Светлана Бойко – Музыкальный мир (страница 6)

– Дядя Саш, а где струна дорогая? Клиент вот-вот придет, я ему уже позвонила.

«Значит, не показалось», – подумал Алексей и постарался усмирить улыбку.

Наташа также выпорхнула из зева дверного проема и уставилась на посетителя.

– Ой, здравствуйте! – Она вдруг прыснула, прикрыла рот ладошкой, сдерживая рвущуюся улыбку. – Точно! А я сразу не сообразила. Струна! И вы!

– Здравствуйте, – улыбнулся Алексей.

Следом вышел хозяин магазина, видимо, «дядя Саша».

– Приветствую. – Он вдруг подошел и протянул Алексею руку. Тот недоуменно ответил на рукопожатие. – Значит, это вы талантливый скрипач?

– Вероятно, – неуверенно кивнул Алексей.

– Алинка мне все уши прожужжала про вас, а как про струну сказала, я сразу понял. Вот какие совпадения бывают, надо же. Александр Петрович я, а для своих – дядя Саша. Вот, держи свою струну.

– Спасибо, – кивнул Алексей и достал из кармана вторую часть оплаты.

– Алинка сказала, что ты хорошо учишь? Объяснил ей там что-то про трели какие-то. Преподаешь? – Александр Петрович положил деньги в кассу и бросил пытливый взгляд на Алексея. Тот покосился на Наташу и увидел в ней то же любопытство.

– Нет, не преподаю. Просто когда-то сам через все это проходил и понимаю, как это не просто, и как сделать, чтобы получилось, – медленно проговорил Алексей, глядя то на Наташу, то на «дядю Сашу».

– А играешь где? Или так, для души?

Алексей нахмурился от больного вопроса:

– Готовлюсь к конкурсу сейчас, ни в каком оркестре не играю.

Александр Петрович покивал и вдруг мечтательно оглянулся на «свои» гитары:

– Я сам когда-то в группе играл, по молодости. Даже альбом записали, но потом серьезная жизнь, жены, дети у всех, так и не стали звездами.

Алексей поджал в сочувствии губы и кивнул. Наташа с интересом смотрела на Алексея, байки дяди она знала наизусть и поняла, что соседа надо спасать.

– Дядь Саш, я побегу, а то Алинка скоро придет, мне надо ей на обед что-то придумать, а вечером музыкалка еще.

– Идите, конечно, – кивнул хозяин «мира». – Проводишь Наташку, вам вроде по пути?

Алексей почувствовал, как загораются щеки, но годы концертов помогли взять себя в руки, и он согласно кивнул. Повернулся к двери, открыл ее и пропустил Наташу под пристальный взгляд «дяди Саши», в котором ничего нельзя было понять.

***

Они перебежали дорогу и, не сговариваясь, замедлили шаг в большом парке в красных, оранжевых и розовых красках.

– Ну дядя Саша горазд устраивать собеседования, – вдруг захохотала Наташа. Алексей удивленно посмотрел на нее, и сам не замечал, как улыбался в ответ.

Она щурила глаза и пыталась убрать кудряшки за маленькое очаровательное правое ушко, в котором поблескивали три маленькие совершенно разные сережки. Алексею захотелось посмотреть, а какое ушко с левой стороны.

– Но Алинка и правда в восторге, – делилась Наташа. – Она весь вечер потом тренировалась. Я, насколько привыкла к ее репетициям, и то устала. Вы не слышали?

– Не слышал, – коротко ответил Алексей и замолк, жаждая слушать, как она рассказывает. Чудный голос волной отдавался в его щеках и где-то в груди. Он совсем забыл про струну, и про скрипку, и про конкурс. Почему-то ужасно важным было сейчас вот это мгновение, и слушать Наташу.

– Странно, хотя, может, ее комната смежна к другой, дальней и там ее слышнее. Вас мы частенько слышим, ну Алинка, я только по выходным. По утрам я на работе.

– А где это? – странно спросил Алексей.

– Работаю? – Наташа мельком глянула на него. Он кивнул.

– В школе, начальной, да вон в той. – Она махнула рукой, где меж грязно-бежевых девятиэтажек ярким синим углом выглядывала двухэтажная школа. – Когда я домой прихожу, Алинка во вторую смену убегает в соседнее здание. Там же музыкальный класс. У нее прямо способности, даже учительница говорит. Я пока понять не могу, откуда у нее это.

Наташа вдруг погрустнела:

– У нас в семье было все так запутано, что… – запнулась она и мгновение помолчала, не глядя на Алексея, – что там у всех какие-то таланты, и не поймешь, кому от кого что передалось, – выдавила она улыбку. – У меня безграничное терпение от мамы, это я точно знаю и очень люблю детей, поэтому и пошла в Педагогический и теперь работаю в школе.

Алексей кивнул и посмотрел вперед, с досадой обнаружив, что парк, который никак не кончался, пока он бежал за струной, сейчас стремительно приближается к концу, и через каких-то пять минут Наташа скроется в своей квартире, а он в своей. И все закончится.

