Светлана Дениз – Знахарка для северного лорда (страница 4)

Женщина была словно соткана из тайн, наполнена ими как сосуд, не желающий излиться правдой и во многом признаться мне. Со временем, я научилась принимать реальность бытия, еще и понимая то, что не особо мне и интересны подробности моего рождения.

С матушкой мы оказались совершенно не похожи. Видимо, я переняла всю подноготную своего второго родителя инкогнито.

Я не пошла в свою мать ростом, оказалась не высокой, худой, с гривой непослушных каштановых волос, вздернутым носом и немного приподнятой верхней губой.

Сложно было назвать себя писанной красавицей, но и страшилой, пугающей ворон, я тоже не была. Просто была другой, зато отличалась выразительностью черт и янтарным цветом глаз.

До тринадцати лет, я купалась в материнской любви, наслаждалась нашим общением и ее теплом. Матушка передавала мне свои знания врачевания с особым трепетом, особенно в последние годы. Она торопилась и было понятно почему. В один из хмурых осенних дней женщина заболела тяжелой горячкой, да так стремительно, что ее не удалось спасти. Не удалось еще и потому, что матушка словно планировала свой уход.

Мне, девочке подростку, сложно было это понять и принять. Она оставила меня одну, на попечение лесных жителей – Лесуна, русалки и Лауры Алканостовны. Так себе компания, но они стали по-настоящему важны.

Сняв плащ и повесив его в шкаф на вешалку, я огляделась, осматривая порядок.

Бардак я терпеть не могла. Он раздражал и будил во мне зверя, поэтому, мой дом был наполнен не только уютом, но и идеальным порядком. Все лежало на своих местах.

Кто входил в мой дом из приближенных, знали, что вещи надо оставлять там, где у них было изначальное место, а не где попадя.

В общем, приходящие, типа Ульриха, Марины и прочих любителей составить мне компанию, были вышколены как в лучших пансионатах для воспитания аристократов.

Пока я переодевалась в домашнее, радуясь предстоящему тихому вечеру, стало совсем темно и тихо.

С кухни доносился приятный аромат еды и только сейчас я осознала, что съела бы целого барана. Так я была голодна, хоть оборотнем вой!

В печи меня дожидалась роскошная рыба, идеально порезанная на ломтики и запеченный картофель в специях. Аромат разбудил во мне еще больший аппетит.

Накрыв стол белоснежной скатертью с кружевной окантовкой, я наложила себе еду, дополнительно выложив надаренные соленья в большую пиалу из хрусталя и уже хотела насладиться вечерним пиршеством, как увидела, что паук Эдгард, явно оголодал, раз начал плести паутину чуть ли не до овощей, висящих в сетке.

– Просила же его покормить! – прошипела я в сердцах, немного раздражаясь.

Паук был не маленьким, по паучьим меркам. Черный, мохнатый и старый. Он жил в доме столько, сколько я себя помнила. Кормился исключительно насекомыми, предпочитая свежих словленных мух.

Скоро начинался диетический сезон. Эдгард это знал и готовился к сухому корму, в виде любых засушенных насекомых.

Покормив паука, как своего единственного домашнего животного, я решила насладиться едой сама, для настроения налив себе бокальчик терпкого крепленого вина, подаренного мне госпожой Лукией из таверны «Эдельвейсы в цвету». Вино было настолько пробирающим, что глаза вылезали из орбит. Хмелела я быстро, поэтому пару глотков хватило, чтобы по конечностям разлилось долгожданное тепло.

Как аристократка в расцвете сил, я прошлась с бокалом по своему дому, повздыхала, оглядывая порядок и после чего, вышла на веранду, насладиться звездами.

В этот безветренный поздний вечер, они казались особенно большими и сверкающими, похожими на драгоценные камни в роскошном ожерелье.

Ухнула сова, испортив романтичную картину.

Взяв резиновый сапог, я кинула им в нее, чтобы она заткнулась и раздраженная, закрыла дверь.

Так закончился мой день, абсолютно похожий на череду предыдущих.

Глава 2

Ночью прошел небольшой дождик. Когда успел, мне было не ясно. Спала я обычно крепко и редко мучилась бессонницей. Но тучи на небе, белые и плотные, не остановили меня от прогулки в лес.

Я планировала пройти болотные топи, чтобы насобирать последнюю партию чудодейственного папоротника, который берегли берегини леса.

С последними, я не особо дружила. Несмотря на сказочную внешность и манящую красоту, эта троица являлась жуткими стервами, мнящими из себя не весть что.

Со временем, я пришла к выводу, что лесные жители женского пола, отличались отвратительными характерами. Взять ту же бабу Яру или кикимору, с которой я в процессе жизни поругалась бесчисленное количество раз.

Углубившись в чащу, я прислушалась, надеясь, что не повстречаюсь с волками, которые были частыми посетителями этих мест, захаживая с голодухи, чтобы своровать домашнюю живность.

