Свенья Ларк – Слуга отречения (страница 21)

Но всё равно всё было таким странным – и чужим, совсем чужим. Хотя донья Милис всегда была добра к нему, и отвечала Тиму на все его вопросы, когда он решался их задавать, и учила осваивать техники скачка и стяжки, и рассказывала ему разные истории о Погибшей Планете. Но Правительницу он видел в последнее время совсем редко, остальные же…

– Тебе чего, так жалко бедолагу Вельза, что ли? – хмыкнул Кейр. – Да ну поделом же ему досталось, нечего было язык распускать, целее б остался. Тем более что он уже опять как новенький.

– А что, если бы тебе тоже вот так вот… досталось? – медленно спросил Тим.

– Мне-е-е? – протянул Кейр, подгибая под себя одну ногу. Нахмурился. – Ну… знаешь, это определённо было бы не айс, но тоже было бы поделом, наверное. Не гавкай, пока не дорос.

– Значит, тебе нравится здесь?

Кейр всплеснул руками:

– Да ты что! Тебе же мир предлагают, бро. Весь мир, ага? И нечеловеческую силу. Какой дурак вообще может от такого отказываться! То есть, конечно, за это надо платить. Ну… – он запнулся. – Может, и кровью иногда. Но это… ну, как бы правила игры, что ли, так? Нарушаешь правила – огребаешь по морде. А ты что, видел где-нибудь другую жизнь?

Тим медленно покачал головой.

– А знаешь, ты прав, – сказал он. – Пожалуй, не видел.

Верене хотелось кричать, но мышцы глотки как будто свело судорогой, так что она не могла издать ни звука. Она пятилась и пятилась от двух наступающих на неё высоких клювастых фигур, нереальных и жутких, как оживший ночной кошмар, пятилась, пока не упёрлась спиной в подоконник.

Из открытого окна тянуло ночной прохладой. Далеко-далеко внизу сигналили машины.

…раньше под её окнами был пустырь, и каждый декабрь там разбивали рождественскую ярмарку с колесом обозрения…

Верена прижала руки к груди и сделала глубокий вдох враз пересохшим горлом, розовые шрамы на запястьях как будто полоснуло бритвой.

У неё ничего не получалось.

Острые загнутые когти на отливающей воронёной сталью жилистой лапе одного из монстров ярко вспыхнули, засветились тусклым синим светом и вдруг начали удлинняться.

…Однажды вечером с колеса обозрения, из самой верхней кабинки, спрыгнул мужчина и разбился насмерть. Интересно, кого он увидел перед смертью? Кто его подтолкнул?..

…Она ведь сумела это сделать тогда, в кампусе. Пуля учила её держать равновесие в воздухе.

Как же страшно…

Кончики кривых стальных когтей, словно примериваясь, коснулись левой стороны её груди, надрывая тонкий джемпер, и Верена успела разглядеть, как свечение их начинает легонько пульсировать в такт с ударами её безумно колотящегося сердца. Показалась кровь.

В следующий миг монстр отвёл страшную мускулистую лапу для удара.

«Мамочка, папочка, пожалуйста, простите меня…»

Верена резко оттолкнулась ногами от пола, опрокидываясь навзничь, и полетела вниз.

Внутренности обожгло плеснувшим адреналином, она раскинула руки, зажмурившись от ужаса, – и тут за спиной её распахнулись гигантские серебряные крылья.

Верена понимала, что ей надо бежать, надо как можно скорее вновь становиться человеком и нырять вниз, в толпу, может быть, в метро или в переполненный автобус, и тогда может быть, только может быть, она выиграет время, и они её потеряют. Всё её существо кричало об этом, но она понятия не имела, как ей это сделать. Верена физически не могла больше отпустить зверя, от дикого страха будто бы вовсе разучившись им управлять.

«Чтобы взлететь, надо остановить взгляд на точке, в которую хочешь подняться, и потянуться к ней», – вспомнила она наставления Пули.

…Верена подняла глаза на серебристый шар телебашни, светящийся на фоне иссиня-чёрного беззвёздного неба.

Её как будто подхватило восходящим воздушным потоком и стремительно потянуло вверх, кувыркая на лету. На миг она с невозможной высоты увидела собственный дом, розовую крышу торгового центра, тускло светящиеся в темноте ниточки улиц и тёмную изогнутую полосу Шпрее, исчёрканную полосками мостов, – а потом земля косо ушла вбок, а к Верене с двух сторон метнулись две огромные крылатые тени. В темноте ночного неба блеснули пылающие пурпурно-алым глаза с вертикальными зрачками. «А ведь я сперва ещё мог бы сделать это быстро, малыш…» – каким-то образом услышала она странный вибрирующий голос над самым ухом, нет, не над ухом – просто у себя в голове. И рванула прочь.

…это было слишком похоже на сон – тот самый, когда понимаешь, что охотник рано или поздно всё равно настигнет тебя, но не можешь остановиться, и начинаешь задыхаться, не умея проснуться, и всё убегаешь, убегаешь… Верена понимала, что эта дикая гонка не может продолжаться долго, что совсем скоро она попросту совсем выбьется из сил, а в огромном, освещённом выглянувшей из-за облаков полной луной открытом пространстве ей будет уже совсем некуда спрятаться или укрыться.

