Светлана Белл – Секретное счастье (страница 11)

– Вот поэтому и хочу с тобой поскорее закончить! – прошипел Андреас, глянув Раните в черные глаза и стараясь не смотреть ниже. – Пошлая ты, характер у тебя противный. И слёзы твои крокодильи.

– Ну да, ну да. Я крокодилица, а вы, граф, бутончик-одуванчик… – она помолчала, видно, сглатывая комок в горле, и снова едко заговорила: – А ведь когда-то в любви признавался. Даже жениться обещал. Помнишь?

– Не ври. Не было такого. Никогда я не хотел на тебе жениться.

– Понятное дело! Трепался только. Да я же и тогда всё понимала. И всё-таки на что-то надеялась. Дура.

– Дура и есть. Заметь, ты сама себя так назвала, – отозвался Андреас, раздраженно взлохматив светлые волосы. – А то опять мне что-нибудь припишешь.

– Да что мне тебе приписывать, дорогой? Всё уже случилось. Я ведь чуть не сдохла из-за тебя, графин ты с трещиной! А тебе на это поровну.

– Теперь-то что переживать? – буркнул Андреас. – Живая и здоровая. И никак не уйдешь. Сидишь тут, на нервы действуешь.

Ранита покачала головой – слетел тюрбан из полосатого полотенца. Копна волос темной тучей легла на плечи, густые пряди спрятали и лицо, и жаркую ложбинку.

– А ведь ты мне и спасибо не сказал за то, что я тебя от скандала спасла… – задумчиво проговорила она. – Зря, конечно, спасала! Когда залетела, надо было плюнуть на всё, уйти в деревню – и рожать. А потом принести твоему отцу подарочек – вот, мол, внучок ваш, любите и воспитывайте. А мне дайте денег мешок.

– И за что это тебе денег мешок? – криво ухмыльнулся Андреас. – За какие такие заслуги?

– А я бы сказала так: «Денег не дадите – заберу сына в деревню. И будет графский внучок гусей пасти, коров доить, в хлеву за свиньями прибирать. Но молчать не буду! Всем расскажу, всем покажу, как растет родной внук графа – хозяина Розетты!» Я твоего отца знаю, он размазня. Ребенка бы забрал, а меня в деревню отправил бы, да только сначала золота бы отсыпал, чтоб к младенцу не ходила. Щедрые получила бы отступные.

– Дрянь ты, вот и всё. О деньгах жалеешь, а о ребенке нет.

– Можно подумать, ты о ребенке жалеешь! А я о нем думаю иногда, – горько проговорила она. – Родила бы, глянула. Если на тебя оказался похожим, себе бы оставила. А если бы в меня пошел или, скажем, девчонка родилась – графу бы отдала. А чего такого? Она бы, как Элли, в золоте росла! Как королева! Лучше уж так, чем в убогой деревне. Но теперь-то что говорить. Нет ни парня, ни девки. И не знаю, будут ли еще.

– Так надо было к врачу идти, а не к знахарке! Я что тебе говорил? Зачем денег давал?!

– Боялась я к врачу… – глухо отозвалась Ранита. – У нас все бабы с этим делом к знахарке ходят. А что было потом, я не помню. Только боль, боль, боль – и темно. Мать уже к гробовщику ходила, узнавала, сколько стоят похороны. Если б не Серж, точно бы умерла. Когда ему в Холодные скалы телеграмму прислали, он сразу с хорошим врачом приехал. Так и вытащили с того света.

– Серж – это ведь парень твой? Из деревни?

– Ну.

– И что, простил тебе, что ты со мной погуляла?

– Вроде простил.

– Так что ты от меня-то хочешь? – в сердцах выкрикнул Андреас. – Что ко мне лезешь? Ну, не получилось у нас ничего. Ну, нет ребенка. Так выходи за своего Сержа! Забудь про меня! Я ведь вообще не собирался больше с тобой трепаться! Ты же сама сегодня, как меня увидела, прибежала, прижалась своими…

– Декольтээээ… – ехидно протянула Ранита.

– Да, – кивнул Андреас.

– А ты весь такой вежливый – и отказать не смог.

– А ты из себя жертву не строй! – вспылил Андреас. Голубые глаза вспыхнули недобрым светом. – Сама виновата. Ведь ты не от того ноешь, что я тебя видеть больше не хочу. И не от того даже, что от ребенка избавилась. А потому что мечта твоя развалилась. Ты же хотела в графини записаться! Думала, потрясла… Да-да, декольте!.. зацепила придурковатого графа – и прыг из служанки в дворянки! Потом детей бы родила, в замке осталась. А вот не получилось! Так что не надо мне тут про любовь да про разлуку. И вообще. Что ты здесь торчишь? Одевайся давай! Иди, помогай Генриору. За что тебе жалованье платят?

– Жалованье, говоришь… – скривила губы Ранита. И вдруг соскользнула с постели, стекла, как ручей, к креслу, где сидел Андреас, обволокла, как облако, его ноги, усыпала жгучими быстрыми поцелуями. Он дернулся, хотел отстраниться – не успел.

