Свенья Ларк – Слуга отречения (страница 19)

– Вон там, на углу, жил Рудольф, помнишь? – спросил вдруг Тео.

– Интересно, он ещё жив? – Вильф пнул лежащий под ногами осколок битого кирпича. – Ему сейчас должно быть, наверное, под сто, но он же всегда был живучий. Может быть, ещё и ходит где-нибудь… с роллатором. В церковь, например. Молится об отпущении грехов, как оно тут принято… А что, хотел бы его навестить? – ухмыльнулся он вдруг.

– И отпустить грехи? – фыркнул Тео. – Пожалуй, это пока не совсем мой профиль. Хотя попробовать было бы интересно.

– Кто бы мог подумать, что из всей этой горемычной нации мы одни… – Вильф оборвал себя. – Нет, не люблю я здесь бывать. Слишком много воспоминаний. Хотя… В этом городе я впервые принял зверя. Такое не забывается.

– «Как же мог бы ты обновиться, не сделавшись сперва пеплом?» – улыбнувшись, процитировал Тео. – Или, может быть, тебе стоило лучше родиться уже в это время? – в его голосе послышалась ирония.

– Я родился в хорошее время, – возразил Вильф. – Оно многому меня научило. И иначе я не встретил бы тебя.

Тео накрыл его ладонь своей.

– Пойдём вниз, – сказал он. – Хочу пройтись по земле и ещё посмотреть на город.

Верена вывалилась из лифта и привычно хлопнула ладонью по выключателю около лестницы. «Дома, – подумала она, – господи, ну наконец-то дома». Она, конечно, понимала, что всё случившееся с ней в последние дни никуда не делось, но, когда можешь наконец зайти в собственную квартиру, повесить ключи на придверный гвоздик и поставить на пол пакеты из супермаркета – это дорогого стоит. И можно хотя бы ненадолго выдохнуть и притвориться, что нормальная жизнь… это всё ещё её жизнь. И что она сама всё ещё нормальная.

«Сделаю сегодня пасту. С креветками. Или с шампиньонами. Выпью бокальчик белого. И пошло оно всё к чёрту…»

На кухне горел свет. «Наверное, Луиза опять что-то готовит», – недовольно подумала Верена. Ну вот, значит, это надолго, значит, паста отменяется, значит, придётся обойтись пиццей из духовки…

– Привет, как жизнь? – бросила она, распахивая кухонную дверь. – Как твоя…

Верена замерла, не докончив фразу.

…её соседка лежала в странной, изломанной позе на сером линолеуме около плиты, раскинув руки. Глаза её были закрыты, тёмные волосы разметались по полу. На кухонном столе стояла чистая чашка – любимая Луизина кофейная чашка с Микки-Маусом, и закипал чайник.

Стряхнув первую оторопь, Верена опустилась около неё на колени.

– Эй… что с тобой? Луиза? Э-эй… – она взяла девушку за плечи. Голова той безжизненно мотнулась в сторону.

Господи…

Дышит? Не дышит? Верена сжала обмякшую руку соседки, пытаясь нащупать пульс.

Ничего не понять.

Так, успокоиться. Что бы с ней ни случилось, оно случилось недавно, ведь верно? Сейчас надо просто взять из комнаты телефон и позвонить сто двенадцать…

Верена услышала, как в прихожей за её спиной защёлкивается замок.

Дверь в её комнату была открыта, был включён белый бумажный торшер около стола. А рядом с торшером стоял рослый рыжеволосый мужчина лет сорока и с любопытством разглядывал фотографии в картонных рамках, расставленные на книжной полке. Другой, с пронзительными льдистыми глазами и очень светлыми, почти белыми волосами сидел в плетёном кресле-качалке у распахнутого окна и задумчиво подбрасывал на ладони маленький декоративный ножичек – сувенир из Африки, который прежде на тонкой цепочке висел на стене над её письменным столом. Ножичек высоко взлетал, переворачивался в воздухе, но неизменно приземлялся остриём мужчине на ладонь и почему-то застывал, непонятным образом удерживая равновесие, а потом тот подкидывал его опять.

– Ч-то… что всё это значит? – пробормотала Верена, замирая на пороге. – Кто вы такие?

Мужчины обменялись взглядами.

– Теодор, – сказал блондин в кресле у окна.

– Вильфрид, – улыбнулся рыжеволосый.

– И-и… что, ваши имена должны мне о чём-то сказать? – спросила она, не двигаясь с места.

– Пожалуй, нет, Верена. Не должны, – медленно произнёс тот, что называл себя Теодором. – Но было бы страшно невежливо с нашей стороны совсем не представиться, как ты думаешь?

– Откуда вы меня знаете? Что вам от меня нужно?

– Позволь, я попробую объяснить, – начал рыжеволосый. – Совсем недавно тебе в руки попалось два очень необычных браслета, которые ты решила примерить… – он подошёл ближе и взял неподвижно стоящую Верену за руку. – А теперь от них осталось… – Мужчина провёл жилистым пальцем по тыльной стороне её запястья, прослеживая тонкий розовый след. – Осталось только вот это…

Ладонь внезапно что-то болезненно царапнуло. Верена опустила взгляд и вскрикнула, выдёргивая руку из… огромной птичьей лапы с острыми, отливающими металлом когтями.

