Светлана Березуцкая – Счастье по обмену (страница 1)
Светлана Березуцкая
Счастье по обмену
Глава 1
Просторный двор, залитый ласковым золотом полуденного солнца, словно нежил каждый уголок. В знойном воздухе трепетала невидимая волна ранней весенней жары, нарушаемая лишь тихим, отголоском плеска мокрой ткани о шершавую поверхность деревянного стула. На нем, с лёгким стоном, покачивался таз, а рядом, с женственной грацией и удивительной неторопливостью, двигалась сорокадвухлетняя Люба, высокая, с крепкой осанкой, её ловкие руки, легко подхватывали мокрые вещи. Взмах, и ткань, покорно ложится на верёвку, разглаживая влажные морщинки белья.
У садовой будки, в прохладной тени развесистой яблони, безмятежно растянулся Дункан – крупный пёс с лохматой шерстью, в глубине добрых глаз которого читалась преданность. Он неспешно следил за движениями хозяйки, изредка помахивая хвостом, пока взгляд его не встретил Максима, спешащего мимо него с гитарой за спиной. Максим уверенной походкой направлялся к калитке, и в то же время, выжидающе, краем глаза поглядывал на маму.
– Мам, я к ребятам. На пару часов, – бросил он на лету, открывая калитку.
Люба, не отрываясь от развешивания белья, лишь обеспокоенно спросила:
– А уроки сделал?
– Успею ещё! – отозвался он, махнув рукой и захлопывая за собой калитку. Дункан, будто желая удачи, приветливо махнул ему вслед хвостом.
– Уймись, проказник, – ласково проворчала Люба, когда пёс разразился звонким лаем вслед Максиму.
Внезапно, из-за угла дома, словно вихрь, вырвалась Анюта – перемазанная сажей, щеки в разводах, с серьёзным видом врача, только что вернувшегося с поля боя. В руках она крепко сжимала жалобно мяукающего котёнка с нелепо перевязанной головой. Бинт свалившись с ушастой головы, удушающее висел на шее бедолаги. Котёнок, дрожа от испуга, впивался маленькими, острыми коготками в руку сморщившейся Анюты
– Господи, помилуй! – Люба в ужасе выпустила бельё и всплеснула руками. – Доченька, да ты на кого похожа?! Где ты так вымазалась?
Анюта, словно не замечая маминого волнения, взволнованно протянула котёнка.
– Васе надо дать таблетку. Он всё плачет и плачет. Наверное, сильно болит голова. Я перевязала, а ему совсем не легче.
Люба осторожно сняла сползший с головы на шею котёнка бинт, и внимательно осмотрела бедолагу.
– А почему ты решила, что у него голова болит?
– Ну как же! – девочка широко распахнула глаза. – Баба Зоя, когда болеет, всегда жалуется на голову.
Люба вздохнув взяла из таза влажное махровое полотенце и заботливо принялась вытирать измазанное сажей личико дочери, словно стирая следы героических, но опасных приключений.
– А чумазая-то почему?
– Так я Васю из печки в бане вытаскивала!
– Держи своего спасённого больного, – устало протянула Люба, возвращая котёнка. – Ничего ему не нужно. Пойди лучше умойся.
Анюта нежно прижала успокаивающегося Васю к себе.
– А папа скоро придёт? Он обещал научить меня кататься на велосипеде.
– Если обещал, значит, скоро, – Люба вздохнула, вытащила из таза простынь и взмахнула ею. Белое полотно взметнулось ввысь, трепеща на лёгком ветру. – Только умойся. Не будет же он тебя такую грязную сажать на велосипед.
– Хорошо-хорошо! Пойду, умоюсь! Это я быстро! – радостно воскликнула Анюта и, нежно поглаживая кота, помчалась к дому.
Люба растянула простынь на верёвке, разгладила складки. Двор снова погрузился в тишину, наполненную лишь тихим шелестом листвы и безмятежным дыханием уходящего лета.
Магазин «Розалия», как и полагается всякому уважающему себя поселковому торговому заведению, был забит всяким разным товаром до потолка. Полки гнулись под тяжестью банок с вареньем, пакетов гречки и прочих жизненно важных мелочей. Витрина, покрытая слоем пыли, мерцала под полуденными лучами света. А в глубине, за тонкой шторкой, отделявшей святая святых – подсобку – от грешного мира покупателей, творилось нечто… волнующее.
Шторка трепетала, будто от лёгкого ветерка, но ветерка в помещении не наблюдалось. Зато отчётливо слышались другие звуки: шорохи, вздохи, сдавленный смешок и…
– Ты любишь меня? – голос Тамары подрагивал.
– Да, да, да…, – отвечал Сергей, и его слова сливались в унисон с ритмичными подёргиваниями занавески.
Затем последовал стон, довольный вздох, и вот Тамара, поправляя растрёпанные волосы, уже выходит из-за шторки подсобки. Она быстрыми и привычными движениями поправляет сидящую криво юбку и застёгивает расстёганную блузку.
– Хорошо, что ещё кого-нибудь нечистая не принесла, – бросает довольная и раскрасневшаяся Тамара, направляясь к двери.
