Светлана Дениз – Знахарка для северного лорда (страница 5)
– Лили Блум, – мелодичный голос Мелоди, одной из них и видимо самой главной, источал лишь умиление и радость встречи. Неестественно-яркие голубые глаза, смотрели пристально, хотя рот выдавал оскал. – Воруешь?
– Здравствуй, Мелоди, думала ты сова и просыпаешь пополудни, – проговорила я спокойно, больше взбешенная тем, что попалась, чем возможным страхом от встречи с лесными сущностями, с которыми не очень ладила. – Нет, всего лишь, решила пополнить запасы на зиму. Знаешь же, что я несу в мир добро.
Мара и Миневра тихо засмеялись, находя в моих словах иронию. Они вообще были странными, особенно в реакциях, что я уже и не пыталась их понять, понимая, что это лишнее и ненужное знание для моего мозга.
– Ты украла, – добавила Мелоди. – Ты принесла нам зло.
– Но миру-то добро, – поспорила я, желая послать ее обратно в лес, – поделиться с миром – это можно сказать, почистить карму.
– Лили, ты могла бы попросить, – вдруг ощетинилась Минерва, взяв право голоса. Ее зубы были острыми и некрасивыми и на мой взгляд, ей было лучше не открывать рот совсем, чтобы не пугать заблудших путников.
– А вы бы дали? – ухмыльнулась я ей, не пытаясь скрыть что эта встреча для меня не самая долгожданная. – Ответ ясен. Но у меня есть к вам предложение. Здравое!
– И что же это Лили Блум? – промурлыкала Мелоди, не скрывая кровожадного взгляда.
Видимо, оборотень совершенно не разбирался в женской красоте или повредился умом с этими бесконечными превращениями то в человека, то в волка.
– Начнем с чистого листа наши продуктивные отношения!
Берегини замерли, словно застыли и лишь слегка колыхались, переваривая мое здравое предложение.
– Вы мне папоротник и еще кое-какие травы, а я вам, дары людей. Мне тут такие тканевые обрезы принесли, закачаетесь! Будете самыми модными среди лесных обитателей!
– Мне не нужны обрезы, – сцедила Мара, самая агрессивная из всех. Ей точно не мешало бы пройти успокоительный курс настоек «Душевная благодать».
– Соленья? У госпожи Розалии, в этом году получились помидоры, пальчики оближешь!
– Мне кажется, Лили, ты заговариваешь нам зубы, – вздохнула Мелоди, пока я пялилась на окружающих меня змей.
– Правда? А мне, казалось, я пытаюсь выйти с вами в конструктивные отношения партнеров. Охота вам гоняться за мной по лесу, за место того, чтобы остаться не с чем в итоге?
– Нам не нужны зимние заготовки!
Мара оголила длинные острые зубы, как бы показывая мне, что ждать больше нет смысла.
Развернувшись в своих сапогах из резины, тяжелых и неповоротливых, я прыгнула через змею, наступив ей на хвост и стартанула что есть мочи, минуя глухую чащу. Оборачиваться не стала, так как слышала, что неугомонное трио гонится за мной.
Под ноги попадали ветки, цеплялись за теплые чулки и плащ, но я бежала что есть силы, надеясь, что кто-нибудь мне поможет. Я что зря белкам орехов насыпала? Могли бы подключиться и начесать хвостами этим идиоткам их милые личики!
Но как на зло, никого не было. Я же везением не отличалась и это знала, поэтому, всегда рассчитывала только на себя.
Наконец, выбежав из этой чертовой чащобы, где хоть выколи глаз, ничего не видно из-за еловых лап, я пробежала между дубов и устремилась к болотам.
Другого пути не было, но в голове сверкала вывеска как у таверны «Эдельвейсы в цвету», зажигалась надежда, что пронесет и эти три сестрицы плюнут и не пойдут дальше.
У болот пришлось сбавить темп, дабы не провалиться. В местах, где я могла ускориться, я прыгала на пригорки и вот в таком полете прыжка, одна из этих лесных нечистей, меня толкнула.
В полете я успела сгруппироваться и выкинуть мешок с папоротником на сухой пригорок, а сама же просто нырнула в вонючую болотистую жижу.
Вынырнув, я кое-как обтерла лицо и стала искать за что зацепиться, пока три идиотки рассматривали мою предсмертную агонию и смеялись.
– Вытащите меня теперь, – прошипела я, – помру, достану вас с того света!
Мара, наполненная счастьем, покачала головой, смотря на меня, как на человека, которым не прочь пожертвовать ради мира во всем мире или мира в лесной чащобе.
– Пойдемте, сестры, – миловидно улыбнулась Мелоди. Весь ее лик выражал одухотворение. Она походила на послушницу из молельного дома и еще больше меня взбесила.
Не прошло и минуты, как сестры по разуму скрылись из вида, а я пыталась всеми силами, вытащить руку, чтобы дотянуться до ветки кустарника.
Кое-как мне это удалось, но резиновые сапоги тянули вниз.
