Светлана Данилина – Конференция (страница 8)
И покаянными.
– Здравствуйте! Это я вас из квартиры вытаскивал. Вы уж простите, что так получилось! Спешили – огонь подступал. А верёвка соскочила, – говорил он. – Поправляйтесь!
И несколько слов слышал в ответ:
– Ну что ж делать! Хорошо, что так! Спасибо, что спасли! И за яблоки – тоже спасибо!
Вот и все визиты.
Вошедший в кабинет полный мужчина был одет в светлый дорогой костюм. В руке он держал респектабельную барсетку, а вид имел самый ухоженный, приличный и даже представительный. А уж на того полубомжа Димыча совсем не походил.
«Что ему надо?» – думал капитан.
– Ну, здравствуй, спаситель ты мой! – сказал человек, появившийся в двери.
– Здравствуйте! – ответил ему Иванов, чувствуя неизгладимую вину, и готовый бесконечное число раз извиняться.
– Я к тебе не просто так пришёл! – начал вошедший торжественно.
– Да, вы проходите, садитесь, – тихо сказал командир.
– Помнишь, как вы меня уронили, а? – задорно улыбаясь, спросил визитёр.
– Да уж помню! Вы нас простите! Так получилось.
– Да ты что! Какое простите! Я тебе в ноги пришёл кланяться! – воскликнул посетитель.
– Угу, – промямлил капитан.
Он ждал не расправы, конечно, но, по меньшей мере, разбирательства.
Человек уселся на предложенный стул.
– Пришёл я к тебе сказать спасибо за то, что жизнь спасли! И отдельное спасибо – за то, что уронили!
– Это как? – опешил Иванов.
– Да вот так! Как я тогда об асфальт-то брякнулся – у меня словно что встряхнулось! – Димыч с многозначительным выражением лица повертел широко расставленными большим и указательным пальцами у виска, словно лампочку вкручивал. – Другим человеком стал! Новую жизнь начал! Если бы не вы!
– Ну? – только и мог с неопределённой интонацией спросить командир.
– А вот слушай, – и собеседник принялся рассказывать.
– Я ведь совсем опустился тогда. А был нормальным человеком. Главным инженером завода работал. Семья имелась – жена, две дочки. Только выпить любил. И пил. Помногу. Нехорошо всё шло, по наклонной. С работы меня выгнали. Жена со мной развелась. Из квартиры выписала. Хорошо, что дедова комнатушка оставалась. Хотя спился бы совсем, это точно. Но как упал тогда, в мозгах что-то встряхнулось! Всё по-другому переосмыслил! Вылечили меня, нога зажила. Из больницы выписался. В себя пришёл. На работу устроился. У меня ведь образование. И котелок ещё варит! Пить сразу бросил. Зарабатывать стал. Потом и дело своё открыл. Хорошо всё пошло. Фирма теперь есть. Квартиру купил. Женился. Всё благодаря вам! Не уронили бы вы меня тогда – загнулся бы! Это точно. Подожди! Сейчас приду!
Человек торжественно и загадочно улыбнулся, вскочил и поспешно вышел.
Командир, не зная, что будет дальше, сидел, смотрел на оставленную открытой дверь и молча ждал спасённого.
Через несколько минут убежавший было визитёр опять появился в кабинете. В руках у него был чёрный пластмассовый ящик с бутылками, на широкоскулом лице сияла всё та же ясная и открытая улыбка.
– Вот! – радостно сказал он и поставил ношу на стол.
– Ты ж завязал! – напомнил ему капитан.
– Это тебе и твоим ребятам! От меня – ящик коньяку. Спасибо вам! Земной, как говорится, поклон!
– Ну, давай, за спасение! – растерялся Иванов и даже потянулся было к дверце шкафа.
– Не, я совсем не пью! Это вам в знак благодарности. Не вы бы… Э, да что там говорить! Пошёл я! Ну, будь здоров!
И с этими словами человек поспешно покинул кабинет.
– Спасибо! – крикнул ему вслед командир.
Так он и остался с ящиком коньяка и пониманием меры человеческой благодарности.
Вперёд!
Середина лета.
Маленький российский провинциальный городок.
Площадь перед автостанцией – небольшим белёным домиком с пронзительно-синей режущей взгляд крышей.
