Светлана Данилина – Конференция (страница 3)
Под вымпелом подразумевался любой тяжёлый попавшийся под руку предмет.
– Что писать-то? – Стасик уже вырывал из блокнота лист бумаги и держал наготове карандаш.
– Пиши, что мы работу закончим и в шесть часов к ним приедем. Пусть ждут!
– На чём приедем, Коль? – любознательно поинтересовался тугодум-Стасик.
– На велосипедах! – уверенно ответил Коля.
– А где возьмём? – опять притормозил второй пилот.
– Да, найдём у наших! – отмахнулся от его занудной педантичности находчивый авиатор.
– Хорошо, командир, готово! – Стасик быстренько настрочил текст.
– Припиши там, слышь? Что если согласны, пусть руками помашут!
Стасик добавил необходимое в текст послания, приклеил изолентой записку к пассатижам и сбросил получившийся вымпел вниз.
Пассатижи упали недалеко от девушек.
Те подбежали, подняли импровизированный вымпел, прочитали записку и дружно помахали руками развернувшемуся и ещё раз пролетевшему над ними самолёту, из которого на них восторженно смотрели две расплывшиеся в широченных белозубых улыбках авиаторские физиономии.
Коля для вящего «эффекту» ещё раз махнул красавицам «серебряным крылом» и полетел делать дело – но подальше от полянки, чтобы не портить девушкам, да и себе тоже, экологическую обстановку.
Через энное количество времени работа была закончена.
Коля со Стасиком предвкушали, как сейчас прилетят в аэропорт, быстренько примут душ, переоденутся, возьмут велосипеды и махнут в поле. Время они рассчитали точно. И даже от нетерпения шли с опережением графика.
Напоследок, возвращаясь на аэродром, Коля решил пролететь ещё разок над прелестницами, махнуть крылом и рукой. Полюбоваться и удостовериться, что Дульсинеи на месте и ждут своих Дон-Кихотов. Если кому-то не нравятся такие наименования (всё-таки рыцарь был в годах и взаимностью своей дамы похвастаться не мог), назовём их иначе: две Пенелопы и два Одиссея. Ну, или там два Пера Гюнта и парочка пребывающих ещё в цветущем юном возрасте прекрасных Сольвейг.
Впрочем, знакомством с Пером Гюнтом Коля похвастаться не мог. Он хотел только получить удовольствие от созерцания сверху двух стройных соблазнительных тел. Прелестницы, надо напомнить, изначально загорали нагишом – не зря же они уединились и скрылись подальше от глаз людских.
Уже издали Коля со Стасиком заметили заветную полянку и летели прямо на неё.
Подойдя поближе, они увидели два лежавших невдалеке от «делянки» велосипеда.
В сердце у Коли сразу появился и зашевелился неприятный холодок.
Встревоженный пилот подозрительно и с нехорошим предчувствием взглянул вниз и увидел в «своём» оазисе, в «своём» «парадизе», мечты о котором лелеял последние часы, четыре фигуры.
Две были в красном и синем сарафанах – нимфы или полевые русалки (кому как угодно), а две нагло облачены в военную форму цвета хаки. Красок в палитре прибавилось.
– …! Ты глянь! – только и смог растерянно сказать Стасик.
– …! Вояки! – воскликнул оскорблённый в лучших чувствах Коля. – С аэродрома своего гады прикатили!
Он с досады демонстративно низко и угрожающе-мстительно, метрах на пяти, пролетел над оазисом.
Четыре фигуры, подняв головы, посмотрели на него вверх.
Ревнивый Коля в сердцах погрозил блондинке кулаком.
Он был взбешён.
Да к тому же недавно он расстался со своей Настей, потому что увидел её на улице с другим молодым человеком. А Коля к Насте относился трепетно, можно сказать, даже любил. Ну, насколько сильно, серьёзно и глубоко, остаётся только предполагать и догадываться. Но удар по самолюбию и самооценке он схлопотал тогда хороший, увесистый и ощутимый.
Очередная «измена» на сей раз незнакомой светловолосой Дульсинеи в красном сарафане повергла его в шок и ярость.