– Эй, помогите! Лесун! Кикимора, тетя Кика! – заорала я, что есть мочи. Мне как-то не хотелось умирать такой глупой смертью, поэтому я старательно орала, пока не привлекла болотную выпь, вынырнувшую возле меня и дико меня напугавшую. – Подтолкни что ли, раз приплыла!
На маленькой голове лесной болотной нечисти моргали два совершенно бестолковых глаза. Мои просьбы она совершенно не понимала, будто я общалась с ней на кантельвийском диалекте, который знали только ученые мужи.
Я стала еще ядренее кричать, так как болото гостеприимно меня засасывало.
Было страшно и жутко, особенно еще и потому, что безмозглая выпь орала как ненормальная, пытаясь меня перекричать.
На удивление, услышали ее вопли, а не мои.
– Ульрих! – воскликнула я, пока огромный волк дымчатого цвета не оказался возле меня, сначала зарычав, а потом истошно завыв. От такого воя, местные бы свалились с сердечными приступами, но я-то уже привыкла и мне главное было спастись.
Оборотень, схватив ветку, за которую я держалась, стал тянуть ее к себе из-за всех сил. Процесс пошел, но был настолько не существенен, что я продолжила прощаться с жизнью, пока из леса не вышел Лесун. Огромная сущность зарычала и бросилась в мою сторону, протянув длинные ветви. Одной ветвью-рукой, Лесун схватил меня за ладонь и немного поднапрягшись и заскрипев стволом-телом, вытащил меня на поверхность.
– Лили Блум, – проскрипел леший.
– Да, ты не перепутал, это действительно я!
Рядом зарычал Ульрих, нюхая землю и оглядываясь по сторонам.
– Я отнесу тебе домой, – продолжил Лесун, беря меня ветвями и создавая на себе некое подобие лежбища.
– Ульрих, папоротник возьми, – сказал я оборотню, нагулявшемуся в одиночестве по самое, не балуй. – Зря я что ли, плавала в болоте!
– Лили-Блум, – продолжил Лесун. Говорил он всегда медленно, разделяя слова и делая паузы. Выглядел лесной житель, как высокое дерево, где за место стволов, были две ноги, покрытые корой и плотным слоем мха. Само тело было точно таким же, а на голове расцветала копна листов, которая по сезонам то опадала, то вырастала снова. На деревянном лице, сверкали невероятно яркие два зеленых глаза, вырисовывался нос и рот, в виде полоски. – Ты можешь заболеть. Твоя матушка предупреждала, что сырость и купание в холодных водоемах опасны для тебя.
– Я в курсе, но кто же знал, что берегини съедут с катушек? – вздохнула я, чувствуя, как от меня разит болотной жижей. А еще меня пробивала дрожь, конечно, я замерзла, что было неудивительным.
– Зачем ты пошла туда? Это опасно! – продолжил наставления леший. Рядом пару раз рыкнул Ульрих. Видимо, был полностью согласен со словами товарища по лесным прогулкам.
– Знаешь зачем! С ними же не договоришься! Чокнутые на всю голову!
– Не ругайся, Лили Блум, – медленно покачал головой Лесун. Я вздохнула. – Эления тебя не учила этому.
Оставшийся путь шли молча, только оборотень что-то рычал себе под нос. Видимо, испугался, что мог лишиться теплого угла в момент перевоплощений в человека.
В такие дни, он жил у меня. Я выделяла ему заднюю комнату в доме, служившую наполовину чуланом и на другую половину его пристанищем с добротной кроватью, правда скрипучей. Но это же мелочи, правда?
Ульрих был странным оборотнем.
На самом деле, всю свою осознанную жизнь, он являлся человеком, пока случайно не наткнулся на оборотня альфа, в лесной чаще, пока ходил по грибы. Встреча оказалась роковой и судьбоносной. Альфа не столь был голоден, сколько его вело продолжение рода стаи. Видимо, посчитав, что Ульрих каким-то местом подходит, тот его укусил и оставив человека мучиться, но зато довольный, что оборотни не изживут себя, умчался в лесную даль.
Ульриха нашла моя матушка, выходила и даже создала для него специальные настойки, сдерживающие приступы кровожадности. Оборотень, в итоге стал любить овощи и куриные крылышки, заместо заблудившихся грибников. Но такая диета сыграла с ним и другую шутку. Он большую часть времени был волком, а на полную луну, гулял человеком не более пяти дней.
В человеческом теле, Ульрих часто спал, грустил, впадал в состояние уныния и постоянно вздыхал, печалясь и кручинясь. В общем, с ним было сложно в эти периоды. Я вечно его затыкала, не церемонясь, так как нытье о судьбе могло допечь самого стойкого.
Еще, оборотень обожал вспоминать свою бывшую любовь, которая бросила его, как только узнала, что с ним что-то не так. Конечно, он перед ней перевоплотился в волка. Какая нормальная это выдержит?
Естественно, вся деревня, в которой он жил, гналась за ним с вилами вплоть до границы северных земель.
Такую позицию местных и любимой он посчитал предательством и с нескрываемой желчью относился к женщинам. Ну, кроме берегини Мелоди! В общем, тот еще странный вкус о недооборотней!