Светлана Белл – Секретное счастье (страница 9)

Элли, которая казалась такой хрупкой в открытом вишневом платье, отыскала глазами Раниту, улыбнулась, позвала ее (та поморщилась, но подошла) и обернулась к разряженным, надушенным, ярко накрашенным сестрам Вернелли:

– Дамы, это наша Нита. Она, как вы и желаете, покажет вам оранжерею. А я вынуждена вас оставить. Нита, будь добра…

Ранита, с высокой прической, прикрытой белой кружевной наколкой, в коротком темно-синем платье со снежно-сияющим передником, в лаковых туфлях на высоких каблуках, картинно развела руками:

– Я не Нита. Мое имя – Ранита. Служанка, – подчеркнула она, и Элли очень не понравился ее мрачный взгляд и ледяной тон. А Ранита продолжила: – Извините, но я крайне занята. Мне велено разнести подносы с шампанским. Это поручение Генриора. Если вам что-то требуется, обращайтесь к дворецкому – это он распределяет наши роли… на этом празднике жизни. Но, к вашему сведению, я не собираюсь показывать оранжерею, так как не проходила курсы экскурсоводов, – едко добавила она и, развернувшись на каблуках, преспокойно ушла, покачивая бедрами: стройная, высокая, привлекательная брюнетка.

– Какая противная девица! – хором воскликнули ахнувшие сестры Вернелли и принялись потрясенно обмахиваться веерами. – Какая грубиянка! Зачем вы ее держите в замке?!

– Нита хорошая… – растерянно пробормотала ошеломленная Элли. – Просто на нее что-то нашло.

– Элли, милая, это вы хорошая! Вот и не видите, что мерзкая горничная вам завидует, – проницательно прищурилась старшая Вернелли. – Разве вы не понимаете, что она сама хочет блистать на балу?

– Нет, с ней что-то случилось… – пролепетала Элли.

Неизвестно, чем бы закончился этот бестолковый разговор (вероятно, возмущенные сестры уселись бы в дорогой экипаж и укатили в поместье, рассказывая всем подряд об отвратительно негостеприимной Розетте), но положение спасла Милена – старшая сестра Элли. Она появилась, как фея, – в струящемся фиолетовом платье, стройная, красивая, юная – не скажешь, что уже исполнилось тридцать – и тут же взяла всё в свои руки. Очаровала сестер милой беседой, отправилась с ними в оранжерею – только каблучки зацокали, – на ходу подмигнула Элли и даже успела слегка ее приобнять.

Милена приехала в Розетту поздним утром: веселая, энергичная, живая. Обратив внимание на бледное лицо младшей сестры, Милена поняла: у той на душе неспокойно, но не стала донимать расспросами. Она вручила подарок, и Элли, развернув хрусткую золотую бумагу, обрадовалась, когда увидела браслет с разноцветными сердечками из самоцветов и маленькую золотую корону.

– Ты же наша принцесса! – Милена поцеловала сестренку.

Они вдвоем пили ароматный чай. Сестра рассказывала о чудесном приморском городе, где недавно поселилась, о будущем муже – известном докторе. Заметив у Элли подвеску из янтаря, Милена улыбнулась:

– Красивая! Простая, но элегантная. Папа подарил?

– Нет, один знакомый, – неопределенно ответила Элли. – Я потом расскажу.

Элли хотела поделиться с сестрой переживаниями, но не успела – пришло время причесываться и наряжаться.

Сестры виделись нечасто, но когда Милена приезжала в гости, для Элли наступал праздник. В городе они ходили в кино, сидели в кофейнях и угощались мороженым. Милена покупала Элли красивые безделушки и стильные наряды, а вечерами увлекательно рассказывала про модные клубы, музыкальные театры, морские прогулки.

Только про мужчин сестра говорила неохотно. Элли, конечно, знала, что Милена дважды была замужем и собирается в третий раз, но не лезла в ее личную жизнь. А Милена понимала: расскажи она всё – и тут же из юной красавицы превратится в женщину с тяжелой и запутанной судьбой.

Вечер для Элли был подернут туманом – она старалась не плакать, чтобы не вызывать ненужных расспросов, но слезы всё равно стояли в глазах. Тоска оттого, что закончились прекрасные встречи в ночном лесу, шевелилась в сердце непоседливым диким зверьком.

Она пыталась быть такой, как всегда: улыбалась, обнималась с давними знакомыми, с благодарностью разворачивала свертки с подарками (сережками и заколками, часиками и фарфоровыми статуэтками, брошками и сумочками), но не испытывала ни радостного возбуждения, ни счастья. Поведение Раниты ее поразило, но печаль из-за того, что на праздник невозможно пригласить любимого человека, заслонила другие мысли. Элли была рассеянной, потерянной, и лишь благодаря навыкам поведения в высшем обществе, привитым с детства, ей удавалось скрывать серую грусть. Разве что отец и сестра поглядывали на нее с беспокойством. А Элли все чаще прикасалась к янтарной подвеске, про которую сестры Вернелли пренебрежительно заметили: «Оригинальная штучка. Правда, как бы помягче сказать, недорогая».

