Светлана Бойко – И придёт Каурка (страница 2)

Егор на мгновение похолодел: он совершенно не хотел, чтобы друзья знали об этой связи, тем более что в ней не было ничего серьезного, но все же было что-то порочное и стыдное. Егор часто это чувствовал, но никак не мог объяснить себе, почему ему так не хочется, чтобы кто-то знал об этих встречах, особенно Максим и Оля.

– Макс, – жестко ответил Егор, – ты чего хотел?

– Хотел сказать, чтобы собирались и не думали сливаться. Два дня переживете, а Ольке это нужно, раз собрала нас всех снова. Не придешь завтра на станцию к семи утра – можешь у меня больше в долг не просить. Хотя знаешь, не придешь – все просто: ты мне не друг, понял?

– Понял. Но это в последний раз, – вставил свое мнение Егор.

– Посмотрим. До завтра.

Егор не ответил и нажал отбой. Телефон полетел в смятую постель, а Егор пошел к шкафу. В захламленном чреве он нашел смятый походный рюкзак, драную пенку, сверток со спальником, от которого пахло сырым костром, и походную кружку с его именем на белом глазурном боку – подарок Ольки на какой-то праздник.

Утрамбовав вещи в рюкзак, он пошел открывать курьеру. Про еду в поход он не думал, девчонки и Максим обычно брали это на себя. Егору нужно было только присутствовать и развлекать всех байками. Такие были правила. Егор жевал горячую пиццу и с ненавистью думал, что завтра рано вставать. Но если не поедет, Макс и правда может перестать подкидывать на мель пару-тройку тысяч, а сейчас как раз бы не помешало. Что ж, денег на тусовку и бар все равно нет, не пропадать же выходным. Но все, четко: это последний поход.

Глава 1

– Давайте скорее, ну! – Егор последним выскочил из электрички, что двери чуть не прищемили рюкзак.

Станция «Осиповка» встречала друзей знакомой пустотой на деревянной платформе и остатками скамейки в виде облупленных досок, еле державшихся за железный каркас ржавыми гвоздями. Спинка давно прогнила и отвалилась.

Оля с Анфисой сбросили свои ноши прямо на настил станции и сели на скамью.

Максим легко перебросил свой огромный походный рюкзак на другое плечо и отошел с телефоном у уха.

– У-уф, что-то эти поездки становятся все сложнее и сложнее с каждым годом, – сказала Анфиса, вытягивая ноги. – Старость, что ли?

– Ну какая старость, Анфис, – улыбнулась Оля, – просто жарко, июль в этом году – пекло, вот дорога и кажется тяжелой. Но чуть-чуть же осталось, каких-то сорок минут по лесочку, а там прохладно-о-о, и мы на месте. Я так рада, что мы Осиповку с озером выбрали снова, так мне там нравится!

Довольно щурясь от солнца, Оля обвела взглядом пустынную станцию и лес с другой стороны железной дороги, за которым пряталась одноименная со станцией деревня. Ребята оказались единственными, кто вышел здесь.

Анфиса, которая согласилась на Осиповку, потому что ехать недалеко, скривила лицо и с сомнением посмотрела на подругу:

– Ты сейчас это все всерьез?

– Конечно, – кивнула Оля, – а чего?

– Да ничего, – недовольно протянула Анфиса. – Столько оптимизма, даже странно. Это ты у детей нахваталась в своем садике?

– В каком садике? – спросил Максим, подходя к девочкам.

– Да все в том же, в детском. Я пока еще там работаю, но зато теперь на полную ставку нянечки. Опыт набираю после института, без опыта в школу не берут, – пояснила со вздохом Оля, приставив ладонь козырьком, чтобы видеть Максима в слепящем солнце.

– Черт, тут телефон вообще не ловит, – с досадой протянул Егор, снова и снова протягивая руку со старым смартфоном к небу.

– Нормально тут ловит, я только что с Эльвирой разговаривал, – пожал плечами Максим. – А ты что, уже и новый телефон умудрился разбить? Хвастался ж недавно, что последнюю модель «яблочка» взял…

– Да… – замялся Егор, – в клубе разбил на той неделе.

– Ну ты даешь… – покачал головой Максим.

– Гош, ну ты, как всегда, – поддакнула Анфиса, прекрасно зная про историю с телефоном, который полетел в стену, когда от Егора ушла Маша.

Оля промолчала, с жалостью глядя на попытки Егора поймать сигнал.

– Ладно, пойдемте. В лагере отдохнем уже, немного осталось, – скомандовал Максим и пошел к грубо сколоченной деревянной лестнице, которая вела со станции сразу в лес.

Егор со злостью сунул телефон в карман джинсов и пошел следом. Девочки помогли друг другу надеть тяжелые рюкзаки и поспешили за ребятами.

Широкая тропа, что можно идти рука об руку, хрустела под ногами сосновыми и еловыми рыжими иголками. Оля ступала и улыбалась глухому треску, который раздавался из-под ее стареньких некогда белых кроссовок. Она подняла голову и с удовольствием вдохнула прохладный, напитанный хвоей воздух – самый лучший аромат!

Ребята шустро шагали в лесной свежести. В верхушках разнолесья перекликались и скакали по веткам птицы, роняя шишки. То тут, то там что-то всшоркивало, всхрустывало, шелестело и поскрипывало.