– Алина хотела послушать, как звучит мелодия для ее концерта, – выпалил вдруг Алексей. Наташа с любопытством на него посмотрела. – Пусть приходит вечером. Или… Вместе приходите.

Он не посмотрел на нее, но краем глаза видел, что она смотрит на него.

– Хорошо, – кивнула Наташа, – а вы тогда приходите сегодня к нам на ужин, я приготовлю гречку по особому рецепту.

Алексей быстро взглянул на Наташу, она с любопытством ждала ответа.

– Наверное, неудобно…

– Почему же? Я же приглашаю, и Алинка будет рада. Вы для нее как кумир с настоящей скрипкой, но будьте готовы, что она может совсем вас заболтать.

– Ну, – он не мог придумать никакой отговорки, а еще дома ждали так и не сваренные пельмени, – хорошо, я приду. Спасибо.

– Отлично, – улыбнулась Наташа, а Алексей понял, что прогулялся бы еще, чем возвращаться домой и снова репетировать.

Они разошлись по квартирам, не договорившись о времени, и Алексей почувствовал странное напряжение, будто встречи вовсе не будет, и Наташа уже пожалела, что позвала его, раз не сказала о времени.

С этими мыслями он скинул куртку, ботинки, прошел в комнату, открыл кофр и все-таки с радостью посмотрел на свою напарницу. Аккуратно поставил новую струну, натер канифолью смычок, филигранно настроил скрипку, сыграл гамму и, улыбаясь, закатил глаза.

Как же хорошо он ее знал! Скрипка выдала ему всю гамму эмоций, высказала ему все, что думала о нем, своем партнере, и дала вполне ясно и чисто понять, что в форму она придет не скоро, пока не привыкнет к новой струне. Удивительная скрипка.

Алексей даже порой поражался, как неодушевленный предмет может так по-разному день ото дня себя вести. Сухо или влажно, лежала она на солнце, когда он решил сделать перерыв, или было открыто окно и пошел дождь, рыжая всегда высказывала все, что думает об этом.

Но Алексей терпел и прощал ее за звук, который она дарила ему, когда они вместе давали заглянувшей музе небольшой концерт; когда скрипка через его пальцы говорила то, что он хотел слышать и что хотел рассказать. Без каких-либо сомнений это была его скрипка, только он знал, как с ней общаться, и веселился, когда видел тщетные попытки бывших коллег сыграть на ней хоть как-то вразумительно. В самом начале их совместного пути он позволял трогать ее другим, но быстро перестал, потому что ей не нравилось. Она была истеричной и ревнивой, но какой же у нее был чудный голос, что Алескей мирился и даже уважал ее характер.

Он знал, что ей нужно дать время привыкнуть к новой струне. Подумав об этом, он вспомнил об ужине и нахмурился: «Сколько у него есть времени? Во сколько придет Алина? И воды горячей нет… Или, может, дали? А что надеть?»

 Алексей занервничал, и скрипка визгливо тренькнула – он разминал пальцы, и в технику, бывало, думал о своем, она это заметила.

Он положил ее в кофр и пошел проверить горячую воду, которая вернулась, но была цвета хорошего коньяка, какой частенько дарили отцу благодарные родители. Отец алкоголь не пил, но отказываться считал неудобным и складировал эти дары, вручая потом по случаю знакомым.

Алексей терпеливо дождался, пока вода станет нормального прозрачного цвета, и с удовольствием залез под горячие струи.

Душ немного освежил мысли и вернул уверенность. Алексей нашел чистые джинсы, футболку, подумал и поменял ее на тонкий пуловер пыльно-голубого цвета. Открыл пачку с новыми носками. И долго стоял в ванной, глядя на свое лицо, принимая сложное решение. Он как будто смотрел на незнакомого парня напротив себя: мокрые волосы торчали в разные стороны; мягкая синева под глазами напоминала о намерение вернуться в музыкальный мир – глаза уставали от нот и компьютера; щеки, подбородок и немного шею покрывала легкая щетина, которая хоть немного накидывала возраста его подростковому симпатичному лицу. Алексей не любил бриться, нежная кожа на щеках всегда краснела и требовала лосьона. Но сегодня особенный вечер… Может, все-таки?

Он гладко побрился и намазал кожу лосьоном, надеясь, что раздражение спадет к приходу гостей. Волосы высохли, как им заблагорассудилось, и приняли вид хаоса, который Алексей тщетно пытался как-то упорядочить, а потом бросил эту затею. Они всегда такие, так чего уж? Зато это он, такой, какой есть.

Уставший, но готовый, пожалуй, к любым событиям, он вернулся в комнату и снова взял скрипку в руки. Струна, ожидаемо, чуть растянулась, Алексей ее поправил и на память сыграл мелодию, которую вечером должен был показать младшей соседке. Скрипке эта простота не понравилась, она выдала некое недоумение в стремлении Алексея рассказать эту легкую сказку.

– Ты себе не изменяешь, – негромко бормотал он. – Тебе все, что проще, то некрасиво, да? Ну так вот тебе новости: сегодня ты должна сыграть это так, чтобы вдохновить маленькую девочку стремиться к своим мечтам, поняла?