Светлана Данилина – Конференция (страница 5)
Петух, выпущенный из заточения, сразу принялся разминаться. Для начала он пружинисто вытянул назад правую ногу, потом левую. Затем захлопал крыльями, натужно вытянул вперёд шею, широко распахнул клюв и громко заорал:
– Кукареку!
– Ты мой хороший! – похвалила его Ольга Сергеевна. – Засиделся, бедняжка! Целый день в мешке! Погуляй! Попей! Поклюй!
Петух посмотрел на Ольгу Сергеевну, склонил голову набок и медленно, как будто о чём-то вслух размышляя, вопросительно проскрипел голосом нечто вроде «ко-о-о?», после чего принялся ходить по полу между ванной и стиральной машиной. Обнаружив еду и питьё, петух стал по-джентльменски звать на трапезу невидимых подружек.
– Ко-ко-ко! – радостно, завлекательно и отрывисто говорил он и разгребал лапами корм.
В стороны со звоном полетели оказавшиеся ненужными блюдца.
Затем он попил воды и принялся клевать угощение.
Насытившись, петух взлетел на свой импровизированный насест и уселся над ванной.
– Умница! – сказала птице доброе слово Ольга Сергеевна. – Сиди тут!
С этими словами, подняв уцелевшие блюдца, она вышла из ванной комнаты. Свет выключать не стала – не оставлять же беднягу в темноте, да ещё в незнакомой обстановке.
Ей было очень жаль живое существо, выдернутое из привычной среды обитания и целый день просидевшее в заточении.
Ольга Сергеевна не представляла себе, что с ним делать.
Она расставила цветы в вазы, переоделась и отправилась на кухню готовить ужин.
К вечеру с работы один вслед за другим вернулись муж, дочь и зять.
Ольга Сергеевна, загадочно улыбаясь, со словами «посмотри, кто у нас есть!» предлагала каждому вновь прибывшему заглянуть в ванную.
Муж, дочь и зять поочерёдно засовывали головы в дверной проём и, увидев зооуголок, спешили поскорее ретироваться.
Известие о прибавлении в семействе радости никому не доставило.
Все констатировали несомненную красоту птицы, яркую рыжину гривы, изумрудно-зелёный отлив и блеск чёрных величественных перьев, великолепную пышность хвоста, оригинальность и неординарность идеи, но восторга от присутствия в доме представителя фауны не выражали.
На полу ванной комнаты уже присутствовали продукты жизнедеятельности, которые требовалось время от времени убирать. Запах курятника не радовал придирчивые носы. А мыть руки и умываться пришлось на кухне, что было совсем неудобно.
Вообще-то, день рождения Ольга Сергеевна отпраздновала с родными ещё накануне. Просто на работе по объективным причинам его перенесли.
За ужином на семейном совете царила озабоченность – решалась судьба петуха.
– Что с ним делать-то будем? – беспомощно вопрошала дочка.
О том, чтобы съесть птицу, как подразумевали дарители, и речи не шло.
Во-первых, для этого её надо было умертвить.
А сделать это никто не смог бы.
Мужчины отказались сразу, категорично и наотрез, даже не обсуждая подробностей проблемы.
О женщинах в этом контексте вовсе не упоминалось.
Во-вторых, как это вообще возможно: вот он живой красивый и хороший, а вот ты его вдруг ешь. Ужас какой!
Нет, конечно, все понимали, что булки и сосиски на деревьях не растут, и откуда берётся мясо, тоже прекрасно знали.
То есть чисто теоретически были осведомлены.
Но сделать это самостоятельно! Никогда!
Предложить и передать петуха кому-нибудь из тех друзей, кто оказался бы знаком с обстоятельствами добывания невегетарианской пищи, тоже не представлялось возможным.
Да и каким образом узнать, кому! И для кого такой подарок не станет столь же тяжкой обузой, как и для них самих? Зачем создавать людям проблемы?
И кто сейчас из городских жителей сможет зарубить и ощипать петуха?
К чему ставить кого-то в такое же странное и неловкое положение?
Хотя можно было обзвонить знакомых и поинтересоваться, не нужна ли им в хозяйстве такая живность.
Но тогда пришлось бы петуха куда-то везти или нести на ночь глядя. Или делать это завтра утром.
Отношений с соседями у семейства не водилось никаких. То есть на лестничной площадке все друг с другом здоровались, улыбались, сетовали то на дождь, то на жару. Словом, общались только в пределах необходимого минимума.
