Светлана Бойко – Музыкальный мир (страница 4)

Правая рука только коснулась компьютерной мышки, как требовательной трелью заверещал дверной звонок.

Глава 3

Недовольно дрогнув губами, Алексей пошел к двери. Он никого не ждал и подумал, что «пришла» какая-нибудь реклама или кто-то ошибся дверью.

Глянув в глазок, он с удивлением увидел невысокую девчушку, которая нетерпеливо вертела головой, оглядывалась назад и вновь потянулась к звонку.

Алексей открыл дверь, и на него тут же налетел юный ураган:

– О! Как я рада, что вы дома! А то думала, что ушли. У вас тихо, не играете…

– Что? – только и бормотнул Алексей, с изумлением глядя на бледное личико в веснушках, сверкающие зеленые глаза и все это в обрамлении рыжего костра.

–… научите меня играть на скрипке! Ну, конечно, не самого начала. Мне только одну мелодию, я там в одном месте не могу понять…

– Погоди… – попробовал Алексей остановить этот огонь, опасаясь, что он его просто снесет.

Девочка, кажется, его не услышала, она все что-то объясняла и пыталась одновременно поправить рюкзак, сползающий с правого плеча в розовой болоньевой ветровке, и найти молнию на черном кофре, но у нее никак не получалось.

– Да что ж такое! – в сердцах фыркнула она, сбросила рюкзак, и уже спокойнее повернула к себе кофр, нашла молнию, начала открывать и только тогда посмотрела на Алексея. – Научите?

Алексей оглядел взмыленную девчушку, которая показалась ему знакомой, где-то он ее недавно видел, нахмурился и буркнул:

– Я не даю уроков.

Он уже стал закрывать дверь, но девочка не дала ему это сделать. Она перехватила кофр и поймала ручку двери:

– Ну пожалуйста, мне очень надо! У нас в школе будет концерт талантов, и мне просто кровь из носу нужно обойти Ирку Куприянову, чтобы она перестала выпендриваться! Она хвастается, что ставит какой-то театральный номер, а я знаю, что скрипкой заглушу всю ее спесь, – выпалил на одном дыхании рыжая и глубоко, со всхлипом вздохнула.

Алексей даже не мог точно понять, от чего он больше обалдел: от ее напора или от слов, которые она вполне вдумчиво и верно использовала, но которые все равно от нее было странно слышать.

И ему стало интересно:

– С чего ты взяла, что я умею играть на скрипке?

– Так я слышала, стены же тонкие. Вы каждый день с утра и до обеда упражняетесь. Я во вторую смену учусь, поэтому слышу. Вы потрясающе играете. Я тоже хочу так уметь.

Алексея польстили слова странной девочки. А она продолжала:

– Я понимаю, что вам заниматься с малолеткой на простенькой скрипке вообще не в кайф, но мне только с одним моментом помощь нужна. И обещаю, больше не приду. У меня ноты и все-все есть, я просто не понимаю, там такой сложный переход, ноты строенные, а музыка именно эта…

Она все болтала и болтала, Алексей все никак не мог подобрать слов, так его заинтриговала эта удивительная девчушка. Он посторонился, пропуская ее:

– Заходи, покажешь, что у тебя там.

Рыжая захлопнула рот и метнулся в квартиру Алексея. Он закрыл дверь, но «язычок» не сработала, и дверь осталась приоткрытой.

– Проходи сюда, – показал Алексей на первую комнату, где жил сам. – Как тебя зовут?

– Алина, – откликнулась девочка, оглядывая просторную комнату, в которой будто в смятении жались к стенам диван, комод, простой письменный стол с компьютером и пара стульев. По углам кучковались стопки нотных сборников и книги в компании серой воздушной пыли. – А вас?

– Алексей.

– Ой, а это ваша скрипка, которую я слышала? – Алина сбросила рюкзак на пол, спешно, но аккуратно, положила рядом свой кофр и подбежала к дивану, где лежал некогда лакированный, а сейчас вытертый до коричневых пятен кожаный скрипичный кофр. – Можно посмотреть? Я никогда не видела настоящей мастерской скрипки.

– Мастеровой, – поправил Алексей.

Алина дотронулась кончиками пальцев до гладкой упругой кожи кофра и подняла на Алексея горящие в нетерпении изумрудные глаза.

