Светлана Бойко – Музыкальный мир. Скрипки преткновения (страница 26)

— Марья Васильевна, я с вами совершенно согласен. Я уже давно ищу для Алины подходящий инструмент, девочка яркая, нужна созвучная ей скрипка.

Учительница улыбалась и кивала.

— Завтра мы поедем посмотреть несколько вариантов, ученические бюджетные, но по характеру, мне показалось, то, что нужно, — негромко поделился Алексей.

— Как я рада, Алексей, как рада. Не бросайте Алиночку, у нее большое будущее в музыке, — с придыханием ответила Марья Васильевна, касаясь руки Алексея.

Алексей кивнул и в этот раз выдавил улыбку — значит, про конкурс Алина ей не рассказывала.

Вернулись Наташа с Алиной; Алина держала оба букета и, глянув на Наташу, повернулась к учительнице:

— Марья Васильевна, примите, пожалуйста. — Она протянула ей один из букетов, от дяди Саши.

— Ой, ну что ты, Алиночка! Это тебе подарили, так всегда делают, когда хотят почтить выступление.

— Я настаиваю, — серьезно кивнула Алина.

Учительница растерялась, разулыбалась и взяла букет:

— Спасибо, милая!

***

Совсем вечером за празднованием триумфального выступления Алины, по случаю которого Наташа заказала целых четырех разные пиццы и газировок, Алексей объявил, чтобы завтра утром в десять утра девочки были готовы для поездки в Нижний Новгород.

— Это еще зачем? — насторожилась Наташа.

— Сюрприз, — серьезно кивнул Алексей и глянул на дядю Сашу. Тот также серьезно кивнул. Алексей договорился, что Александр Петрович отвезет всю компанию выбирать Алине новую скрипку. Нужную сумму они собрали.

У Алины загорелись глаза, и она умоляюще посмотрела на сестру.

— Ну, хорошо, — дернула плечами Наташа. Она поняла, о чем идет речь, но портить Алине вечер не хотела. У нее денег на новый инструмент так и не скопилось.

Глава 17

В четыре минуты одиннадцатого в квартире Алексея раздался нетерпеливый звонок. Он распахнул дверь, наматывая шарф на объемный ворот зимнего пуховика.

— Доброе утро! — расплылась в улыбке Алина.

— Привет! Пара минут и идем, — кивнул Алексей.

Вечером Алина все же смогла выпытать, зачем в субботу дядя Саша везет их в Нижний Новгород, и когда все разошлись, Наташа еще долго не могла ее успокоить. У Алины был миллион вопросов, на большую часть из которых Наташа не знала ответов и только злилась все больше.

Она злилась на Алексея, дядю Сашу, на Алину и на себя. Ей было безумно сложно принять, что она не смогла достойно, на ее взгляд, позаботиться об Алине и приложить все силы, чтобы девочка ни в чем не нуждалась. Как обещала матери. Наташа никак не могла понять помощь Алексея, а в попытках понять — злилась на него еще больше. Злилась на дядю Сашу, что он, как ей виделось, за ее спиной сговорился с соседом и выставил Наташу в таком свете — опекуна, который не справился со своими обязанностями. Она, не дядя Саша, именно она взяла тогда ответственность за Алину. А он принял ее выбор. А теперь вот так.

Всю эту затею со скрипкой Наташа не считала помощью, а видела в этом угрозу. Она боялась, что опека может узнать про участие со стороны непонятных людей, посчитает это каким-то нарушением и отберет у нее Алину. Хотя опеке было наплевать, им проще — меньше на одного несчастного ребенка; а Наташа имела хорошие рекомендации, Алина не нуждалась в самом необходимом и имела роскошь в виде своей комнаты. Но Наташа все равно боялась. По первости к ним приходили, проверяли, кривили губы, в снисхождении тянули: «Л-а-а-адно», и уходили, оставив страх и осадок, что Лучиковы у них на вечном карандаше.

Страх притупился, но не ушел, и сейчас Наташа злилась и боялась, что история со скрипкой вскроется, и тогда Алинку отнимут, отдадут приемной семье или вообще отправят за рубеж каким-нибудь богачам, которые при всех своих деньгах не могут иметь детей. Она видела такие сюжеты по телевизору вечерами, когда убиралась на кухне, и все время боялась, что такое может произойти с ее сестрой.

Она вышла из квартиры со всеми этими мыслями, которые до поздней ночи не давали ей уснуть и теперь отражались на лице морщинками над бровями и серыми кругами под глазами.

Алексей с Наташей закрыли двери почти одновременно и пошли к лифтам, так и не поздоровавшись.

Дядя Саша уже ждал их у подъезда. Алина с Наташей села позади, как обычно, а Алексей — спереди.

Субботние дороги пустовали, и до дальней части Нижнего Новгорода молчаливая компания доехала быстро. Алексей, как уже бывавший у этого мастера, уверенно пошел к непримечательному входу, поднялся по лестнице на второй этаж и постучал в сухую деревянную дверь.

Глухое «Открыто!» за ней разрешило войти.

