Светлана Аксенова – Кровавая голова (страница 7)
– Максим? – осторожно позвал Олег.
– Голова в сейфе в кабинете. Код, день рождение Никиты. Вперед, охламоны, расселись! – рявкнул гость голосом дядьки и снова отключился.
Максим продолжал сладко посапывать, а Олег буквально завис в потягушках: руки и ноги судорогой свело. Попытался вылезти из кресла, путем переваливания тела через подлокотник, но удачная на первый взгляд задумка провалилась; он плашмя грохнулся на светло-серый ковер. Мягкий ворс чуточку смягчил падение, но удар по самолюбию ему смягчить не удалось.
Проснувшийся от грохота Максим, обалдело разглядывал хозяина дома, что лежал на ковре и вымученно улыбался.
– Ты чего? – растирая заспанные глаза, спросил гость. – Зарядка?
– Угу, – пропыхтел тот и, вдруг, раскинувшись звездой, облегченно выдохнул. – Отпустило…
– Кто?
– Да никто, – бодро вскочив, Олег склонился над постояльцем. – Так, глаза бирюзовые… ага… Сказать мне ничего не хочешь?
– Я что, ходил куда, да? – догадался Максим.
– Нет, в этот раз ты поменял цвет глаз и разговаривал голосом дяди Семена.
Отбросив плед, Максим тут же вскочил с дивана.
– Да ты что? А что сказал-то?
– Что голова в сейфе и даже код назвал! Еще обозвал охламонами и велел не рассиживаться! Кстати, охламоны, это любимое дядино словечко.
– И мы еще не в кабинете? – подпрыгнув от нетерпения, Максим завертелся на месте. – Куда бежать? Где он?
– На третьем этаже! Перед смертью дядька стал земли бояться, потом покажу, почему, – пояснял Олег на бегу.
Ворвавшись в кабинет, мужчины огляделись. Ничего похожего на сейф не наблюдалось.
– Загадка на загадке, – недовольно буркнул Олег. – Есть какие-нибудь мысли, провидец? – и обернулся к подельнику.
Максим же неотрывно смотрел на висевшую на стене фотографию.
– Это ты с женой и сыном?
– Да, это я с Любашей и Никиткой. Как раз перед отъездом на Селигер. Последняя фотка, где мы вместе…
– А сколько Никитке было, когда он потерялся? – спросил вдруг Максим.
Вот так именно так; не утонул, а потерялся. Сам сказал и сам же опешил и, пожав плечами, недоуменно посмотрел на Олега.
– Слушай, я сам не знаю, почему так вырвалось…
– Да забей, – в отчаянии отмахнулся тот. – Так даже лучше… Никитке как раз три годика исполнилось. А к чему ты спрашиваешь?
– Да так… просто подумалось…
– Что подумалось-то, говори! Может мы с тобой об одном и том же думаем!
– Ну… – замялся Максим. – У вас сын пропал, а меня монахи нашли… Вот и подумал, а вдруг? Да, забудь, ерунда… Как я с пляжа мог на топь попасть, это первое, а второе; Никитка летом пропал, а меня уже поздней осенью нашли. Заведомо бред…
– Погоди, – зацепился за версию Олег. – Тебя в каком году нашли?
– В девяносто девятом…
– Не, Никитка в девяносто шестом потерялся… – вздохнул хозяин. – А сколько тебе было, когда нашли?
– Ну, так как свидетельства о рождении у меня с собой не оказалось, то навскидку дали три года. Так что, фуфло, а не версия, – огорченно признался Максим.
– Мда… Жаль… – согласился Олег. – Я бы обрадовался такому сыну… Жаль… – повторил он. – Уж монахи твои наверняка отличили бы трехлетку от шестилетки…
– Наверное, – уныло отозвался несостоявшийся сын, и, подошел ближе к фотографии – А можно я ее сниму? – попросил он.
– Снимай. Интересное что увидел?