– Послушай меня, минутку послушай, – заговорила она жарко, поспешно. – Андреас, милый! Не надо мне ни замка, ни денег, ничего. Замуж тоже не надо. Только об одном прошу: не бросай меня! Пожалуйста! Живешь в столице – ну и живи! Найдешь хорошую девчонку – женись. Пусть у вас дети будут, всё будет… А я – здесь, в Розетте. И я для тебя – всё, что хочешь! Всё, что скажешь! Хочешь – парня брошу! Не нужен он мне, не люблю я его. Ни за кого замуж не пойду. Всю жизнь буду здесь полы натирать, тебя ждать. Приезжай, уезжай… Только возвращайся! Всегда! Ко мне! Люблю тебя очень… Знал бы ты, как люблю…

Андреас отцепил девушку. Резко встал – Ранита вскочила, пронзила его безумным взглядом. Хотела обнять – но Андреас перехватил ее руки, с силой толкнул на постель.

– А ты, оказывается, из липучек… – презрительно проговорил он. – Из жвачек… Вот уж не думал. Ты мне такой гордой казалась. Я-то полагал, ты мне пощечину влепишь, обругаешь последними словами. А ты целый спектакль устроила. Надо же!

Ранита подняла валяющееся на постели полосатое полотенце, крепко прижала к полыхающим щекам, долго сидела, спрятав лицо. Наконец, убрала полотенце – и глаза уже были сухие, и взгляд другой. Словно та Ранита, которая только что валялась в ногах у молодого графа, исчезла – и появилась иная. Жесткая, мстительная и непримиримая.

– Значит, совсем я тебе не нужна, – раздельно сказала она, словно подводя жирную черту.

– Совсем.

– И видеть ты меня больше не хочешь?

– Не хочу.

– И не боишься меня, конечно?

Андреас неприятно засмеялся, показав мелкие блестящие зубы.

– А что мне тебя бояться? Не зарежешь – духу не хватит. Колдовать ты тоже не умеешь, а то давно бы меня приворожила. Это ты меня бойся. Вот что я решил: нечего тебе делать в замке. Ты уволена. Сегодня же скажу Генриору. Расчет у него получишь. Деньги дам хорошие. Я не жадный.

– Наплевать мне на работу, на деньги. Я бы сама ушла, только ради тебя здесь торчала. Но знай: я обиды не забываю.

– Угрожаешь? – хмыкнул Андреас. – Да ты еще и дура. Если б у меня невеста была, я б тебя опасался. Ты бы ей, конечно, наплела всякой ерунды. Только невесты у меня нет! А то, что я с доступной девкой погулял, – так это не грех, она сама дает, только бери.

– Всё о себе, любимом, думаешь… – Ранита тряхнула черными волосами. – В большой семье разное бывает, а ты ведь над дворянской честью дрожишь пуще, чем над алмазами! Пожалеешь, что мой спектакль смотрел!

– Да что ты? Это ты пожалеешь! Так бы шастала по замку, трясла… декольте, бездельничала, деньги приличные получала. А теперь придется плестись обратно в свой курятник. Или где ты там работала, не помню.

– А я в курятник идти не боюсь! – Ранита поднялась, неспешно стала собирать разбросанную по полу одежду: короткое темно-синее платье, изящный фартук, накрахмаленную белую наколку. Достала из-под кровати туфли на высоком каблуке. Пошарив по смятой постели, нащупала кружевное белье, чулки в мелкую сеточку. Принялась одеваться – открыто, бесстыдно. Молодой граф тряхнул головой и снова отвернулся к окну.

– Не боюсь я курятника! – громко повторила Ранита, шагнув к огромному зеркалу и приглаживая волосы деревянной щеткой. – Я и в замке его устрою. Всё, как надо, получится. Все вы кудахтать будете!

– Да заткнись ты! – выдавил Андреас. – Шмотки собирай и проваливай. Вот и всё.

– Всё? – ухмыльнулась Ранита, прилаживая к волосам кипенно-белую наколку. – Ошибаешься, граф! Да это только начало!

Она посмотрела в зеркало, отперла замок и ушла, громко хлопнув дверью.

Глава 11

Сладкая месть

Ранита брела по дальнему пустому коридору, прислушиваясь к отголоскам праздника в Белом зале, – и вдруг прислонилась к стене, увешанной сентиментальными пейзажами. На пасторальных картинках весело светило солнце, пышно колосилась рожь, порхали синие мотыльки и беспечные птички – и как все это было далеко от настоящей сельской жизни, грязной работы, безденежья и безнадеги!

Слез больше не было, но главное – не осталось надежды. Только едкая злость и черное желание отомстить (всем, всем отомстить!) рвали ее сердце.

Ранита страстно стремилась отомстить Андреасу за разрушенную любовь – ни перед кем она так не унижалась, как перед этим смазливым графом! Отомстить ему же за то, что велел избавиться от ребенка! Отомстить всему графскому семейству: эти богатеи испокон веков живут в старинном замке и наслаждаются его роскошью, а ей приходится натирать люстры и, ползая с тряпкой, мыть полы. Да и этого она теперь лишена – придется с позором возвращаться в ненавистную деревню. Отомстить Генриору за придирки, отомстить бестолковому старому графу… только за то, что он граф! Отомстить Милене – она дворянка, ей можно путаться с мужиками, раз за разом выходить замуж, и никто не посмеет в глаза назвать ее гулящей! Отомстить Элли: за ней, красоткой, ухаживает молодой миллионер, а эта дурочка куксится и витает в облаках. А она, Ранита, стоит здесь, растоптанная, и вся жизнь летит под откос.