Светлана Данилина – Конференция (страница 11)
Вскоре из-за дюны выходит девушка.
Вы не смотрите в её сторону.
Вам неудобно проявлять любопытство. И показывать, что вы стали нечаянными слушателями не самой красивой и приятной для неё сцены.
Вы представляете, как неловко ей обнаружить вас, как ей горько и обидно. И стыдно от того, что с ней так разговаривают.
Вы болтаете друг с другом. Но всё-таки в какой-то момент смотрите на девушку.
И видите идеальную фигуру, красивый купальник. По пути к морю ваша соседка поднимает руки к голове, отчего кажется ещё стройнее, скручивает светло-русые волосы в большой пучок и скрепляет его заколкой.
А потом, когда она, подойдя к самой воде, поворачивает голову налево и смотрит на далёкий белоснежный паром, держащий курс к шведским берегам, вы видите её лицо.
Но тут вы отвлекаетесь на огромный, похожий на многоэтажный дом корабль и наблюдаете, как он выплывает практически из лесу, а на самом деле из невидимого отсюда русла реки. Вы созерцаете редкое почти фантастическое зрелище и уже потом, когда паром выходит в море, вспоминаете о девушке и смотрите на неё. Оказывается, что она тоже стояла и наблюдала, как прекрасный многопалубный красавец-лайнер выдвигался в водную ширь. Вы отмечаете, что вашей соседке на вид лет тридцать и она очень хороша собой.
Марина начинает свой путь в море.
Заходить в холодную воду Рижского залива – занятие противное и требующее немалого мужества.
Идти надо долго. Собрав в кулак всё мужество и силу воли, привыкая к холоду.
Девушка ступает по воде очень естественно и органично, не ёжась и не содрогаясь. Она просто идёт, легко и чуть пружинисто преодолевает расстояние.
Кажется, что холодная вода ей не страшна и ласково принимает в объятья её точёную фигуру.
Вы любуетесь купальщицей и содрогаетесь, представляя, что она чувствует. Ведь совсем недавно вы подвергали собственное тело такому же истязанию.
Марина быстро и целенаправленно заходит по пояс и, вытянув руки вперёд, словно уже начиная плыть, мягко ложится на воду, погружаясь в неё. Она красиво и хорошо двигается, по-спортивному, и в каждом взмахе её рук чувствуется, что не один год девушка провела на занятиях в бассейне. Плывёт она далеко в море. Вы считаете светлые полоски воды – мели, которые Марина преодолевает.
И напряжённо смотрите за ней, удивляясь то ли её смелости, то ли ловкости, то ли безрассудству.
Плывёт она долго.
Пляж пустой.
Кажется, что в мире нет никого, кроме вас, девушки и задюнного Алика, которому, кажется, на всё наплевать.
Поэтому вы чувствуете ответственность и не спускаете глаз со светло-русой головы с пучком волос, которая всё удаляется и удаляется от берега.
Вы успокаиваетесь только тогда, когда она поворачивает назад.
Вскоре Марина минует одну мель, потом другую, потом прекращает плыть, встаёт из воды, идёт к берегу. Выходит она так же неспешно, грациозно и органично.
И здесь вы наконец перестаёте думать о случайной возможной судороге, об отсутствии других людей на пляже и отводите глаза.
Странно, что теперь вы тоже представляете и почти физически ощущаете, какой тёплой кажется ей вода.
Вы отвлекаетесь на собственные разговоры.
Марина проходит мимо вашего бревна, служащего ей ориентиром, и скрывается за своей дюной.
– Ну как? – раздаётся из-за песка томный и какой-то обалдевший мужской голос.
– Хорошо! – отвечает Марина.
Её голос бодр, свеж и вызывает желание спопугайничать и тотчас же пойти поплавать.
– А я тут пивка-а-а выпил, – сообщает Алик.
И вы слышите нетрезвые нотки и представляете, как он противно развалился на песке и как пил из горлышка тёмно-коричневой бутылки пиво, даже не глядя на свою спутницу, которая плавала в море одна и подвергала себя опасности.
И начинаете сильно не любить разомлевшего нетрезвого безответственного холерика Алика.
– Да, кажется, не только пивка, – горько констатирует Марина.
– Жа-а-арко, – между тем, говорит он, – погладь мне спину мокрой рукой, а?
Марина, судя по всему, выполняет его просьбу, и пляж содрогается от громкого вопля:
– Ну ты дура?! Ну ты что, Мань, делаешь?!
– Спину тебе глажу, ты же сам просил.
– Так осторожно ж! Рука ж холодная! Соображать надо!
– Как знаешь, – с достоинством отвечает Марина.
И вы чувствуете, что она, наверное, наконец обиделась и отвернулась от своего вздорного спутника-плебея.
Вскоре раздаётся музыка.
И вы удивляетесь той мелодии, которую люди слушают на пляже, и восхищаетесь красивой традицией, и радуетесь вкусу и воспитанию.
Ибо звучит весёлый, радостный гармоничный гений – Моцарт. Это очень неожиданно и совсем непривычно для пляжа.
Вы наслаждаетесь красотой музыки.
И радуетесь неожиданному соседству.
Но счастье продолжается недолго.
Потому что вскоре прерывается недовольным:
– Ну Мань! Убери! Не могу я эту байду слушать! Дай сюда!
Вероятно, Марина передаёт капризному Алику гаджет. И вскоре окрестности оглашаются откровенным блатняком.
Вы морщитесь и думаете о том, что надо встать и продолжить ваше путешествие. Но вам лень. И хочется ещё немного, ещё чуть-чуть посидеть. Или достать пляжное полотенце, расстелить его и полежать.
К тому же музыка звучит не очень громко.
И солнце такое приятное.
И лежать, наверное, так хорошо. Хотя и сидеть на бревне тоже совсем неплохо.
А до маяка ещё так далеко! И путь долгий.
И прошли вы немало.
А идти дальше совсем почему-то уже и не хочется.
И вы сидите и смотрите на стоящие на рейде далёкие корабли.
Но тут из-за беспокойной дюны раздаётся мелодия мобильника.
Очень быстро классический отрывок смолкает.
И Марина начинает говорить по телефону по-английски.
Говорит она довольно долго, что-то объясняя.
– Кто звонил? – спрашивает её Алик по окончании телефонного разговора.
– Джейн, – коротко отвечает она, – по конференции.
– А-а-а! Эти твои кардиологи, блин! – цедит Алик, и вы слышите, как он плюёт на песок.
– Неонатологи, – поправляет она его.