Светлана Аксенова – Кровавая голова (страница 6)

– Кто такой?

– Тот, кто уничтожит твое войско, – ответил богатырь.

– Убью тебя, – в бешенстве зарычал Батый. – Нас много, а ты один.

– Нельзя убить мертвого, – произнес странный гость и, достав луну, притянул ее ближе.

Увидели ордынцы печать смертного лика на челе пришельца; прикрыты глаза, сжаты губы, а на шее темная борозда из которой капает кровь густая, вязкая и превращает землю под ногами в болото. Насладившись ужасом врагов, богатырь выхватил у Батыя саблю, полоснул себя по горлу и, сняв голову, вытянул ее перед собой, да принялся водить из стороны в сторону. Голова же открыла мертвые глаза, разжала губы и, сплюнув кровавый сгусток, хрипло произнесла:

– Я их вижу, хозяин!

– Убей их, – приказал богатырь и кинул говорящую голову прямо в скопище ордынцев.

Причем, если голова разговаривала, как и положено ртом, то у хозяина ее голос выходил из мощной груди. Такой раскатистый, будто гром в небе, такой оглушительно-гулкий, как камнепад в горах.

– Слушаюсь, хозяин! – радостно оскалилась голова; синие глаза полыхнули алым, взвились льняные кудри, перехваченные витым очельем, и полетела она на ордынцев.

Те давай саблями махать, пытаясь сбить ее, но куда там, только товарищей своих в капусту порубали. Искусно увиливая от острых клинков, голова хохотала и промежду делом отгрызала ордынцам уши и носы. Не выдержали чужестранные воины, побросали оружие и бросились бежать в панике кто куда, и за много верст были слышны их истошные вопли:

– Канават! Канават!

Что на татарском означало; кровавая голова.

Следующим утром Батый собрал остатки своей армии и повернул к своим степям, но

и по дороге немало народу потерял. Возле каждого леса поджидала их девица красоты невиданной; синеокая, да русоволосая. Стояла, кланялась, песни красивые пела, в которых обещала великих воинов накормить и спать уложить, и богатства несметные, что в лесу схоронены, показать. Понял Батый, нечисто дело и приказал воинам не внимать сладким речам. Да куда там, воины, очарованные девицей уже и не слышали хана и, устремляясь за наживой, попадали в болота непролазные и вместо яств и богатства встречались лицом к лицу со смертью лютой.

Тот страшный и кровавый забор дал впоследствии название селу в Осташковском районе Тверской области. Кровавый забор, кровавый тын, Кравотынь.

Вот и стоит до сих пор деревня Кравотынь на берегу Кравотынского плеса Селигера…

Глава 7. Артефакт.

Положив подбородок на сцепленные ладони, Олег молчал. Максим и не торопил его, помня, какое впечатление произвела на него эта легенда, когда он впервые услышал ее от брата Арсения, того самого монаха, что нашел его среди топи.

– Хорошо, – наконец произнес новый знакомый. – Хорошо! Допустим, я поверил в этот бред… Хочешь сказать, что дядька нашел-таки этот камень? Зачем он ему?

– Вот те раз! Сам же говорил, что он был охотником за различными артефактами! И думаю, что услышав легенду, он задался целью найти канават.

– Да за каким чертом он ему здесь нужен? Татар гонять?

– Мда-а-а, – разочарованно вздохнул Максим. – Далекий ты человек от всего мистического и волшебного. Вот твой дядька наверняка знал, что некоторые артефакты исполняют желания. А теперь подумай… Твой дядя, как его звали, кстати?

– Семен.

– Отлично! Дядя Семен всю жизнь таскался по разным странным местам. Он был богат настолько, чтобы соорудить такой дом?

– Да о чем ты говоришь, – отмахнулся Олег. – Нет, конечно. Книги у него были, много книг. Старинные, огромные такие фолианты. Все читал там что-то, читал, вот и прочитал на свою голову. Я же тебе рассказывал, что на Селигер он несколько лет подряд ездил, а потом, как отрезало. Осел на родине и давай этот дом строить, а потом и вовсе меценатом заделался! Даже не представляешь, как его в нашем городе уважали.

Сколько он добра людям сделал. А столько народу на похороны пришло! Мало того, что погребли на Тихвинском, так еще и мемориал такой отгрохали, что мне совестно стало! Мне же и пальцем ворохнуть не позволили! Город в знак безмерной благодарности все сам сделал. А у меня к тому времени свой банк был. Вот думаю, что без дядиной помощи здесь не обошлось. Знал он мою способность и тягу к цифрам. Вот дай мне рубль, я из него мигом сто сделаю. Как-то так…

– А ты тоже меценатствуешь? – поинтересовался Максим.

– Конечно, а как иначе?

