Светлана Дениз – Бриллиант Остенбурга (страница 2)

Я верила няне.

Я верила и вздыхала, слушая истории о прекрасных принцессах, которых крали чудовища, и они попадали в красивые замки, а смелые принцы на белых конях, спасали этих принцесс, высвобождая их из башен.

Но меня никто не спасал.

Ощутив боль во всем теле, я тяжело вздохнула, почувствовав, как низ живота ноет и медленно распахнула глаза.

Мои огромные покои, в спокойных белых и персиковых оттенках, заливал дневной свет. Солнце мягко проникало внутрь помещения, раздаривая блики стенам.

Панно с полуобнаженной женщиной в золотистой окантовке, словно купалось в лучах и дама, изображенная на нем, казалась умиротворенной и довольной.

Возле нее расположился столик с кручеными ножками, на котором во всю красовался букет с белыми розами, любимыми цветами моего супруга.

От цветов исходил еле заметный приятный аромат, вызывающий у меня тошноту.

Я сглотнула и отвернулась от него, мазнув взглядом по уютному гостиному уголку, напольным вазам из стречерской керамики и высокому напольному зеркалу, обрамленному роскошной рамой, на макушке которого величественно красовалась буква Б.

Зеркало было старинным и принадлежало бабушке Грегори, моего супруга.

В покоях я оказалась одна и пошевелив тонкими запястьями, повернулась на бок, чтобы в случае прихода в мои покои прислужницы или супруга, притвориться спящей.

Я меньше всего на свете, желала с кем-нибудь встречаться.

До сих пор пребывая во сне, где меня гладила по голове няня, я не хотела просыпаться в этот мир и встречаться с реальностью.

Внутри меня бурлило жерло вулкана, в котором варились похлебкой все мои чувства – гнев, злость, боль, слезы, противостояние, сила.

Я усмехнулась на последнем слове, находя свою силу лишь в смиренном терпении.

Моя жизнь до замужества казалась мне спокойным берегом. Лоно моей семьи было полным. По сей день, я не испытывала потерь, кроме смерти дражайшей для меня няни.

Отец был человеком властным, умеющим быстро принимать решения и заключать выгодные сделки. Он не отличался умением проявлять тепло и любовь, находя в этом всем лишь иррациональные издержки. Уж не знаю, как они жили вместе с матушкой, но я никогда не видела между ними любящих взглядов, пылких слов и тепло поцелуев.

Вернее сказать, не видела от отца, а вот моя матушка, Вайолет Гилмор, казалось, была влюблена в сурового Аарона всю свою жизнь и кроме него, ей никто был не нужен. Она внимала каждому его слову, была угождающей и такой, какой ее хотел видеть супруг.

Матушка всегда мне говорила, что место женщины в семье рядом и она должна неприкосновенно слушаться мужа, особенно если он человек влиятельный и крепкий духом.

Я видела в ее словах смысл, но не всегда понимала, где в этой схеме кроется счастье, ведь радости на лице Вайолет было сложно узреть. Она лишь изображала его, особенно в обществе. Я не хотела смотреть в рот супругу и жить надеждой на теплый взгляд из-под густых бровей. Мне казалось, столь странное взаимодействие абсурдным и лишенным смысла.

Отец и со мной был сдержан, не особо обрадованный тому, что первым ребенком оказалась дочь. Мне порой казалось, что увидев меня, лежащей в колыбели, он уже продумывал план за кого меня удачно отдать замуж, чтобы выиграть на этом.

Когда появился Бенджамин, мой брат, Аарон, казалось, ожил. Все самое лучшее он отдавал сыну, не чая в нем души. Маленький наследник Гилмор, рос в меру избалованным и любопытным мальчиком и постепенно превращался в смышленого юношу четырнадцати лет.

Матушка же, поняв что отец растаял от рождения сына, бросилась обожать свое младшее чадо, чтобы угождать своему супругу и баловала Бенджамина почем зря.

Мне не хватало родительской любви, хотя все вокруг говорили, что мне несказанно повезло родиться в такой прекрасной, теплой, любящей семье. Я верила и считала себя какой-то не такой, жадной до тепла и заботы.

Продолжая верить в сказки про принца и всепоглощающую бескорыстную любовь, я часто обнимала книги, сидела на подоконнике у окна и мечтала, разглядывая бриллианты звезд.

Мечтала, пока однажды, на одном из приемов, я не познакомилась со своим будущем супругом.

Мне было почти двадцать, и мой отец срывал свою злость на матушку, по причине того, что никак не мог подобрать мне пару под стать, хотя покровителей было множество, но в отцовском взгляде и странных эмоциях, словно что-то таилось, то, что нам с Бенджамином не нужно было знать.

Лишь спустя время, я узнала, что Аарон Гилмор имел некоторые финансовые затруднения и претенденты на мою руку и сердце отсеивались по этой причине, быстро появлялись, а потом также быстро исчезали, раздавая позже сухие сдержанные поклоны.

