Светлана Белл – Секретное счастье (страница 8)

– Сегодня? – блестящий камушек безграничного счастья обрушился в пучину черного страха. – Зачем? Я уезжаю в понедельник. У нас еще есть время!

– Я больше не могу так. Не надо.

– Что – не надо? – чувствуя, как закипают слезы, прошептала Элли. – Мне так хорошо с тобой!

– И мне хорошо, – вздохнул Ден, крепче сжимая Эллину руку. – Поэтому пора остановиться. У тебя дворец, бал, гости, а потом город и учеба. У меня грузовик, дом в деревне и поле с картошкой. Ради тебя я готов свернуть горы, построить особняк, выучиться на инженера, зарабатывать. Но по закону мне нельзя учиться и нельзя быть с тобой, маленькой принцессой. Не нужно мне лезть в твою судьбу. Я и так уже наломал дров. Заигрался.

– Ден, разве для тебя это только игра? – всхлипнула Элли. – Ты же сам сказал, что… И ведь я тоже!

– Тоже любишь? – мягко улыбнулся Ден и, притянув к себе Элли, поцеловал ее в макушку. – У тебя вся жизнь впереди. Сегодня на балу ты встретишь своего принца – и снова влюбишься. И, наверное, так и надо.

– Нет! Мне нужен только ты.

– Зачем? Я взрослый мужчина. Я сделал ошибку. Мне в первую же ночь надо было уйти, а не бренчать на гитаре, как пацан, не сбивать тебя с толку, – удрученно проговорил Ден. «И вообще я ужасно, невыносимо виноват перед всеми…» – подумал он, вспомнив печальный взгляд Долли.

– Но ведь я тебя очень люблю… – выговорила Элли, и, раскрасневшись, прижалась мокрой щекой к груди Дена.

– Что ты, ну не плачь, солнышко, – вздохнул Ден и, не сдержавшись, поцеловал девушку в прохладную щеку, на которой блестела слезинка. Потом в другую. А потом… Он целовал Элли в лоб и волосы, крепко и сладко целовал по-детски припухшие губы. А она таяла, взмывала в небо и летала, летала где-то под круглой луной и желтыми звездами. И ни о чем ей не думалось, ни о чем не тревожилось – просто бесконечная, как ночь, любовь волнами билась в сердце.

Он резко оторвался от ее губ, тряхнул головой, сбрасывая наваждение. Крепко-крепко, как-то по-медвежьи обнял – и отодвинулся. Молча пошел к озеру, долго плескал в лицо холодной темной водой.

– С ума ты меня сводишь… – хрипло прошептал он, вернувшись, и опустился на влажную росистую траву. – Голова кружится, точно вина напился. Но нельзя нам дальше. Нет. Я мужчина, а ты подросток.

«Мне завтра семнадцать! Я взрослая!» – хотела воскликнуть Элли, но промолчала, спрятав в ладони полыхающие щеки, на которых еще не остыли горячие поцелуи. Какой он нежный, какой родной!.. Но все-таки хорошо, что Ден не настаивает на том, к чему она пока не готова. При мысли, что могло случиться «продолжение», Элли стало зябко. Но, глянув в глаза Дена, счастливые и измученные, она вновь, забыв про всё, сказала себе: «Я его люблю!»

– Смотри! – вдруг воскликнула Элли, и Ден, вздрогнув, обернулся. Перед ними возник единорог – белый, искристый, волшебный. Единорог смотрел огромными глазами, глубокими и темными, как гладь Хрустального озера, слегка покачивался и постукивал золотым блестящим копытом. В волнистой гриве сияли искры, похожие на снежинки. В ярком лунном свете единорог казался таинственным посланником, спустившимся на поляну по серебристой дорожке Млечного пути.

Элли осторожно протянула руку, и единорог не умчался, даже не отстранился – позволил прикоснуться к нежной, как лепестки роз, спинке. Ден тоже поднялся, аккуратно дотронулся до крепкого рога, сверкающего в ночном сумраке, словно первая звезда.

– Какой смелый красавец! – ласково улыбнулся Ден.

– А ты знаешь такую примету? – прошептала непослушными губами Элли. – Если единорог пришел к влюбленным, то они… обязательно… – Элли не договорила, только склонила голову к плечу Дена.

– Поженятся? – завершил он и поцеловал ее светлые волосы.

Единорог стукнул копытом – разлетелись фонтанчики-искорки, слегка коснулся головой Элли, потом Дена – и умчался, растворился в ночном лесу.

– Какое же чудо! – прошептала Элли, и Ден обнял ее за плечи. Помедлив, он пошарил в необъятном кармане куртки, что-то достал, сжал в кулаке. Произнес неловко:

– Я ведь слышал, что у тебя завтра день рождения. Точнее, уже сегодня. Так что вот. Маленький подарок.

Он разжал пальцы, и на его ладони блеснула серебряная цепочка с подвеской – медово-золотистым камушком.

– Ой! Спасибо тебе, – прошептала Элли. – Это янтарь?

– Да, всего лишь… – смущенно улыбнулся Ден. Он не стал говорить, что хотел купить цепочку с гранатом (на рубин денег точно не хватило бы – ведь половину заработка отдал Долли), но разве найдешь такую красоту в ближайших лавках?

