Светлана Березуцкая – Счастье по обмену (страница 3)

– Конечно, – кивнул Сергей. – Акция же.

Он похлопал себя по карманам и не обнаружив пакета, добавил.

– И большой пакет мне, пожалуйста.

Тамара молча пробивала товар. В воздухе повисло молчание – густое, как варенье, и такое же сладкое от неловкости. В голову Зои, пытавшейся понять, что же здесь такое происходит, медленно стали закрадываться не очень хорошие мысли и она, словно пытаясь отогнать их, закачала головой.

Сергей ворвался в дом, распахнув дверь с такой силой, что та едва не хлопнула об стену. Порыв ветра ворвался следом, заиграв занавесями в прихожей, но он даже не заметил. В руках его сжимались пакеты, набитые до отказа, а на лице играла улыбка – широкая, чуть смущённая, но безудержно довольная.

– Вот, гляди, Люба! – выдохнул он, будто принёс не банальные покупки, а сокровища, и с торжествующим видом вывалил на кухонный стол шесть банок оливок и огромную коробку мармелада. Банки звякнули, упаковка шлёпнулась мягко, а Сергей, потирая ладони, добавил с видом заговорщика: – Запасся!

Люба, стоявшая у плиты, медленно подняла брови. Пар от кастрюли вился вокруг её лица, но даже он не скрыл недоумения.

– Серёж, это что?! – Она ткнула пальцем в ближайшую банку, будто проверяя, не мираж ли это. – Ты же оливки терпеть не можешь! Да и зачем нам столько? До ближайшего большого застолья ещё три месяца, а мармелад у нас никто особо не ест.

Тут в кухню влетела Анюта, словно маленький ураган в розовых носках. Её глаза, моментально загорелись при виде сладкого сокровища.

– Ого-го! Папочка, откуда столько вкусняшек?!

Сергей замер на мгновение, словно пойманный с поличным, но тут же натянул улыбку, чуть более широкую, чем нужно.

– Ну… – Он нервно провёл рукой по волосам, оставив на прядях следы от влажных пальцев. – Это, доча, акция была! «Шесть банок оливок – мармелад в подарок». Ну, я и подумал – вдруг пригодится?

Люба склонила голову набок, изучая мужа взглядом, который обычно доставался подгоревшим котлетам или забытым в кармане деньгам.

– Какая-то странная акция… – пробормотала она. – Пригодится? Ты за десять лет ни разу не купил ничего «про запас».

Анюта тем временем уже вцепилась в коробку с мармеладом, переворачивая её в руках, как археолог – древний артефакт.

– Пап, а можно мне мармеладок?

– Конечно, солнышко! – Сергей тут же оживился, с радостью ухватившись за отвлекающий манёвр. Он торопливо, раздирая пальцами упаковку, извлёк оттуда маленькую коробочку с разноцветными конфетами и протянул дочери. – Бери сколько хочешь! – Затем он торжествующе ткнул пальцем в Анюту и ухмыльнулся Любе: – Видишь? Вот и пригодилось!

Люба покачала головой, но в уголках её губ дрогнула тень улыбки.

– Ты какой-то странный сегодня. Всё в порядке?

– Всё отлично! – Сергей поспешно отвернулся, делая вид, что крайне занят упаковкой. – Просто настроение хорошее.

Помолчав, он кивнул на продукты:

– Так куда отнести?

– В кладовку, – пожала плечами Люба, всё ещё не понимая его поведения, но уже смирившись с загадкой.

Сергей суетливо подхватил коробку и понёс её в кладовку, стараясь двигаться как можно быстрее – будто боялся, что его остановят.

А Анюта тем временем аккуратно открыла коробочку, и её пальчики потянулись к разноцветным конфетам, блестящим, как драгоценные камни. Она уже предвкушала сладкий вечер, полный тайн и мармеладного счастья.

Дубовый веник, разогретый до хруста, источал терпкий аромат, смешиваясь с запахом раскалённых камней и старого дерева. В полумраке баньки, где стены, почерневшие от времени и пара, хранили тепло, как старые друзья хранят секреты, сидела Фая. Капли пота стекали по её лицу, сливаясь в блестящие дорожки, а глаза горели – то ли от жара, то ли от того, что на сердце давно копилось и вот-вот должно было вырваться наружу.

Она замерла, будто прислушиваясь к собственному дыханию, затем посмотрела на моющихся подруг детства Зою и Раю и развела руками, её голос при этом зазвучал торжественно, словно объявление королевского указа:

– Девочки, у меня для вас две новости. Хорошая и плохая.