Но не Грегори Блейк.

Этот молодой мужчина не боялся ничего.

Молва о моей красоте распространилась, казалось, по всему королевству Анария.

Смотря на себя в зеркало, я считала себя миленькой, но мое окружение реагировало иначе.

Мои темно-каштановые волнистые волосы, отливали густотой шелка, пухлые губы и выразительные скулы, создавали утонченный образ, а зеленые глаза, в обрамлении густых ресниц, приковывали взгляды. Я слышала тихие шептания в свою сторону, будто они обладали магнетическим эффектом.

Мне казались эти разговоры глупой ерундой, на которую не стоило обращать внимание, но матушка мне всегда говорила, что я красавица и всю красоту взяла от ее матери Клементины.

Изображение родной бабушки, рано ушедшей из жизни, я видела в галереи портретов в нашем родовом особняке и действительно находила с родственницей некую схожесть в оттенках волос и глаз.

Грегори Блейк нашел меня на одном из приемов.

Я скучала на них и посему, обычно уходила в сад, если предоставлялась такая возможность.

Мы встретились с супругом под тенью старого дуба и взглянув в его карие глаза, я завороженно посмотрела в его красивое лицо и одновременно ощутила укол страха, кольнувший меня прямо в сердце.

Грегори манил и притягивал, и одновременно источал что-то странное, от чего хотелось бежать без оглядки и спасаться.

Тогда, в тот миг, я не поняла, что этот мужчина обожал обладать всем самым лучшим и я была той, кто входила в его список.

Самая изысканная усадьба, самый сильный жеребец, самые лучшие бриллианты, самая красивая и безупречная супруга.

Для него открывались двери всех знатных домов. Он приглашался на аудиенции к королю, он всегда выигрывал и побеждал не только в конных ставках, но и в величайших сделках. Грегори пополнял свое богатство ежедневно и считался самым видным холостяком королевства, который был не только красив, но и обладал изысканными манерами, умел покорить любое сердце и растопить льды, поэтому им восхищались и его обожали.

Я оказалась в числе обожателей, буквально с третьей нашей встречи.

Белыми розами было устлано все пространство моих покоев. Безоговорочно меня отпускали с ним на встречи в лучшие ресторации Остенбурга, а матушка благоговейно заглядывала Грегори в рот и говорила мне при любой возможности, что мне повезло больше всех, ведь этот очаровательный Блейк безумно в меня влюблен и я должна влюбиться в него тотчас же.

Мне действительно нравился Грегори. Он был невероятно галантен. Его речи ублажали слух, а еще и давали возможность прочувствовать его разумность мышления и суждения. Он был умным человеком и имел на меня самые серьезные намерения.

Наше венчание было шумным и быстрым.

Не было смысла тянуть, ведь мы были по истине счастливы. Грегори светился от любви, я тоже. Ведь все мои детские мечты о принце сбылись. Я представляла свою жизнь безоблачной и полной счастья.

Уже спустя некоторое время, я узнала, что мой супруг очень хорошо помог моему отцу с финансами, одним махом закрыв все долги. Тогда я не обратила на это никакого внимания, но потом, этот момент стал важным, ведь долг держал на крючке семью Гилмор.

Мое счастье длилось недолго.

Через полгода Грегори стал чаще пребывать в плохом настроении и часто срывать на меня свой гнев.

Сначала я не предавала этому большое значение, списывая все на тяжелые будни, но потом стала постоянно виноватой во всем, хотя обычно всегда старалась быть жизнерадостной, терпимой и любящей.

С каждым днем пребывания в роскошной усадьбе, я теряла себя.

Моя наивность испарялась, стойкость трескалась, а я разрушалась на куски.

Грегори, то одаривал меня своим вниманием, то окутывал холодом, обвиняя меня в моей наивности, глупости и неуклюжести.

Я жила словно на пороховой бочке, теряясь в его масках проявления и не знала, что ожидать за его мимолетной улыбкой или диким звериным взглядом, в котором съеживалась.

Я не была никогда робкого десятка, но почти два года в замужестве, изменили меня до неузнаваемости. Порой, я стала казаться себе сумасшедшей, потерянной в пространстве и времени, ведь Грегори выставлял ситуации так, будто что-то мне могло казаться.

Самым первым моим разочарованием семейной жизни даже стало не бесконечное сопротивление света и тьмы, любви и ненависти между нами, а то, что мне стало видится что мой супруг проводит время с другими женщинами. Несколько раз, мое обоняние улавливало незнакомые ароматы женских благовоний.

Не выдержав сомнений, однажды, я проявила смелость и спросила Грегори напрямую, но супруг все переиграл так, что я по привычке говорила глупости и одарив меня букетом любимых белых роз, больше не стал меня слушать.