Светлана Бойко – Музыкальный мир. Скрипки преткновения (страница 11)

Улицы были непривычно пусты, Алексей не сразу понял, что простой люд ждет на работе сначала обеда, а потом конца рабочей недели, прячась за чашками с чаем от начальников, и потому в такой чудесный день не гуляет и праздно не шатается.

Алексей свернул на последнюю прямую дорогу, по которой оставалось, кажется, семь минут пешком. Оказалось — восемь, надо же, забыл. Завернув в приоткрытую калитку черного решетчатого забора, Алексей радостно улыбнулся желтому зданию с рядами одинаковых окон в белых рамах на всех трех этажах.

Белые колонны обоих входов поблескивали глянцем на ярком солнце и будто тоже приветствовали старого ученика, которого давно не видели и рады, что он снова пришел.

Алексей зашел в ближайший вход, как делал это целых три года до Москвы, и столкнулась со стражем сего заведения — Зоей Михайловной, которая состарилась, кажется, еще на сто лет, но взгляд сохранила такой же цепкий и подозрительный. Она пожевала губу, глядя на вроде бы музыканта, но «больно взрослого» и «будто бы ненашенского», и сильнее укуталась в пеструю лоскутную жилетку.

— Куда? — выплюнула она.

Алексей даже растерялся, рассматривая когда-то любимый маршрут, он как-то забыл о блюстителе цитадели искусств и не придумал, что сказать.

— Здравствуйте, Зоя Михайловна, — неуверенно начал он. — Я тут раньше учился. Хотел повидать Елену Петровну. — Он посмотрел в непроницаемые глаза и уточнил: — Федосееву. Она еще работает здесь или на пенсию вышла?

— Остров, ты что ль? — Зоя Михайловна приподнялась с новенького удобного кресла.

— Вы меня узнали?

— Конечно, узнала, хмуришься, когда растерянный так же, как и по мелкости, — хмыкнула вахтерша.

— Ничего себе, как вы… — Алексей запнулся, чтобы не оскорбить ненароком.

— Ни разу, охалец, не зашел, как в Москву тебя призвали. Сейчас-то чего пришел? — Зоя Михайловна уселась обратно в кресло, смягчила взгляд и немножко наслаждалась своей властью над студентами, бывшими и нынешними, любого возраста.

— Хотел с Еленой Петровной пообщаться, — еще раз терпеливо пояснил Алексей.

Зоя Михайловна вздохнула и на мгновенье с потухшим взглядом мотнула головой:

— Не работает уже тутось. Нигде не работает. На кафедре своей после всех занятий пару лет назад как упала, так и все. Всем педсоставом провожали.

Новость обожгла. Он и подумать не могу, что преподавательницы может уже и вообще не быть. Алексей сощурил глаза, не дав слезам вынырнуть наружу.

— Очень жаль, — глухо проговорил он, закинув мысль посетить и ее. Не здесь, так хоть там. Скажет ей спасибо, в конце концов. — Она на местном похоронена?

— Да, к матери ее подхоронили. Двадцатый ряд, а там небольшой памятник, она со скрипкой. Увидишь.

Алексей кивнул и, решив, что здесь ему делать больше нечего, повернулся и потянул дверь.

— Да погоди, чего на минутку-то зашел? Ты хотел, может, чего? Так остальной твой педсостав тутоньки. Сейчас я узнаю, кто свободен. Ты, может, хочешь прогуляться по старым коридорам, в кабинет зайти, Сергеичу технику пересдать? — На последнем вопросе Зоя Михайловна скрипуче захохотала во весь голос, поднимая потертую телефонную трубку с кудрявым проводом.

Алексей покраснел. Он уже и забыл об этой истории. Это было на втором курсе, оставался последний экзамен по технике, где нужно было с листа читать мелодию чисто, четко и без души. Алексею так совершенно не нравилось, и все время в его игре проскальзывали свои взгляды, чуть длительнее отзвуки или чуть более, чем положено, выразительная вибрация. А Ярослав Сергеевич ругался и заставлял переигрывать, пытаясь добиться техничного чтения с листа.

В итоге Алексей не выдержал, заорал, что так он играть отказывается, потому что техника — чушь собачья без души, и еще всякого наговорил преподавателю, что Елена Петровна потом ходила и проясняла казус взглядов с Ярославом Сергеевичем. Этот позор слышала, пожалуй, вся консерватория, какая была тогда в коридорах, а потом пересказала и остальным, потому что Ярослав Сергеевич, грузный и высокий, с огромными пальцами-сосисками, филигранно играющий на скрипке, орал басом, что без техники душа утопнет в своих же соплях и терзаниях. Такие эпитеты от преподавателя, который занимал полкоридора, было слышать странно, и этот скандал сохранился как местная байка.

— Ярослав Сергеич? Тут Остров явился, говорит, технику хочет пересдать! — И Зоя Михайловна снова расхохоталась, что Алексей не удержался и весь красный улыбался вместе с ней. Она положила трубку на желтый дисковый телефон, который отказывалась менять, и, все еще хохоча, махнула Алексею проходить и подождать.