Перед зданием – клумба с яркими розовыми и белыми воздушно-лёгкими, похожими на экзотических порхающих бабочек петуниями, которые торчат из хорошо утрамбованного дождями и высушенного солнцем и ветром, покрытого непробиваемой коркой чернозёма.
Рядом с клумбой три толстых пня, оставшихся от спиленных несколько лет назад деревьев.
Времена, как это с ними обычно водится, в диаметральном порядке поменялись: когда-то деревья в городке повсюду сажали, теперь спиливают. Аргументы для сего вандализма супержелезные: вот будет ураган – деревья сразу упадут прямо на дом или, того хуже, его находящаяся в тени крыша вдруг вздумает сгнить. Ураганы здесь редкие гости, много лет ничто никуда не падало, а нежно оберегаемая ультрамариновая крыша даже не подавала признаков гниения, но теперь паника подвигла всех к необходимости пилить-пилить и ещё раз, рук не покладая, отчаянно пилить.
Новых деревьев взамен никто не сажает – зачем создавать проблемы?
Высохшие толстые пни хороши и крепки, ничто не показывает признаков ветхости и болезней, то есть видно, что деревья могли ещё расти и расти, давая спасительную тень или защиту от дождя.
Возле многострадальных пней стоят три скамейки. Когда-то в летний зной на них можно было спрятаться от жестокого солнцепёка. Теперь же усталой спасённой от древопадения публике только и остаётся сидеть под палящим солнцем.
Светило жжёт и печёт так, что лучи его отражаются от асфальта, как от зеркала.
Вся площадь так и пышет нестерпимым жаром.
В целом она напоминает хорошо раскалённую сковородку, саму по себе излучающую обжигающую энергию.
Внутри домика в зале с двумя зарешёченными кассовыми окошечками сидят на скамейках ожидающие своих рейсов пассажиры. Но воздух здесь, как в настоящей парилке, и неизвестно, где лучше находиться – на улице или в таком помещении-душегубке. Потные измученные люди, выбравшие для себя пытку «сауной», изнемогают от духоты.
Те, кто предпочёл пытку солнцем, устроились на улице – на скамейках.
Часть пассажиров прячется за домом в тени стены. Но эти «счастливчики» вынуждены наслаждаться стоя. Рядом с ними прямо на земле лежат их плотно набитые тяжёлые сумки.
Среди публики – в основном женщины, выбравшиеся в районный город из ближайших деревень за покупками на воскресную ярмарку.
Рядом со зданием автовокзала на специальной площадке в ожидании стоящего неподалёку автобуса собралась немалых размеров группа пассажиров ближайшего рейса.
Они толпятся на самом солнцепёке и с нетерпением смотрят на шофёра. В глазах у всех читается одна мысль: когда же наконец тот соизволит подъехать. Но детина сидит на своём месте за рулём и не обращает внимания на изнемогающих от жары людей. До рейса ещё пятнадцать минут, и он никому ничем не обязан. Пусть пассажиры побудут на солнышке, подождут, ничего страшного, никуда не денутся. А ему надо отдохнуть.
Но вот проходят положенные пятнадцать минут, и автобус подъезжает к площадке.
Толпа оживляется. Зрительно кажется, что она утягивается и внутренне мобилизуется.
Впереди пожилых пассажирок стоят две девушки, худенькие и субтильные, явно не местные.
Двери подъехавшего автобуса открываются как раз перед ними.
– Ой, как хорошо! – говорит одна другой.
Но та не успевает высказать ответной радости по поводу того, что судьба подарила им шанс первыми войти в салон.
Потому что сразу перед барышнями вдруг вырастает женская фигура – мощная потная спина, а чуть пониже – дважды выпуклая внушительная филейная часть, заполняющая почти весь дверной проём. Огромная женщина активно и напористо лезет вперёд по ступеням, волоча в обеих руках увесистые наполненные до отвала сумки. Пассажирка одной большущей загорелой, усыпанной мелкими рыжими веснушками рукой хватается за поручень и подтягивает всё своё грузное тело вверх, тяжело затаскивая одну тяжёлую неповоротливую ногу за другой на ступеньки.
Девушки вздыхают и уже собираются последовать за ней, но перед ними с другой стороны откуда-то возникает ещё одна бой-баба, орудующая локтями, всеми частями тела и сумками. Она тоже легко и очень органично оттесняет тоненькие и худенькие фигурки, стоящие у неё на пути, и карабкается вверх по ступеням.