И предложить кому-то из них петуха представлялось совсем уж немыслимым.
К этому прибавлялась главная проблема: петуха пришлось бы отдавать на неминуемое заклание. То есть его обязательно бы съели.
А к нему уже привыкли. Он вызывал жалость и сострадание. И хотелось, чтобы он жил!
Выход придумался как-то незаметно: надо поискать курятник и отдать птицу в «хорошие руки» – в общество ему подобных, где петух в своей компании проводил бы дни и ночи, встречая рассветы жизнерадостным кукареканьем.
Рабочий график в семье у всех выглядел по-разному. Мужчины завтра отправлялись на работу, а женщины оставались дома и потому ответственность за судьбу птицы взяли на себя.
Решение наконец приняли: завтра мама с дочкой встанут пораньше и пройдут по району, застроенному частными домами. Район находился рядом с их многоэтажками. А вдруг у кого-нибудь обнаружится курятник? И почему не предложить людям прекрасного петуха?
Дочка даже вспомнила, что вроде бы когда-то видела во дворе возле какого-то одноэтажного дома белых курочек, цесарок и перепёлок и слышала громкое кукареканье. Правда, с тех пор утекло немало воды. Ну а вдруг? Почему не использовать все шансы и не поискать птице приют?
Но поздним вечером это не представлялось возможным. Экспедицию, как уже отмечалось, запланировали на утро. А пока предстояло как-то провести ночь в обществе петуха.
Пользоваться ванной оказалось совершенно невозможным. И все легли спать немытыми.
Свет на ночь в ванной комнате выключили, пожелав петуху спокойной ночи и пообещав достойно организовать судьбу.
Петух выслушал добрые слова и заверения, как будто всё понял, успокоился и уснул. Отправились спать и хозяева квартиры.
В четыре часа ночи Ольга Сергеевна проснулась от истошного вопля из ванной комнаты.
– Кукареку-у-у-у! – орал петух, заявляя о том, что земля совершила очередной оборот вокруг своей оси и скоро наступит утро.
А может быть, он просто выспался, проснулся, испугался темноты, одиночества, непривычной обстановки и звал на помощь?
Забывшая ночью о новом обитателе квартиры Ольга Сергеевна спросонья тоже перепугалась и вскочила с кровати.
Пока она накидывала халат, надевала тапки и бежала из спальни в ванную, петух ещё пару раз громогласно возвестил миру о надвигающемся неминуемом рассвете. Или о своём безысходном ужасе?
Как ни странно, никто, кроме Ольги Сергеевны, в квартире не проснулся.
Она же боялась, что петух перебудит весь двенадцатиэтажный дом. И покой семьи тоже берегла. У мужа завтра первой парой значилась лекция. Да и зятю тоже надо было вести занятия.
Когда она включила свет и вбежала в ванную, петух щурился на яркий светильник под потолком, лучился бодростью, активностью, шумно хлопал крыльями и готовился возопить ещё раз.
В ванной комнате уже царил настоящий курятник. Пленник проявил недовольство вынужденным затянувшимся заточением, рассыпал всё пшено по полу, разлил воду, перевернув миску. Повсюду хаотично валялись куски хлеба. Находилось на полу и то, что должен был оставить любой живой организм. Резкий запах бил в нос, заставлял задержать дыхание и вызывал желание немедленно выскочить из этого неожиданно организованного птичника.
Видя, что петух собирается в очередной раз душераздирающе закричать, Ольга Сергеевна взяла его на руки.
Но петуха это не успокоило. И он осуществил своё намерение, находясь в руках у Ольги Сергеевны. Правда, сидел он послушно, не вырывался и не клевался, чего Ольга Сергеевна поначалу опасалась. Но напрасно – у петуха был миролюбивый и добродушный нрав. Только почему-то в четыре часа ночи (а по его представлениям, наверное, утра) он сделался чересчур «словоохотливым», общительным и отчаянно певучим.
Кукарекать ему вдруг стало крайне необходимо. Так он был запрограммирован.
Боясь, что петух перебудит всех соседей, Ольга Сергеевна осторожно и бережно закрыла ему клюв пальцами, аккуратно и несильно сжала и больше не отпускала.
План разваливался на глазах.
Надо было ждать рассвета – как-то дотянуть до утра. Идти на поиски курятника среди ночи не представлялось возможным.
Стоять с петухом под мышкой в ванной, держа пальцами закрытый клюв, и дышать спёртым специфическим воздухом, оказалось совсем нехорошо.