Ярослав Сергеевич разве что стал седеть, а так Алексея встречал все тот же здоровила, на которого никогда не подумаешь, что он играет на скрипке и учит этому молодежь. Он вынырнул из какого-то бокового коридора и первый протянул руку, с искренней радостью встречая бывшего ученика в стенах родной консерватории.

Они прошли в какие-то тайные помещения, в которых прятались преподаватели от жадных до всего студентов. Алексей первый раз оказался по ту сторону ученической жизни музыканта.

В эту пятницу занятий оказалось мало и кабинеты, залы и тайные укрытия в основном пустовали. Ярослав Сергеевич включил старенький пластиковый чайник, показал Алексею на стул за квадратным столом, шустро организовал две чашки чая, какое-то печенье и принялся рассказывать.

— Елена Петровна следила по своим каналам за твоей судьбой, очень гордилась, когда ты консерваторию с отличием закончил и в камерку устроился. И переживала, когда тебе вернуться пришлось, правда так и не рассказала из-за чего. Ждала, что может ты зайдешь, помочь хотела.

Алексей слушал и смурнел от слов бывшего преподавателя. А еще ему было стыдно, что он совсем забыл Елену Петровну.

— У меня бабушка заболела, отец работу бросить не мог, решили, что мне нужно вернуться. Я потом пробовал обратно, но…

Ярослав Сергеевич с досадой покивал: конечно, он знал, что в музыкальном мире мало уметь играть на инструменте, нужно еще или найти свою нишу и зубами за нее держаться, или постоянно напоминать о себе и не давать забывать, иначе выплюнут, разотрут и не вспомнят. Или не рвать звезд с небес, а найти более тихую нишу и предаваться любимому делу, но зачастую с тоской, что не смог прорваться.

— Я и приехал в Нижний на конкурс, так сказать, последняя попытка перед тем, как придумать, что еще можно делать с музыкой.

— Да, я слышал про конкурс, по всей стране сбор объявили. И как выступил?

— Технично, — улыбнулся Алексей и получил в ответ смех, какой говорит о старой доброй дружбе ученика и учителя, которых объединяет что-то мало понятное другим. — Хорошо выступил, — кивнул Алексей. — Я доволен. Теперь ждать результатов, если не пройду, значит, ищут чего-то другого.

— Ты главное не отчаивайся, на работе в оркестре и гастролях с именитыми дирижерами музыка не заканчивается.

Алексей кивнул и отпил уже остывший чай. Он не стал говорить преподавателю, что иного пути музыканта он не видел. Кому-то дано преподавать, кому-то сидеть в третьем и прочих рядах на сцене, а кому-то говорить со сцены через музыку. И Алексей видел свой путь именно в последнем.

Но рассказал про талантливую девочку, которая уже сейчас имеет все признаки стать выдающейся скрипачкой. Собственно, поэтому он и пришел в консерваторию, хотел пообщаться с Еленой Петровной и сделать протекцию молодому поколению.

Ярослав Сергеевич с радостью согласился познакомиться с Алиной, сказал, что назавтра весь день будет здесь, пусть приезжают, не стесняются. Рассказал, что желающих учиться музыке не убывает, курсы набираются, выпускаются, и классическая с народной музыкой живы и замолкать не собираются.

Алексей поблагодарил преподавателя за теплую встречу и обещал по обменявшимся контактам вечером или завтра утром сообщить, приедут ли они на смотрины с прослушиванием.

Прощаясь с Зоей Михайловной, он предупредил, что завтра может снова приехать по договоренности.

***

По дороге до автовокзала Алексей прокручивал сегодняшний день, свое выступление, старые тропки и разговор с бывшим преподавателем. Слова Ярослава Сергеевича зацепились за мысли Алексея и не хотели отцепляться, он никак не мог понять, как можно стать частью музыки, если ее не исполнять?

Ему хорошо запомнились слова бабушки: когда он научится играть на скрипке, то через музыку сможет рассказывать сказки. И Алексей себе это так ясно представлял, так это было красиво в его голове. Как он стоит на сцене в концертном костюме, почему-то синем и мерцающем, ему девять лет, таким он видел себя, играет на своей второй скрипке, и все его внимательно слушают, а над головами слушателей рисуются картинки, как они видят его музыку. Алексею очень нравилась эта фантазия. И он хотел играть именно так. Вдвоем с дирижером управлять временем, эмоциями и мыслями людей. В этом сила музыки, и этой силой он хотел повелевать.

Автобус до Ворсмы уже ждал пассажиров и отправлялся через десять минут; внутри нашлось свободное место у окна; у кого-то пиликнул телефон, и Алексей вспомнил, что забыл включить звук у своего. Экран показал два сообщения: от отца и от соседок. Отец желал удачи. Соседки в лице Алины спрашивали: «как прошло?» Алексей ответил сначала отцу, а потом Алине, что все хорошо, а вечером будет сюрприз-идея. Алина ответила почти сразу, сообщив, что тогда Алексея будет ждать сюрприз-десерт.