Сергей, тем временем, застёгивал ширинку с видом человека, только что совершившего подвиг.
– Так ведь обед же? – ухмыльнулся он.
Тамара фыркнув сняла с ручки табличку «Обед»:
– Хм, когда и кому это мешало.
Сергей, хищно поглядывая на Тамару, подошёл к ней и, нарочно толкнувшись, шлёпнул по мягкому месту. Она взвизгнула. Оба довольно рассмеялись.
– Ты правда любишь меня? – она обвила его шею руками, томно заглядывая в глаза и уже было собиралась ответить, как вдруг у двери магазина раздался топот ног. Сергей тут же отпрыгнул в сторону от Тамары.
В магазин ввалился Кузьмич – старенький, в потёртой куртке, с седой жиденькой бородёнкой и неопрятно зачёсанными за ухо прядями оставшихся волос. Бегающими глазками посматривая то на Сергея, то на Тамару, он с кряхтением облокотился на лавку и с немым вопросом уставился на полку с пивом.
– Что тебе, Кузьмич? Опять пиво клянчить пришёл? – Тамара скрестив руки на груди, приняла угрожающую позу.
– А чё это сразу клянчить? – обиделся старик, – Может, меня…, – он многозначительно косился на Сергея, – Сергей угостит.
Сергей закашлялся, будто у него что-то застряло в горле.
– Это с чего бы вдруг?
– А с того бы хоть, что держать язык за зубами могу, – Кузьмич почесал торчащую бородёнку, – Или не могу.
Сергей нахмурился:
– Ты что, пургу какую-то несёшь? Какой язык?
– Да я ж всё вижу, хоть ужо и подслеповат стал. Как вы это с Тамаркой-то…
Тамара, покрывшись багровым румянцем, окинула взглядом помещение магазина и увидев стоявшую в углу швабру, тут же схватила её:
– Подслеповат, говоришь? – замахнулась она. – Говори, какой глаз плохо видит, я тебе другой сейчас выколю!
Сергей, кинувшись к Тамаре и останавливая её рукой, поспешил встрять:
– Погоди, Тамар. Ну, захотел человек пиво выпить. Отчего ж бутылочкой не угостить?
Кузьмич выпрямился, торжествующе глядя в наполненные злостью глаза Тамары, поднял палец:
– О! Человек!
Тамара убрав руку Сергея, поставила швабру на место и достав банку с пивом, ловким движением открыла её и, злобно стукнув, поставила банку на прилавок прямо перед Кузьмичём. Пиво запенилось, а Кузьмич победительно ухмыльнувшись, с вожделением протянул трясущуюся руку за банкой.
В это время в роскошном особняке Влада и Ксении Мишиных солнечные лучи назойливо лезли во все щели роскошной гостиной, выхватывая из полумрака позолоченные рамы, бархатные подушки и… Зою. Да-да, ту самую Зою – пухленькую, бойкую даму бальзаковского возраста (если бальзаковский возраст – это 66 лет плюс бонусный год за оптимизм). Она, с видом королевы, сидела перед винтажным трельяжем, и с упоением намазывала на лицо густую зелёную субстанцию из красивого тюбика с логотипом, который явно стоил дороже её последней пенсии.
– Ну вот, а то выкидывать её собралась… – проворчала Зоя, любуясь своим отражением. – Просроченная… Какая такая просроченная? На сколько?
Вдруг её брови резко взметнулись и она с озадаченным видом посмотрела на тюбик.
– А на сколько?!
Резко развернувшись, Зоя просканировала взглядом комнату в поисках своей видавшей виды сумочки. Заметив её на пуфике, она тут же подхватилась и кинувшись к ней выудила очки. Поправив отвалившуюся дужку, Зоя надела очки и схватив тюбик стала вчитываться в мелкий шрифт, написанный на нём. Задумавшись, будто расшифровывает древний манускрипт, Зоя наконец-то прочитала.
– О, вот же! Годен до… тьфу! А сегодня что? – она на мгновение задумалась, – На два месяца!– вырывается у неё облегчённый вздох. – Ф-у-у-у! А я-то подумала!
Только успокоенная Зоя с облегчением плюхнулась на пуфик, как часы на стене, отбили ровно шесть ударов.
– О! – встрепенулась Зоя, – Сейчас время засеку, а то кто его знает…
Взглянув на циферблат старинных напольных часов, Зоя вспомнила, что Ксения наказала ей полить комнатные цветы, и отправилась за лейкой. Вернувшись в комнату уже с полной водой лейкой, Зоя не преминула глянуть на себя в зеркало.
– Правильно, что решила маску здесь сделать. Дома кто ещё заскочит – рассуждала Зоя поливая цветы, – Вдруг так, по-соседски, а я тут, вон, она! А тут как раз… Хорошо, что Ксения до отъезда старые маски не выкинула, меня попросила. Мне как раз на руку, точнее, на лицо, так сказать.
Не успела она договорить, как раздался настойчивый звонок в дверь. Зоя, с лейкой в руках, так и замерла от неожиданности.
– Атас! – выдохнула она шёпотом. – Батюшки, что делать-то? Вернулись, что ли? Забыли чего?