Девочки нагнали парней и сбавили шаг.

Егор обернулся на них, убирая непослушные отросшие выбеленные пряди со лба. Анфиса смотрела куда-то перед собой, а Оля вертела головой, улыбалась и казалась счастливой.

Егор снова взглянул на Анфису:

– Фиска, а ты чего кудри свои отстригла? На Новый год божилась, что больше никогда, и вот опять выше плеч! – хохотнул Егор. – Опять бросили тебя?

– Ты у меня договоришься, Гошечка, – с напускной лаской ответила Анфиса, поднимая на него глаза, полные ненависти от такого выпада. – Никто меня не бросал, я сама бросила. Но к делу это не относится. Я хочу марафон пробежать. Через неделю уже. С короткими в жару самое то, липнуть не будут и вообще – голове легче.

– Ого, целый марафон? А вы помните, как Фиска у нас физру прогуливала? А теперь марафоны! – совсем разошелся Егор.

– Гош, вот мы даже до места еще не дошли, а ты уже… – одернул друга Максим.

– В самом деле, Гош, – поддакнула Оля.

– А-а-а, я поняла! – протянула Анфиса, решив вернуть должок. – Это Гошечка у нас теперь снова одинокий и гордый, вот и он цепляется ко мне прекрасной.

– Гош, серьезно? И Маша теперь? – с досадой протянула Оля и покачала головой.

– Ну чего вы накинулись-то? Да, мы с Машей разошлись. Она хотела замуж, а я жениться пока не планирую, мне и так хорошо. Вот женился бы, и пришлось бы жену тащить с собой, палатки перекраивать или тебе, Макс, свою покупать.

– Да я бы купил, тем более что я как раз женюсь, и мы с Элей уже подумываем о своей палатке, она тоже любит походы. Так что этот сбор у нас с вами последний в таком составе, в следующий раз я буду уже с женой.

– О-о-о, – разочарованно протянул Егор и посмотрела на друга с надеждой, будто тот его разуверит, скажет, что это все лишь шутка.

– Макс, ну ты даешь… – хмыкнула Анфиса, остановилась, аккуратно балансируя с тяжелым рюкзаком, присела на корточки и стала завязывать шнурок.

– Поздравляю! – чуть не подпрыгнула Оля, отчего две ее тонкие русые косички задергались на розовой футболке. – Так уже хочу с ней познакомиться.

– Спасибо, Оль. Вот ты всегда меня понимала, – засмеялся Максим, глядя на реакцию друзей. – Фиска, с тебя рекомендация по ресторанам, ты у нас профи. Гош, а ты будешь другом жениха, как бы ты этого ни хотел.

Максим обвел друзей глазами, хмыкнул и довольный зашагал вперед.

– Блин, ну чего тебе приспичило? – Егор догнал Максима и стал ему что-то втолковывать.

Оля дождалась, пока Анфиса разберется со шнурком, помогла ей подняться, и они прибавили шагу догнать парней, те почти скрылись за поворотом.

– Ты правда просто так постриглась? – аккуратно спросила Оля.

– Конечно, правда! Что вы до моих волос докопались? Надоели мне длинные, мороки с ними много.

– Извини, просто у тебя были такие чудесные, густые волосы. Я всегда смотрела и думала: повезло Фисе. – Оля улыбнулась подруге и помахала своими куцыми серыми косичками.

– Ой, Ольк, не в волосах счастье. У тебя там что? Сестра поутихла?

– Да какой там. Дашка как будто с каждым днем только хуже становится. – Оля махнула рукой. – Я копить пытаюсь, хотя что там накопишь с этой зарплаты. А я так съехать хочу, не могу уже больше, прям домой не возвращайся. Была б моя воля в деревне этой и осталась бы, – вздохнула Оля, обернувшись в сторону станции. – Я ж всегда мечтала: дом, тишина. Не могу в городе, душно, тесно, злобно, прямо чувствую, как он меня поглощает.

– Ох, Ольчик, – сочувственно покачала головой Анфиса. – Слушай, у твоей бабки же дом был в поселке или в деревне, ты рассказывала.

Сморщившись, будто у ее резко заболел зуб, Оля шепотом выругалась. Анфиса с удивлением уставилась на подругу, ожидая пояснений.

– Бабушка умерла в конце того года, я вам не говорила, – глухо сказала Оля.

– Ой, Олька… Соболезную.

Оля кивнула и продолжила:

– И оставила мне тот домик в деревне в наследство. А Дашка, – шепотом выдохнула Оля и посмотрела куда-то за деревья, – продала его. Нашла ушлого юриста, они все там переиначили и вроде как она – первая наследница стала по старшинству. Ну и продала вместе с землей. Я тех денег даже не увидела, она почти все потратила уже.

– Ужас какой, Оль! Ну может можно было оспорить как-то…

– Да чего там оспаривать, нечего уже. Ты знаешь, я не удивилась. Я разозлилась и обидно очень было, но не удивилась. Потом, конечно, и за злость свою пожалела. Ну вот такая Дашка, несчастливая, и своими способами пытается в жизни зацепиться и какое-то счастье найти.

Анфиса с недоумением посмотрела на Олю, совершенно не понимая этого… Сочувствия? К мерзавке-сестре?