другу. Счастье жизни составляется из отдельных минут, из маленьких, быстро забывающихся удовольствий от поцелуя, улыбки, доброго взгляда, сердечного комплимента и бесчисленных маленьких, но добрых мыслей и искренних чувств. Каждого живущего на земле ждет свое. Мы все время ждем, пока кто-то сделает первый шаг. И это одна из причин, почему люди часто одиноки, они ждут, когда их сначала полюбит кто-нибудь другой.
Переезд.
Я проснулась смыслю утром и решила поменять все. Я настолько устало от всего происходящего, устала быть в этом маленько городе, в котором просто нет возможностей и людей, с которыми хотелось бы общаться и развиваться. Но я больше не могу находиться в этом городе. Все я решила просто для себя.
Побывав в Санкт-Петербурге, я влюбилась в этот город и его архитектуру и истории города. Я приехала с отпуска и решила щас или я застряну в этот городе. И я просто взяла и пошла на работу писать заявление на увольнение. Да все были удивлены, что я решила уволиться, ведь все было хорошо, стабильно. Меня пытались отговорить, но я так стояла на своем, что я даже немного себя испугалась. Я так никогда не делала и не разговаривала. Быстро и по факту. Отрабатывая месяц, я так ждала крайнего дня что б сесть в поезд и уехать. Меня так все достала одно и тоже, люди, работа. Город, который вымирает с каждым днем все хуже и хуже. И давящая атмосфера всего происходящего, я как будто в плену, за решёткой тюремной, только в свободном доступе. Наконец-то этот день наступает!
Мне просто нравится эта теплая атмосфера: люди кушают, читают, знакомятся, спят, беседуют. У каждого своя жизнь, и, возможно, когда поезд приедет на вокзал, эти люди уже никогда и не встретятся. Но все же как это замечательно – хотя бы на несколько часов сблизиться с попутчиками. Поезда ассоциируются у меня с чем-то вроде домов на колесиках. А в доме, как правило, всегда царит уют. Я ехала двое суток и встретила разных людей и их истории. Эта такая атмосфера чудесная была. Тепло и хорошо, а за окнами елки и города. Вечером перед сном я смотрела в окно и думала, что меня ждет в Санкт-Петербурге мне было радостно и страшно одновременно. Я выпела чай легла спать.
Поезд рассекал предрассветную мглу, и стук колес был единственным метрономом, отмеряющим мое одиночество. Я проснулась резко, словно меня вытолкнули из другого мира. Сердце колотилось о ребра, а перед глазами всё еще стоял Финский залив — невероятно синий, дышащий покоем и солью. Это был тот особенный сон, который не хочет отпускать, который цепляется за душу тонкими, но прочными нитями. Я встала, прошла по вагону за водой, стараясь стряхнуть с себя наваждение. Но образ уже врос в меня. И главное — Голос.
Мне снилось, что я иду по тропинке, залитой зеленым, пронзительным светом. Листья трепетали, как живые, небо было чисто, как обет. Я искала спуск к воде — это вечное стремление души к своему началу, к той стихии, что не терпит лжи. И вдруг, когда я сомневалась, верной ли иду дорогой, Он окликнул меня сзади: «Иди прямо, ты правильно идешь». Я обернулась — никого. Только пустая дорога и воздух, дрожащий от зноя. Но я пошла. И вышла к набережной. Разве это не метафора всего нашего пути? Мы так часто нуждаемся в проводнике, в незримом свидетеле, который подтвердит: ты не заблудилась.
Я скинула одежду и вошла в воду. Счастье было первобытным, абсолютным, лишенным рефлексии. Я плескалась в холодной прозрачности залива, чувствуя себя частью мироздания. И снова — его голос. На этот раз он доносился с пляжа. Я вгляделась: вдалеке стоял мужчина. Двадцать семь? Тридцать? Возраст счастья и зрелой силы. Лица было не разобрать, только темная щетина — штрих, оставленный судьбой на черновике. Он помахал рукой, и в этом жесте не было угрозы, а было парадоксальное узнавание. «Приятно познакомиться!» — крикнул он. Я спросила имя, но он ответил уклончиво: «Выходи из воды, не бойся, я не обижу тебя». Я поплыла к берегу, но когда ступила на песок — его уже не было. Пустота. Только страх сковал меня ледяными пальцами. Я схватила одежду и побежала, побежала прочь от этого миража, пока не проснулась в своем купе, дрожащая, со сбитым дыханием.
И вот я сидела в полумраке плацкарта, глядя на проплывающие за окном темные леса, и думала о природе сна. Кто этот мужчина? Часть меня или пришелец из тех сфер, о которых мы лишь догадываемся в минуты предельной честности? Ведь сон — это самое честное, что есть у человека. Там, в этой стереоскопической глубине, нет кожи, нет масок, нет социальной бутафории. Там мы голые не телом, но сутью. И если там кто-то говорит с тобой, он говорит из твоей же бездны.
Великие умы называли сновидения путешествиями астрального тела, подключением к единому информационному потоку вселенной. Но чем бы это ни было — прорывом в ноуменальный мир или просто электрическими разрядами в гиппокампе, — вопрос остается тем же: почему из бесконечного множества образов наш разум выхватывает именно этот? Почему моя душа выбрала этот безлюдный пляж и этот голос без лица? Ответ прост и страшен: всё, что нам снится, — это мы. Наши суждения, наши страхи, наши невысказанные мольбы. Сны — это способ навести порядок в хаосе дневной информации, перезагрузить рассудок. Но еще это театр, где проигрываются сценарии будущего, где подсознание, вооруженное логикой интуиции, разматывает клубок грядущих событий. Иногда сон предсказывает. Но чаще — он обнажает. Он срывает покровы с того, о чем мы боимся думать при свете дня. «Во сне мы людей чувствуем, — думала я. — У нас там нет кожи, а потому всё острее, особенно нежность».
Прошло несколько недель. Санкт-Петербург встретил меня строгостью линий и мокрым ветром. Я перешла степень своих границ, нарушила внутренние табу, и от этого пьянило чувство свободы. Но свобода требует мужества, а мужество часто выглядит как истерика в съемной комнате. Поиск работы стал моей Голгофой: предложения были, но сердце отказывалось продавать себя за ненастоящую цену. Я плакала, я думала, что всё напрасно, что приезд был ошибкой. Но, как сказано в древнем законе: стучащему откроется. И дверь открылась. Меня приняли. Работа нашлась именно тогда, когда отчаяние достигло предела, словно вселенная испытывала мою веру на прочность.