Зоя и Рая, сидевшие напротив, обмякшие от пара, как тесто на опаре, встрепенулись в один миг.

– Ну-ка, рассказывай! – выдохнули они в унисон, и банька, казалось, затаила дыхание.

Фая лукаво прищурилась, будто собиралась сыграть с ними в старую добрую игру.

– С какой начинать?

– С хорошей! – тут же рубанула Зоя, откидывая мокрую прядь со лба. – Плохих и так у нас хватает.

Фая глубоко вдохнула, и с её губ тут же сорвалось:

– Я выхожу замуж!

Рая ахнула так, что эхо отозвалось в углах парной.

– Да ты что?!

– И за кого?! – подхватила Зоя, приподнимаясь на лавке, словно готовая ринуться в бой за подробностями.

Фая улыбнулась, но в уголках её глаз заплясали тени сомнения.

– А вот это и есть плохая новость – пока не за кого.

Зоя фыркнула, махнула рукой и, откинувшись на тёплую древесину, буркнула:

– Рай, ну-ка поддай жарку.

Рая ловко плеснула воду на камни. Пар взметнулся густым облаком, обжигая кожу, застилая взгляды, превращая лица в размытые силуэты.

– Фай, а чего это вдруг? – спросила Рая, откидывая влажные пряди. – Ты ж своего Степана уже лет тридцать как проводила. Или одной стало жить плохо?

Фая задумчиво провела ладонью по колену, будто разглаживая невидимые морщины судьбы.

– Не то чтобы плохо… Но и не то чтобы хорошо.

– А почему бы и нет? – подхватила Зоя, сверкнув глазами.

– Замужество – дело серьёзное, – вставила Рая, складывая руки на животе. – Надо выбрать достойного кандидата.

– Поэтому я к вам и обращаюсь, – вздохнула Фая. – Вся надежда на вас, подружки мои любимые.

Зоя хмыкнула, будто услышала анекдот:

– Где же достойных найти? Мужики к пенсии, как динозавры, вымирают.

– Не перевелись ещё богатыри на Руси! – возразила Рая, оживляясь. —Вон Петрович – вполне вариант. Недавно юбилей отметил – всего семьдесят стукнуло. При работе. Сторожем офисы охраняет.

– Да, только у него ничего нет, – тут же парировала Зоя. – Как жену похоронил, переехал к дочери, своё продал, раздал внукам. Теперь у неё и живёт.

– Не жадный, наверное… – робко заметила Фая, поглядывая на подруг. – Но мне бы… по любви.

Рая и Зоя уставились на неё, разинув рты. Рая, державшая в руках ковшик, так остолбенела, что вода вылилась на пол с тихим плеском, будто подчеркивая нелепость сказанного.

Зоя тяжело вздохнула, и в её глазах мелькнуло что-то давно забытое, но всё ещё болезненное.

– Ох, девоньки… А мне после моего Фёдора что-то никого и ничего не хочется. Как вспомню, что было…

Она плеснула воду на камни – пар взвился, заклубился под потолком, скрыв на мгновение её лицо.

– Однажды, когда его сократили на заводе, стал пить и грозиться, что повесится…

– Да ты что?! – ахнули Рая и Фая. – А ты что?

– А я? – Зоя усмехнулась, и в её глазах мелькнула старая боль.

Пар сгустился, скрыв её лицо, будто сама судьба решила дать ей передышку и Зоя начала свой рассказ.

Солнечный свет, густой, как янтарный мёд, просачивался сквозь потёртые занавески, разбрасывая по полу узорчатые блики. Воздух в комнате был тяжёлым – пахло старым деревом, въевшимся табаком и чем-то затхлым, будто время здесь застыло, не решаясь двигаться дальше. Фёдор сидел на диване, пальцы его впились в подлокотники, словно вцеплялись в последнюю опору. Взгляд его был прикован к старому с дребезжащим звуком телевизору, но, казалось, он не видел и не слышал ничего, кроме собственных мрачных мыслей, клубящихся в голове, как грозовые тучи.

Тихо скрипнула половица. Зоя вошла, осторожно ступая по неровному полу, будто боялась разбудить что-то дремавшее в углах.

– Фёдь, а ты что в магазин не сходил? – спросила она, поправляя передник, намереваясь готовить ужин. Голос её был ровным, но в нём сквозила усталость, словно она уже знала ответ.