Снаряд, словно специально, плюхнулся в ту же воронку.
Картина, увиденная под крылом, разбередила ещё незажившую и свербящую Колину рану. И жестоко напомнила о потере, а точнее, об уязвлённом чувстве попранного собственного, Колиного, достоинства.
Сильно обиженный авиатор пролетел над «местом преступления» ещё раз.
– А чё? – рассказывал он «в ходе своего визита» заворожённым слушателям на третьем этаже аэропортовской гостиницы. – Несколько килограммов у меня на борту ещё было. Я развернулся, пошёл назад – на них, открыл бункер и высыпал остатки.
И улетел, и скрылся из глаз в бескрайнем ясном голубом небе, отомстил то есть – всему неверному, непостоянному и коварному женскому роду.
Вот прямо почти бабелевская «конармейская» «Соль»: «И сняв со стенки верного винта, я смыл этот позор с лица трудовой земли и республики».
Не так трагично, конечно, поступил прямолинейный Коля, но ощутимо – опылил, так сказать. Хорошо, что только гранулами.
– Так, Коль! – возражали ему слушатели на третьем этаже. – Откуда ж они знали-то, КТО к ним приехал? Вы ж написали, что на велосипедах! И те – на велосипедах!
– А мы написали, во сколько приедем? – грозно вопрошал оскорблённый Коля.
– В шесть! – отвечали внимательные слушатели-авиаторы.
– А было пять! – обвинительно кричал Коля. – Мы ж – ради них! Спешили! Торопились! Рассчитывали!
– Ну, мало ли! Что, они вас в лицо, что ли, разглядели и запомнили? – защищали бедных Сольвейжек сострадательные зрители-соседи.
– А пусть знают! – с жаждой справедливого возмездия в голосе строчил Коля. – Нечего! Они, что? Не видели, что мы гражданские, а те военные? По самолёту что – не видно?
– Так девушки ж, Коль! Они ж не различают! Им – по барабану!
– Должны различать! Что, в школе не учились? С луны свалились?
– Так вояки ж, может, тоже что-нибудь им сбросили, пока над ними летали? И тоже договорились – встречу назначили. Как и вы! Может, они, вообще, первыми её застолбили?
– Тем более! – рычал и рокотал, как камчатский вулкан, Коля. – Ишь, какие нашлись! Тогда не надо было руками нам махать! Обнадёживать!
– Так они ж их за вас, наверное, приняли! – пытались вразумить разбушевавшегося «мавра» трезвомыслящие друзья-авиаторы.
Но Отелло был непробиваем.
– Думать надо! – упёрто твердил он и потрясал воздух своим пудовым кулаком.
О настроении Стасика повествователь умолчал. Или просто ничего о нём не знал.
Автор же додумать сей нюанс не в состоянии.
А Коля закончил прения, получил свою порцию одеколона, вытер мокрыми ладонями свежевыбритые щёки, вздрогнул всем телом, потряс головой, сказал «бр-р-р!» и убежал на свидание.
О моральном и физическом состоянии пострадавших история умалчивает. Но, надо полагать, своё неудовольствие они выразили, потому что авианачальство за тот злополучный инцидент Колю поругало и даже как-то наказало, хоть и «не больно».
Со временем Коля вырос и стал командиром АН-24.
Но это уже другая его феерическая история.
Сюрприз
Как сделать человеку приятное и оставить о себе память?
Если у него день рождения? И не простой, а настоящий юбилей.
Событие отмечалось в головном отделе огромной организации с большим числом филиалов.
Представители каждого подразделения стремились переплюнуть друг друга в оригинальности, бескорыстии, практичности и толковости, но и не оказаться смешными, нелепыми и неуклюжими при выборе подарка.
В большом зале был накрыт стол, приглашённые сотрудники съехались из разных городов и весей.
Посреди помещения в окружении гостей стояла виновница торжества Ольга Сергеевна и принимала поздравления, подарки и цветы.
Ольгу Сергеевну любили и знали все, она много лет работала с коллегами из филиалов в разных регионах.