Алина первый раз оказалась в такой мастерской. На ее скрипке струны менял настройщик пианино, которого часто приглашали к старому инструменту в музыкальном классе: клавишный старичок совершенно не хотел держать строй и будто радовался частому вниманию к своей старой советской персоне.

Темная, тесная мастерская походила на маленький музей. Сильно пахло канифолью, везде лежали на спинках или висели на специальных подвесах разномастные скрипки, на боках стояли виолончели, а по углам даже пряталась парочка пузатых контрабасов.

Алексей прошел вглубь, Алина шмыгнула за ним.

Наташа, осматривая инструменты, будто экспонаты, отстала, ждала дядю Сашу. Ей почему-то было не по себе в этом месте. Скрипки без струн, где-то вскрытые, без верхних дек, и будто мертвые лежали и молчали, словно замолкли навсегда. И как тут можно подобрать Алине инструмент?

В глубине послышались голоса. Дядя Саша никак не шел. Ее телефон пиликнул и показал сообщение: «Проколол колесо, меняю, не ждите меня». Нахмурившись, Наташа убрала телефон в карман с мыслями: «Отличное начало», и быстро пошла на голос Алексея в недрах, как она ощущала, жуткой мастерской.

В глубине, как оказалось, совсем не квартиры, а какого-то служебного помещения, пряталась небольшая светлая комната, в которой, впрочем, лежали все те же скрипки: некоторые — зажатые в десятки тисков каких-то механизмов, несколько блестели свежим лаком и, казалось, молили, чтобы их забрали.

— Молодой человек, я совершенно с вами не согласен! Девочке нужна совсем другая скрипка, не те, что вы откладывали!

— Это с чего же? — распалился Алексей, и Наташа с удивлением уставилась на воинственно настроенного соседа. — Я считаю, что ей подойдет именно одна из тех, которые я просил отложить. Только не говорите, что вы их продали!

— Молодой человек…

— Алексей.

— Алексей, конечно же, я не продал, я с клиентами так не поступаю. Но… Ладно, у меня есть то, что вам нужно, я сейчас принесу, и вы сами убедитесь.

Хозяин мастерской, невысокий мужчина с остатками кудрей у шеи поправил большие очки на маленьком лице и, не заметив Наташу, нырнул за неприметную дверь в соседнюю комнату.

— У вас тут все нормально? — Озираясь, Наташа подошла к Алине и Алексею.

— Да, все хорошо, ждем варианты. Илья Захарович сейчас принесет варианты, — выдохнул Алексей, пытаясь успокоиться. Его задело, что мастер раскритиковал его выбор для Алины.

Наташа кивнула и чуть улыбнулась. Алина переводила взгляд с одного на другого — ей не хотелось, чтобы в этот волшебный момент, когда она будет выбирать себе новую скрипку, хоть кто-то ссорился или ругался. Она стала снимать шарф, в комнате было тепло.

— А где Александр Петрович? — спросил Алексей, чтобы убить неловкую паузу. Он кожей чувствовал недовольство Наташи от всей этой затеи.

— Колесо меняет, проколол где-то здесь, — ехидно бросила Наташа.

— Ну вот, мне кажется, Алексей, что мы можем оба с вами оказаться не правы.

Мастер нес в руках четыре совершенно разные скрипки: светло-желтую, ярко-рыжую, коричневую, цвета благородного коньяка, и темно-красную, как густое вино.

У Алины разбежались глаза. Конечно, цвет — это самое последнее, что может быть важно в скрипке, но блестящие деки в таких разных цветах, словно разной степени созревшие неизвестные плоды, манили и первыми бросались в глаза.

— Какие они все красивые… И большие. Я точно смогу на такой большой играть?

— Сможешь, конечно, — подбодрил Алексей.

— А какая моя? — Алина завороженно смотрела на скрипки, которые будто высокомерно взирали на юную скрипачку, достойна ли она их.

— Та, с которой ты сможешь найти гармонию, — серьезно сказал Алексей. — Мы с Ильей Захаровичем, как ты слышала, разошлись во мнениях, какая из этих скрипок тебе может подойти. Я ставил на рыжую, а Илья Захарович на коньячную. Тебе нужно сейчас поиграть на каждой из них и найти ту самую. Они настроены?

Илья Захарович почти обиделся на вопрос и, поджав губы, кивнул. Он повернулся к столу, усыпанному смычками, пошурудил пальцами среди них, достал смычок с красной тростью и протянул Алине.

Она аккуратно взяла, прошлась мимо скрипок — чистых, блестящих, красивых, с черными гладкими подбородниками.

Первой Алина выбрала темную скрипку, которую пророчил ей мастер, и взяла инструмент под подбородок. Было непривычно, и гриф длиннее, чем она играла, хотя пальцы уже плохо умещались, а тут заново предстоит подстраиваться и узнавать.

Перехватив поувереннее инструмент, она поднесла смычок и провела им по открытым струнам и сразу же сморщилась. Звук был красивый, глубокий, но будто грубый, словно скрипка больше подходила мужчине. Химии не случилось.

Мастер покачал головой и с улыбкой развел руками.