Обычно, меня никто не трогал, но и нарываться тоже не хотелось, чтобы потом возвращаться в Эдельвейс без куска личного филея.

Пройдя несколько лесных холмиков, обойдя муравейник, разросшийся как целые владения вассалов, я вышла в сторону болот.

Здесь было так тихо, что звенело в ушах.

Стволы мертвых деревьев, окружающие болота, походили на застывшие столбы, торчащие в разные стороны голыми ветвями, как множество рук.

Это место всегда навевало какую-то тоску и обыденность. Я даже представила, как каждый день, с приходом рассвета здесь ничего не меняется, будто замерло на веки вечные.

Внезапно, как ненормальная заорала болотная выпь, напугав меня до чертиков.

– Дура! – крикнула я, хватаясь за сердце и вглядываясь в пузырящееся на поверхности болото. Эта нечисть с массивным брюхом и маленькими ушками на голове, была бестолковой. – Скройся!

Болото забурлило как ненормальное, словно выдавливая на поверхность зеленые вонючие газы.

– Ага, обиделась, ну-ну!

Натянув на голову капюшон от шерстяного, местами облезлого плаща, я отправилась дальше, чувствуя прохладу. Мерзнуть я не любила совершенно, да и мочить ноги, было для меня тем еще испытанием. Сразу начинал болеть низ живота, напоминая времена, когда матушка все силы вкладывала, чтобы вылечить мою хроническую болезнь и убрать рези. После ее стараний, я на долгие годы забыла про эту хворь, но никогда не забывала слова матери, что нужно беречься, не мерзнуть и держать ноги в тепле.

Вдохнув сырого воздуха, я медленно, чтобы не провалиться в болота, обошла их по кругу, слушая как прозрачную тишину разорвало карканье пролетевших мимо ворон.

Казалось, их истошный крик, разбудил весь лес. Болотная выпь синхронно подключилась, заквакали жабы вдалеке, а кукушка так разошлась, что ее было не остановить. По крайней мере, она порадовала меня, что жить мне еще долго и я не сгину в болотах именно сегодня.

В лесу пахло грибами и мокрой опавшей листвой. Наслаждаясь тишиной и тем, что мне не нужно лечить Жана Лерье, Пульхерию и еще одни и те же грыжи и жировики, я прошла мимо небезызвестного старинного кладбища, где покошенные в разные стороны голубцы, навевали тоску.

В этих местах, во времена царя гороха, видимо, были поселения.

Местные боялись сюда соваться, считая, что место проклятое, но это, конечно, был полный бред, как и то, что заклятие на эти места навел колдун.

Я спокойно прошла мимо прогнивших столбов захоронений, сверилась с верными координатами, которые я определяла по двум массивным соснам. У одной сосны, имелось здоровенное, кажущееся бездонным, дупло. Там белки обычно прятали на зиму запасы.

Скинув с плеча мешковину, перетянутую шнурком, я достала свежий сбор орехов и закинула их в дупло. Довольная добрым поступком, я вошла в глухую и очень темную чащу.

Бледный свет еле пробивался через массивные кроны елей и сосен. Хруст сухой листвы и упавших веток, казалось, разносился на десятки миль вперед и мог взбодрить всех животных, подготавливающихся к скорой зимней спячке. Меньше всего, мне хотелось встретить медведей и потом вызывать Лесуна на помощь, поэтому я убыстрилась, чтобы пройти это глухое место, где могли оказаться какие-нибудь ловушки, расставленные чокнутой бабой Ярой, в виде сеток или ловчих рвов, в который я однажды попала.

Было жутко, даже обидно, после того как я просидела там тучу времени, прежде чем меня обнаружила кикимора и еще торговалась за спасение. Змея!

Стоило мне только подумать о змеях, как я вышла на змеиный остров. Так называлось место, где рос папоротник, а умные берегини, охраняющие целебное растение, чисто из-за вредности, пригнали сюда этих ползущих тварей, которых я просто терпеть не могла.

Не успела я подумать об этих противных рептилиях, движущихся крайне бесшумно, как одна из них, тут же оказалась передо мной, подняла голову и тут же зашипела.

– Кыш, гадюка! – сцедила я, – тебя мне только не хватало.

Почувствовав приближение ее сестер, шустрым клубком окружающих меня, я ловко перепрыгнула через высокий ров, прекрасно зная, что выше они не полезут. Видимо, берегини дали понять своим ручным питомцам, что вход на холм с папоротником закрыт.

Я огляделась как карманник со стажем и из дорожного мешка, достала еще один, специально подготовленный для растения. Он был влажный, так как я планировала принести растение живым, чтобы уже дома, выжать из него сок для нескольких вариантов лечебных настоек.

Шустро достав нож, я чуть ли не напевая себе под нос, слаженно работала, складывая лечебное растение. Наконец, набрав полный мешок, сияющего особенным светом в ночное время папоротника, я ловко перепрыгнула через ров и уже была готова уносить ноги от полчища возбуждённых змей, как из-за массивной сосны, выплыли берегини.