Светлана Данилина – Конференция (страница 2)
– Да какой я депутат! – смеётся мужчина и добавляет. – Референт у депутата.
И чтобы сбавить пафос, пускается в воспоминания:
– И никогда не умел этот ваш квадрат в призму вписывать. Не работает у меня пространственное воображение!
– Зато как старался! Исполнительный был, хоть и отвлекался иногда, – хвалит его Марья Петровна. – И всё равно с медалью школу окончил!
Павлик краснеет от удовольствия, потом смущается, но поучительно и назидательно смотрит на мальчиков.
– Ну а вы как? – вопрошает её Павлик.
– Хорошо, Паша, – отвечает она, – вот только что из Питера вернулась. – Правнучка у меня родилась, так я ездила на неё посмотреть.
– А-а-а! – радуется Павлик. – Правнучка – это хорошо! Я в Питере часто бываю. На чём же ездили?
– На поезде.
– Сейчас в Питер хорошо ездить! Сел на «Сапсан» – и через четыре часа уже на месте, – улыбается бывший ученик.
– Нет, Паш, я простым поездом ездила, – не разделяет его восторга Марья Петровна.
– А что же не «Сапсаном» -то? Удобно! Я часто мотаюсь. Сел, не успел газетки просмотреть, коньячку выпить и уже на месте!
– Не поехала я на нём, Павлик! – говорит с лёгкой печалью учительница.
– Это почему же? – недоумевает тот.
– Не по карману, – разводит руками Марья Петровна.
– Да там билет-то недорогой! Четыре тысячи – и все дела! А в эконом-классе – и того меньше, тысячи полторы, – приводит весомые доводы референт.
– А ты знаешь, какая у меня пенсия? – теряет терпение Марья Петровна.
– Ну-у-у, тысяч сорок? – озабоченно прикидывает Павлик, собирая складки на лбу.
– Пятнадцать, – поправляет его учительница математики, – тут ни на какие «Сапсаны» не хватит, каждую копейку экономишь.
Павлик ахает и пристыженно переминается с ноги на ногу.
Беседа продолжается, но он никак не может избавиться от неожиданной неловкости, словно опять не смог вписать куб в сферу и произвести расчёты.
– Ты бы ко мне за яблоками зашёл, – говорит ему на прощанье учительница, – полный сад, девать некуда.
– Зайду, – смущённо и виновато говорит Павлик, – мои тоже не знают, куда их деть. А поговорить зайду.
Собеседники расходятся.
Марья Петровна идёт искать наседку с цыплятами, а Павлик ведёт детей купаться.
«Вот тебе и ромб в шаре!» – с досадой и стыдом думает он.
Человек-ЧП
История, которую поведал автору товарищ N, произошла довольно давно – четверть века назад точно, не менее.
Она была рассказана как анекдот и называлась повествователем конкретно и чётко: «Человек-ЧП».
Автор, прослушав её, рассмеялся, потом призадумался, потом погрустнел. Потом решил, что не годится она для написания, ибо выдержана не в его стиле и духе.
Но, поразмыслив ещё, понял, что характер героя стоит того, чтобы отступить от традиций.
Тот ещё характерец – вспыхнувшая лампочка! Свету от неё! Блеску! А уж треску – когда перегорит!
В момент, когда произошло событие, пилот Коля работал в малой авиации на Дальнем Востоке. Он летал на АН втором, в низовьях Амура, – опылял поля, раскинувшиеся между многочисленными притоками великой реки.
Был в те счастливые годы Коля молод и весел, спортивен, строен и холост.
Жил в общежитии на третьем этаже гостиницы, находившейся невдалеке от аэропорта.
И любой его приход в комнату коллег сопровождался очередным бурлескным рассказом.
Так произошло и в тот раз.
«По жизни» Коля со Стасиком занимались тем, что распыляли удобрения над полями.
Работа эта, надо заметить, тяжёлая и неблагодарная.
Хорошо говорить: «Человек летает! Человек живёт и дышит небом! Он любит небо!»
Со стороны вроде даже романтика.
На самом же деле разбрасывание удобрений c воздуха – дело грязное, скучное и даже вредное, потому что и дышать там особенно нечем.
Как-то Коля заглянул в соседнюю комнату коллег-авиаторов на третьем этаже, попросил «пригоршню» крутого одеколона, поскольку собирался на свидание «с та-а-акой дамой» и поведал о приключившемся с ним когда-то инциденте.
С его слов, тот достопамятный июльский день был жарким и душным.
Под крылом расстилался привычный пейзаж: жёлтые поля, зеленоватые поля, коричневые поля, серые дороги между полями. Вот над этими разноцветными четырёхугольниками, словно методично заштриховывая их карандашными линиями, и мотался кукурузник, в котором сидели Коля и Стасик.
В бункере у них лежало чуть больше тонны сухих гранулированных удобрений.
Процесс казался однообразным, малосодержательным и нудным.
Внизу на конкретном объекте опыления всё казалось жёлто-однотонным – пшеница отколосилась и жадно наливалась спелостью.
Вдали просматривались синие красивые рукава Амура, а в стороне виднелся военный аэродром, где происходили учебные полёты.
И вот, глядя на примелькавшийся и поднадоевший пейзаж под крылом, Коля заметил на поле прогалину.
Среди ярко-жёлтых, блестевших под солнцем пшеничных колосьев ясно выделялась хорошо вытоптанная или примятая небольшая полянка, а на ней лежали две загорелые нагие женские фигуры – в центре золотого великолепия.
Стройные фигурки сразу привлекли к себе внимание убаюканных надоевшим агрономическим процессом, но вмиг встрепенувшихся младых авиаторов.
Коля прекратил сбрасывать удобрения – то ли нитраты, то ли фосфаты (автор, да простит его взыскательный читатель, не силён в подробностях агрономической науки), снял респиратор, снизился метров до семи и прошёл над оазисом.
Неудачно уединившиеся девушки подняли головы и долго смотрели вверх на начавший кружить над ними АН второй.
Воодушевлённый Коля призывно помахал им крыльями!
Соблазнительные обнажённые нимфы прикрылись сарафанами и засмеялись – это было видно.
Коля, как ему казалось, почти явственно услышал этот хрустальный, похожий на звон колокольчиков, смех.
Девушки быстренько надели сарафаны – красный и синий (хороша палитра, а?) – и, задрав прелестные головки, смотрели на две смутно, но всё же различимые молодые счастливые и довольные мужские физиономии, уставившиеся на них из окошек аэроплана.
– Чур, моя та – блондинка в красном сарафане! – перекрывая шум мотора, крикнул Коля Стасику.
– Ладно, командир! – отозвался тот.
Стасику и на самом деле больше понравилась темноволосая девушка. По общим очертаниям, конечно, но это неважно.
Сверху они казались ослепительными красавицами. Да и много ли надо молодым людям, соскучившимся от монотонной работы, полным сил, здоровья и жизнерадостных желаний?
– Что делать будем? – спросил Стасик.
– Ты давай – пиши записку, прикрепи её к вымпелу, и сбросим им, – сразу решил-придумал Коля.