Кивнув, Максим осторожно взял фотку в руки и, разглядев украшение на платье у Любы, почувствовал, что его окатывает горячая волна.
– Брошь! – прошептал он.
– Сейф! – в унисон радостно проорал Олег.
Максим не сразу сообразил, какой сейф, при чем тут сейф… тут брошь на платье…та самая, с камнями болотными, или бронзовкой…
– Сейф под фоткой! Сейф! – тыча рукой в стену, все повторял и повторял хозяин.
Не в силах оторвать взгляда от фотки, постоялец растерянно кивнул.
– Ну, код набирай… Чего орешь-то?
Набрав цифры рождения Никитки, Олег замер в ожидании.
Мягко щелкнули замки, и сообщники в немом благоговении уставились на камень.
Да, он был точно такой же, как и говорилось в легенде. Белый с красными вкраплениями и очень похож на голову мужчины. Молодого и красивого…
– Черт подери… – вздрогнул от неожиданности Олег. – Он реально существует! Атас! И что делать? – обернулся он к Максиму. – Я его в руки не возьму…
– Почему?
– Да фиг его знает, почему… Считай это инстинктом самосохранения…
– Ладно, давай пока трогать не будем. Посмотри, там вроде конверт лежит. Его-то ты можешь достать?
– Почему я?
– Извини, но ты хозяин в этом доме.
– Аргумент… – стараясь не дотронуться до камня, Олег легко выудил из сейфа конверт. – И что тут у нас? Волшебные слова, как просить у головы желания?
Нет, то были не слова; в конверте лежал снимок с изображением той самой брошки, что украшала Любино платье на фотке. Вот теперь-то Максим смог разглядеть ее как следует. Ошибки не было, то самое украшение, что дал ему перед его отъездом в город брат Арсений.
И странно так дал…
Глава 8. Воспоминания.
…Поезд вот-вот тронуться должен, проводница уже вовсю горланит, чтобы провожающие покинули вагон, а Арсений все сказать что-то хочет, да не решается. В самый последний момент вытащил из рясы какую-то вещицу мелкую в тряпицу обмотанную, и сунул Максиму в руки.
– Держи, твое это, но в тоже время и чужое… Я тебя с ней на болоте нашел. Вот она и приведет куда надо. При людях не разворачивай, спрячь подальше, а если в городе что непонятно станет, или помощь понадобится, всегда рады тебя видеть. Помни об этом… Крепко обняв найденыша-приемыша, Арсений выскочил на перрон и долго еще шел рядом с медленно ползущим вагоном, то и дело, осеняя его крестом.
Соседи вначале с интересом поглядывали на задумчивого пассажира, которого провожал монах, наверняка из той самой Ниловой пустыни. Потом их любопытство угасло, и каждый занялся своим делом; кто завалился спать, кто чаи распивать принялся.
А Максим, сжимая в ладони тряпицу с неизвестно чем, так и сидел истуканом до самого Санкт-Петербурга и только перед самой высадкой очнулся и засунул ее глубже в сумку, и забыл.
Когда в городе заплутал, замерз, то за свитером в сумку полез и руку обо что-то поцарапал. Теперь ясно, об брошку эту. Ведь тогда еще Антон заметил кровь на руке и проблемным обозвал. Прав был бывший друг, который потом без объяснений съехал с квартиры и перевелся в другую смену. Может, Максиму и казалось, что они дружили… Что он знает о дружбе? Он, выросший среди братьев-монахов? Там в монастыре все иначе…
Когда же он понял, что передал ему Арсений? Зажав фотку, Максим рукой нащупал кресло и не глядя уселся. Когда же он увидел эту чертову брошь? Теперь-то сомнений нет; именно ее передал в поезде брат Арсений. Так, когда же, когда? Сжав зубы, парень застонал от бессилия. Догадавшись, что постоялец вот-вот вспомнит нечто важное, Олег примостился рядом и принялся терпеливо ждать.