– Что ты, это не «всего лишь», это волшебство… – Элли оглянулась на Дена, и в ее светлых глазах засеребрились счастливые огоньки. – Я мечтала, чтобы у меня осталось что-то на память об этом августе. А янтарь похож на наш костер.

– Хочешь примерить? Давай помогу тебе застегнуть.

– Хорошо, – Элли с готовностью собрала волосы к макушке, и у Дена задрожали руки. Он аккуратно взялся за цепочку, осторожно щелкнул застежкой – и не удержался, провел пальцем по тоненькой шее, по маленькому уху с сережкой-капелькой, прикоснулся к нему губами – и отпрянул. Но снова прильнул – уже к губам, наслаждаясь их прохладной головокружительной свежестью.

Они были настолько упоены сладкими, как лесная ежевика, поцелуями, что не заметили, как из палатки выбралась сонная, взъерошенная, как ворона, Ранита. Она стояла рядом, куталась в черную объемную куртку Сержа, потирала ноги, покусанные комарами, и смотрела на Дена и Элли со снисходительной усмешкой.

– И все-таки любовь!

– А тебе что? – нахмурился Ден, нехотя отрываясь от Эллиных губ.

– А то, что любовь у вас – как в школе в третьем классе. Ну ладно, играйте дальше, детки, а я пойду Сержа растолкаю. Глядишь, тоже поиграем… по-взрослому. Ты, принцесса, особо не расслабляйся, через час в замок пойдем, завтра тебе еще петь да плясать надо будет. А мне грязные тарелки таскать, – с досадой завершила она.

– Ты просто будь счастлива, – прошептал Ден, когда на востоке уже заалело небо. – Пусть у тебя всё будет, как ты захочешь.

– Я хочу, чтобы мы всегда были вместе… – проговорила Элли. – Не нужен мне бал! Никто не нужен. Только ты! Ден, ты приедешь ко мне в город? Ты найдешь меня?

– Найду на краю света, но не хочу ломать твою жизнь.

– Что ты! Ты не сломаешь. Только будь осторожен, чтобы тебе не приписали что-нибудь плохое!

– Послушай, Элли, – Ден на что-то решился, лицо его побледнело. Он крепко взял ее за руку. – Ты сейчас ни о чем не тревожься. Танцуй на балу, поезжай в город, учись. Только не давай мне никаких обещаний. Если у тебя появится жених – пусть, я всё пойму. Но если пройдет год, а ты по-прежнему захочешь встретиться со мной, ты знаешь, как меня найти. И если так случится…

– Тогда – что? – сердце Элли затрепетало.

– Тогда мы что-нибудь придумаем и поженимся. По нашим законам мы не можем быть вместе, но ведь мир-то большой. Может быть, придется уехать в другое королевство.

– Да! Уедем!

– Только не сейчас. Подождем год. Ты повзрослеешь. И если захочешь, мы тайно отправимся за море. Знаешь, в детстве у меня был друг, он часто говорил о морях-океанах. Мне кажется, он всё о них знал, мечтал стать капитаном. Жаль, что сейчас его нет, не у кого спросить про моря.

– А что случилось с другом? – прошептала Элли. – Умер?

– Не знаю, он давно уехал и пропал. Надеюсь, его мечта сбылась, и он все-таки служит на корабле. …Элли, милая, не грусти. Жизнь сама подскажет, что нам делать.

Появился Серж, не выспавшийся и хмурый, глянул на них исподлобья, неодобрительно покачал головой.

– Собираемся, – коротко сказал он. – Пора уже.

Глава 8

Посмотрите на них!

Гости начали съезжаться в Розетту ближе к пяти вечера. Дамы и господа прибывали на белых лимузинах или парадных черных автомобилях. Брат Элли, граф Андреас, прикатил на новеньком спортивном авто модного салатного цвета. Напыщенные, как всегда, сестры Вернелли прибыли в золоченой карете, запряженной шестеркой вороных лошадей («Ах, нам безразлична мода, мы почитаем старинные традиции!»). Они любили вычурность, шоу и эпатаж. А распорядитель праздника, лопоухий и смешливый господин Тишот, прилетел на маленьком домашнем драконе, которого предусмотрительно пристроил на дальнем поле для гольфа, – чтобы тот ненароком не устроил пожар.

Увидев дракона, Рик залился горячим лаем, принялся трясти тремя головами, пытаясь напугать огнедышащего змея. Но дракон, сытый и равнодушный, даже глазом не повел – только постучал для порядка по яркой траве тяжелым ребристым хвостом. Граф, ласково погладив Рика сразу по трем головам, попросил садовника увести цербера в дальний вольер в саду. «Не пугай ни дракона, ни людей, дорогой, – сказал граф обиженному Рику. – Выспись как следует и отдохни сегодня от работы».

Возле Элли, которая перекидывалась вежливыми словами с сестрами Вернелли, появился Генриор. Высокий, серьезный, подтянутый, в темно-сером парадном костюме, он походил не на управляющего поместьем, а на истинного дворянина. Искристая седина добавляла облику благородства.

– Прошу меня простить, что прерываю беседу. Граф велел передать, что приглашает в Белый зал, – церемонно заявил он и добавил просто: – Элли, вам пора, в зале собираются гости, – и поспешно удалился – у Генриора всегда было много дел.