Алексей нахмурился:

– Нет, не нужно. У нее нет одной струны. – Ему представилось, что эта деталь уродует его прекрасную скрипку, и в таком виде может видеть ее только он.

– Что случилось? – округлила глаза Алина, хотя и так было понятно, что случилось.

– Просто порвалась струна. А новая только едет, – растолковал Алексей.

– А-а-а, – многозначительно протянула Алина и вынесла вердикт: – Круто!

– И что крутого? – еще сильнее нахмурился Алексей.

– Ну, струна под заказ. Дорогая, наверное, – спешно пояснила Алина. – Мне выдают в школе или я в нашем местном магазине покупаю. У меня там скидка есть.

Алексей хмыкнул и свернул тему:

– Так что у тебя с нотами, музыкой и некой Ирой?

– А, да. Ваша скрипка меня очаровала даже из кофра, – оставила за собой последнее слово Алина и скинула ветровку. Опустившись на колени, она положила кофр перед собой, расстегнула молнию, откинула крышку и достала коричневую скрипку размером три четверти. Из крышки выудила смычок с грязным пятном на волосе у колодки, какой бывает от частой и активной игры – безмолвный показатель упорности. Из рюкзака она достала два листочка с нотами и протянула Алексею.

Он взял ноты и пробежался глазами. Он знал эту мелодию, она действительно была с подвохом, если не знать.

Алина перехватила скрипку, провела смычком по струне «Ля» и стала подстраивать остальные струны.

Алексей с интересом наблюдал: «Неужели абсолютный слух?» Обладать таким он считал своего рода суперсилой, хотя в оркестре почти все могли похвастаться такой способностью.

Алина подстроила скрипку, на слух Алексея это был идеальный строй, и с готовностью уставилась на него.

Алексей подошел к своему пюпитру, убрал ноты для конкурса и поставил Алинины.

Он понятия не имел, как ей помочь и с чего начать. Она как будто это поняла.

– Я вот здесь не могу нормально сыграть. – Она аккуратно ткнула смычком в плотную вязку нот, где нужно было ускориться и играть не по одной ноте на удар метронома, как во всей мелодии, а три. Классические триоли. На них частенько без опыта сложно сразу переключиться.

– Я понял, – кивнул Алексей. – Сыграй, как играешь, посмотрим. Не торопись только.

Алина серьезно кивнула. Вдохнула, выдохнула, оттопала себе ритм и начала играть.

Сначала Алексей следил по нотам, потом стал с интересом смотреть на девочку. Нахмурив лоб, она довольно ровно и ритмично шла по листу, даже с вибрацией, немного нервной, дерганой, но поправимой. Она сильно, со стуком ставила пальцы, зажимая струны – легкость должна прийти позже, когда пальцы окрепнут и будет больше уверенности; смычок она держала легко и правильно и вела его даже почти ровно. В целостной картине, решил Алексей, – обычные огрехи учащегося скрипача, которые обычно шлифовались всеми ненавистными упражнениями на технику.

Дойдя до сложного места, Алина начала спотыкаться, путаться, торопиться, ошибаться, но, что удивило, Алексея, продолжать пробираться через эти триольные дебри. Конец она сыграла чисто и красиво, дала звуку отзвучать и мягко отняла смычок от струн.

Алексей про себя отметил, что для явно китайской фабрички, ее скрипка выдавала неплохой звук, может быть глуховатый. Скоро девочка ее перерастет не только по размеру, но и по звучанию. Ей уже сейчас нужен звонкий яркий инструмент, чтобы она могла выпустить на волю огонь, какой не может показать ее нынешняя скрипка.

Алина выжидательно смотрела на Алексея, пока он все это осмысливал.

– А ты в каком классе по скрипке? – уточнил он.

Алина почему-то напряглась и как-то сквозь зубы ответила:

– В шестом.

Алексей только кивнул.

– Да, я знаю, что для шестого класса я плохо играю, – понуро сказала Алина.

– Кто тебе такое сказал? – удивился Алексей.

Она еще больше нахмурилась:

– Никто, сама знаю.

– Значит, ты неправильно знаешь, – хмыкнул он.

Алина подняла на него удивленные глаза.

– У тебя хорошо получается, а главное, что ты хочешь, чтобы у тебя хорошо получалось, а это много значит, – пояснил Алексей. – Ладно, давай разбираться с триолями.

Алина медленно кивнула.