Алекс проснулся словно бы от короткого укола в сердце. По давней привычке он сразу же сел на кровати и потёр руками лицо. Сквозь жалюзи на окне спальни пробивался тусклый розовато-сумеречный свет. За окном размеренно кричала какая-то ранняя утренняя птаха; больше всего эти звуки были похожи на скрип плохо смазанной двери.

В груди сжималась глухая тревога, запястья покалывало.

Что-то было не так.

Алекс потянул с прикроватной тумбочки мобильник, чтобы посмотреть время, и тут же, чертыхнувшись, выронил его на палас.

Лежащая рядом Диана пошевелилась и медленно открыла глаза.

– Бог ты мой, Хаук, в чём дело? – сонно произнесла она. – У тебя же сегодня выходной…

– Мне неспокойно, – сумрачно проговорил Алекс. – Верена…

Не закончив фразы, он встал, поднял с пола телефон и босиком вышел на балкон.

Жгучее австралийское солнце только-только начало восходить; за кромкой леса на горизонте виднелся лишь узкий его пурпурный краешек. Влажный воздух окутывал прохладой, ароматами сырой после ночной грозы листвы и близкого океана. На поверхности маленького бассейна во дворе плавало несколько крупных вытянутых ярко-зелёных листьев и одинокая корявая веточка.

Пару минут спустя, запахивая на груди кокетливый шёлковый халатик с танцующими тигрятами, на балкон вышла Диана.

– Ну напиши ей, если волнуешься, Хаук, в самом деле, – она взяла с ажурного стеклянного столика сигареты и тут же щёлкнула зажигалкой. – Мы ведь давно не в девятом веке и уже даже не в девятнадцатом…

– Я написал ей только что, – Алекс повертел в руках телефон. – Ни одно сообщение не доставлено. Нигде.

– Ну, может быть, она спит и отключила телефон. Или аккумулятор сел, – Диана сладко зевнула, прикрывая рот рукой.

– В Берлине сейчас восемь вечера вчерашнего дня, она не может спать.

– Может, вышла куда-нибудь и забыла дома…

– Искра, ей двадцать лет, эти дети никогда не расстаются с телефонами!

– Ну тогда, может, она в душе, – сделала последнее предположение Диана. – Хаук, – женщина подошла и обняла его за плечи, – Пуля же сделала ей маячок, мы бы все поняли, если бы кто-то из них оказался рядом… Я бы поняла.

– Пуля… – пробормотал Алекс, нервно прохаживаясь по балкону взад и вперёд. – Надеюсь, ей хватило ума не говорить девчонке, что на ту может начаться охота. С Пули ведь станется…

– Мы ведь уже говорили об этом, Хаук. – Диана присела на балконный диванчик. – Прошло немало времени. Если бы они действительно отследили её активацию…

– Да знаю я! Знаю! Всё равно… – Алекс рассеянно взял из плетёной корзинки на столе крупный переспелый красный квандонг и нервно откусил от него разом половину. – У меня сердце не на месте… не знаю почему. Ни в одном мессенджере звонки не проходят… чёрт!

– Так позвони ей напрямую, – посоветовала Диана. Чувствовалось, что ей тоже передалось беспокойство Алекса.

Алекс кивнул, набирая номер.

Шли длинные гудки.

…Верена могла поклясться, что сделала это не задумываясь, как и тогда, в тот жуткий день в университетском кампусе. Отшатнувшись, она вскинула к груди сжатые кулаки и сразу же почувствовала, как от солнечного сплетения по рукам и животу разливается тепло, и поняла, что очертания её фигуры размываются, а руки начинают светиться ровным золотистым светом. Зрение изменилось, и она неожиданно увидела, как сквозь лица её непрошеных гостей проступают странные, гротескные черты существ, похожих на птиц и ящериц одновременно. Верена сглотнула, прижимаясь к стене.

– Неплохо… нет, совсем даже неплохо, – рыжеволосый, назвавшийся Вильфридом, прицокнул языком. – Настоящая Лунита, правда, Тео?

– Не приближайтесь ко мне, – хрипло прошептала Верена, затравленно глядя на него.

– Тс-с-с… Сядь, Верена, – с ноткой насмешки проговорил Тео, не поднимаясь с кресла. – Я полагаю, нам удастся обойтись без антуража из дешёвой криминальной драмы, как ты думаешь? Ну там верёвки, кляпы, наручники, клейкая лента… – сидящий мужчина подавил смешок и посмотрел на ножичек, всё ещё балансирующий на его ладони. – Всякие колюще-режущие предметы, калёные щипцы… Или что там у вас ещё сейчас в моде? Я надеюсь, ты понимаешь, что никому из нас не нужен этот фарс.

– Надо же, какое… обнадёживающее начало, – одеревеневшими губами выговорила Верена. – Что вы сделали с Луизой?

– Просто спит, – отозвался Вильфрид. – Я не очень люблю убивать без нужды.

У Верены поползли мурашки по коже от его тона. Как загипнотизированная, она сделала несколько шагов вперёд и присела на разобранную постель.

– Вот молодец. И отпусти зверя, – посоветовал Тео. – Это всё равно тебе ничем против нас не поможет, поверь мне. Только силы потеряешь, а силы никогда лишними не бывают, как ты думаешь? Мы хотим поговорить.