– Теперь понятно, почему приняв на грудь, не боишься садиться за руль…

– Ой, ладно, что я там принял-то? – шутливо возмутился Олег. – А вообще я так никогда не делаю, честно. Просто встреча с тобой немного из колеи выбила…

– Так… – встряхнув головой, Максим нахмурился. – Мы немного отошли от темы…

Значит, дядя Семен находит на Селигере канават и привозит его сюда. Здесь же, просит его об исполнении желаний. Большой дом, много денег, яхта, и так далее… Камень исполняет, но что-то требует взамен. Помощь людям?

– Не, дядька и так добрым был, – не согласился Олег. – Помню, всегда говорил, что были бы у него деньги, то не жалел бы и помогал нуждающимся.

– Знаешь, мечтать, когда у тебя нет денег, и выполнять, когда они вдруг появились, это совсем разные вещи…

– Кстати, да, – печально усмехнулся хозяин. – Жадность людская безгранична…

Ну и что по твоему мнению мог потребовать камень?

– Да я откуда знаю! – Максим опять вскочил и засновал по гостиной. – Вообще не понимаю, как дядя Семен смог к камню подобраться? Как? В камне же душа Дамира и он неотступно с женой и дочкой. Как ему удалось взять камень и увезти его, да еще заставить желания выполнять? В голове не укладывается.

– Ой, и не так далеко и увез! Всего-то с одного болота на другое перетащил! Но хитрым дядька был до чертиков, – признался Олег. – Может, хитростью как-то…

– Добрым, хитрым. Хорошие качества, – подойдя к рифленым стенам, Максим снова принялся водить по ним рукой. – Сдается мне, не вернул твой дядька камень! Стало быть, канават где-то в доме. Только вот, где?

От такой неожиданной новости, Олега прямо-таки выбросило из кресла.

– Думаешь, эта гадость до сих пор здесь находится?

– А что, сразу гадость? – возмутился постоялец. – Вы тут благодаря этой голове можно сказать в шоколаде живете.

– Ага, и в полном одиночестве…

– Не забывай, что и кровавая голова тоже в одиночестве находится… – произнеся эти слова, Максим уставился на хозяина. – Блин… – ошарашенно протянул он. – Так может канават специально создает одиночество для хозяина, чтобы его вернули на родину?

– Да ничего себе у него методы! – заорал Олег. – Или в воду, или в болото и с концами? Он же по легенде хороший, этот Дамир. Так почему так? Или это плата за просьбу? Так предупреждать же надо!

– Я тебя понимаю, – устало отозвался Максим.

Он вдруг почувствовал приближение дикой головной боли. Мысли начали путаться, звон в ушах и далекий голос…нет скорее песня, что настойчиво преследовала его с самого детства.

Так хотелось расслышать слова этой песни…

Ах, до чего был необыкновенен мотив и нежен голос…

Перед ним замаячило встревоженное лицо Олега.

«Надо предупредить его, чтобы не пугался…» – успел подумать Максим и, с трудом удерживаясь на ногах, вцепился хозяину дома в плечи и прошептал:

– По ходу я сейчас отключусь. Просто следи за мной. Наверняка рвану на кладбище…

Нет, там я уже сегодня был. Просто следи, хорошо? И запомни; про воду, болото и с концами… не могу пока… – и парень обмяк.

Легко дотащив его до дивана, Олег уложил гостя, а потом долго сидел рядом, вглядываясь в бледное лицо юноши, все думая и гадая, ну почему же он кажется ему таким знакомым? Эти острые скулы, длинные темные ресницы и красивый размах бровей. И главное цвет глаз…

Такой же редкий, как у его Любаши. Такой ярко-бирюзовый, как у актрисы Анастасии Паниной, которую Олег постоянно сравнивал со своей женой. Не жену с актрисой, а актрису с женой. Не Люба была похожа на Панину, а Паниной повезло немного быть схожей с Любашей.

Вот она любовь, любовь, а потом раз, и с концами…

И только сумочка посреди болота…

Олег нахмурился. Что там Максим пролепетал перед обмороком? Вода, болото и с концами? О чем это он? Бредил, может…

Ладно, придет в себя, расскажет…

Заварив крепкий кофе и набив трубку восточным табаком, Олег уселся в кресло и, закинув ноги на столик, приготовился наблюдать и ждать. Но ничего сверхъестественного и непонятного не происходило. Максим спокойно спал всю ночь, и только перед самым пробуждением ему все-таки удалось напугать Олега, который к тому времени уже расслабился и никаких особых вывертов не ожидал.

Глубоко вздохнув, Максим вздрогнул и зашевелился.

– Выдрыхся? С добрым утром! Всю ночь тебя сторожил, сторожил… – потягиваясь, Олег хотел было отмочить какую-нибудь хохму, но встретившись с темными глазами гостя, прикусил язык.

А с чего он вообще решил, что у этого парня глаза-бирюза? Совсем, что ли вчера запарился? Темные, как чертова ночь…

Такие же темные, как у дядьки покойного…

Да что за наваждение такое, в самом деле?