Гости превосходно развлекались и без юной хозяйки. В Белом зале грянул вальс, и разноцветные, как диковинные птицы, пары весело закружились по паркету.

– Разрешите вас пригласить, дорогая Элли!

Она вздрогнула, словно очнулась ото сна, и дежурно улыбнулась. Это был герцог Готц, которого так расхваливал отец.

Крис Готц был высоким, полноватым, но привлекательным молодым человеком. Пожалуй, только губы его портили: верхняя тонкая, точно иголка, а нижняя – пухлая, как клубника; рот придавал облику герцога капризный вид.

Танцевать Элли не хотелось, но отказ назвали бы неприличным, поэтому она кивнула:

– Пожалуйста… – и герцог с готовностью взял ее за талию, прижав к себе несколько крепче, чем это диктовали правила.

Танцевать Элли умела – училась с детства, а Готц вел замечательно. Они быстро оказались в центре зала, и по замку пронесся легкий, как ветер, шепоток пожилых кумушек в тяжелых бархатных платьях: «Поглядите, поглядите на них! Прелестная пара… Она такая славная, хорошенькая… Ну что вы, девочка милая, как все девочки, а вот он – красавец! …Дай бог, дай бог. Хорошие дети».

Элли ничего этого не слышала. Она односложно отвечала на вопросы кавалера, рассеянно улыбалась его несмешным шуткам, но думала только об одном: как жаль, что ее пальцы сжимает холеная, мягкая, украшенная фамильным перстнем рука Криса, а не крепкая и шершавая ладонь Дена! Как было бы хорошо прижаться в танце к нему, милому Дену! Прикоснуться к щеке, заглянуть в серые глаза – и увидеть искорки восхищения! Но рядом лишь Крис – молодой, богатый, но совершенно чужой человек. Посторонний.

Элли не замечала, что Крис смотрит на нее оценивающим взглядом. И не догадывалась, что, сжимая ладонь, он выражает чувства. Элли приглянулась Крису давно, а на новогодней вечеринке у Вернелли безумно очаровала. Правда, тогда она была другой: открытой, смешливой белокурой девочкой, вокруг которой, как синие мотыльки, вились подружки. Но и новая Элли, такая трогательная и задумчивая, была удивительно хороша.

Вальс закончился, и гости оживленными группками начали подходить к столикам с изысканными угощениями.

– Вы танцуете, скажу я вам, весьма неплохо, а для горожанки – так и вовсе хорошо, – похвалил Крис, не выпуская ее ладони. – Выпьем шампанского?

– Я не пью, – холодно пожала плечами Элли.

– Это похвально, но я хочу предложить тост за вашу красоту! – Крис церемонно поднял высокий хрустальный бокал. – А для вас мы попросим принести апельсиновый сок.

– Откуда вы знаете, что я люблю апельсиновый?

– Полагаете, собираю досье? – герцог усмехнулся. – Нет, я просто запомнил ваши вкусы. Правда, на новогоднем балу вы были веселее, а сейчас выглядите так, будто уже напились цитрусовой кислятины. Ну, ничего, вам и такой образ к лицу. Никому не обещайте следующий танец, слышите? Никому! Я вас приглашаю – и не смейте спорить.

– Я и не думала ни с кем спорить… – пробормотала Элли.

В Белом зале гремела музыка, мелькали пестрые платья и сияли разноцветные огни, а в уютной бежевой каминной было тихо, сюда доносились лишь дальние отголоски шумного праздника. Граф и его старшая дочь расположились в низких кожаных креслах возле изящного журнального столика и неспешно пили кофе с пышной сливочной пенкой.

– Обожаю кофе! Заказываю его во всех ресторанах, но нигде не варят так, как в нашей Розетте, – говорила Милена, с наслаждением поднося к губам перламутровую чашку и вдыхая аромат корицы.

– Не мешало бы и самой научиться, – ворчливо отозвался граф. – Сварить кофе – дело нехитрое.

– Да я ж белоручка! – рассмеялась Милена. – Дворянская доченька, что с меня возьмешь.

– Ну, этим кичиться не надо. Это Элли пока простительно. А в твоем возрасте уже можно и научиться чему-нибудь. Неужели твои мужья не просили хотя бы приготовить кофе или заварить чай? Сколько раз ты замужем-то была? Официально – два, а по сути?

– А по сути, папа, я скоро выйду замуж в третий раз и о прошлом не вспоминаю. У меня будет лучший в мире муж, а остальные меня не волнуют.

– Лучший? То-то, я гляжу, ты одна на праздник приехала! Все замужние дамы с супругами, невесты – с женихами, а ты снова самостоятельная.

– Георгу профессия не позволяет уезжать, – без тени обиды разъяснила Милена. – Он хирург, у него пациентов море. Вот, кстати, посмотри фотографию.

Граф вздохнул, достал из золотого футляра очки, нацепил их на нос и взял снимок. На него глянул узколицый темноволосый человек, уже немолодой – видно, за сорок, очень серьезный, с глубокой морщинкой через весь лоб и сухо поджатыми губами. Карие глаза будто вопрошали: «А стоит ли знакомиться с вами, сударь?»