На миг ей вдруг показалось, что она больше не слышит своих преследователей. «Может быть, оторвалась?» – подумала Верена со слабой искоркой проблеснувшей надежды… и тут же прямо перед ней из облаков, словно из ниоткуда, вынырнул кроваво-медный силуэт, распахнувший два огромных блестящих крыла, а второй монстр-птица со светящимися металлическими когтями материализовался у Верены над головой и тут же кинулся на неё сверху. Верена успела только увидеть его хищный распахнутый клюв и понять, что скорость слишком велика, что она не успеет даже увернуться… И тут произошло что-то странное.

У неё над головой внезапно раскинулась сеть из сотни тонких струящихся золотистых лучей, переливающихся в лунном свете. Жуткая полуптица с размаху врезалась в них, и мощные лапы на миг завязли, не давая ей снова взлететь.

Верена глянула вверх и увидела, как откуда-то со страшной высоты, словно по невидимой лестнице, к ней скачками приближается гигантская, расплывающаяся в воздухе золотистая фигура, похожая на лисицу и на собаку одновременно, а за ней – полупрозрачный силуэт кошки со странно удлинённой, почти медвежьей мордой, неправдоподобно крупными лапами и далеко выпущенными когтями. Росомаха…

Диана! Алекс!

Росомаха оскалила клыки и бросилась вперёд, хлеща себя по ногам длинным пушистым хвостом. Золотая сеть над их головами, располосованная стальными лезвиями птичьих когтей, медленно осыпалась вниз тысячей пылающих лоскутков, а удерживаемый ею монстр резко рванул вверх и тут же, всего секунду спустя, внезапно оказался прямо у Верены за спиной. В то же мгновение она почувствовала жгучую, мучительно режущую боль под правой лопаткой, почувствовала, как волной накатывает слабость и как всё начинает расплываться перед глазами. Белая кошка-росомаха прыгнула на птицеголового сбоку, отталкивая Верену в сторону мощным телом, и та услышала в своей голове непривычно искажённый и какой-то шипящий, но всё равно знакомый женский голос:

«Вни-из! Вниз-з-з! Крылья! Кокон! Вс-спомни…»

Кажется, Верена мысленно закричала что-то и даже услышала какой-то ответ – а потом начала бесконечно долго падать, падать, падать в пылающую редкими огнями тёмную бездну. Всё тело её кричало от пронзительной боли, но Верена понимала, что просто не в состоянии сейчас поставить хоть какой-нибудь блок, одновременно удерживая крылья, – ей просто не хватит сил.

Тёмная земля внизу, облитая лунным светом, стремительно приближалась, и Верена уже могла различить под собой блестящую, как зеркало, гладь воды. Её перевернуло в воздухе, и она судорожно дёрнулась в сторону, понимая, что жизненно важно приземлиться сейчас на твёрдую землю, а не в середину наверняка уже ледяного в октябре озера.

Верена скрестила на груди кулаки и всем телом ощутила, как фигура её начинает вибрировать и словно бы сжиматься, втягивать в себя свет – и тут же поняла, что у неё закладывает уши, как в самолёте. Она отчаянно попыталась почувствовать вокруг себя тёплое, густое, уплотняющееся облако, растягивающееся на ширину раскинутых рук…

Видимо, помог адреналин – её тело в самом деле внезапно окутало ровным сухим теплом, а в следующую секунду по лицу уже с силой хлестнули ветки деревьев, и Верена рухнула на землю.

«…всё получилось? Иначе я ведь потеряла бы сознание», – краешком мелькнула рваная мысль. Вся правая половина спины и правая рука онемели. Верена со стоном дотянулась до неё левой и почувствовала под ладонью липкое и мокрое.

А в небе продолжался бой, и зрелище это было нереальным и жутким одновременно. Вот одна крылатая фигура – крылья, кажется, уже раскинулись на полнеба и закрывают луну, – с размаху вонзает когти в загривок гигантской серебряной кошке, и тут же сверху на неё прыгает лис, вцепляется зубами в крыло и отбрасывает в сторону.

Крылатого относит вниз по странной изломанной дуге, кувыркает в воздухе, и лис немедленно ныряет за ним, а потом, напружинившись, прыгает; зубы смыкаются у того на горле, когти на тяжёлых лапах впиваются в живот. Второй монстр кидается к первому, мгновенно прикрывая его от атаки жёсткими крыльями и встречает лиса мощным ударом металлического клюва…

Каким-то образом даже в человеческом теле Верена продолжала слышать злобный полуптичий клёкот и далёкие яростные голоса своих друзей.

«Наш-ша…» – «Убирайс-ся…» – «Поплатишьс-ся!» – «Не уйдёшь…» – «Акеру…»

«АКЕ-Е-Р-Р-РУ!!!»

От последнего слова, почти одновременно выкрикнутого обоими крылатыми, у Верены зазвенело в ушах. И тут она увидела, как фигуры двух монстров окутывает мутной рябью, как они словно бы вплавляются одна в другую и как мгновением позже вновь распахивает красно-стальные крылья гигантская тварь с двумя птичьими головами, извивающимися на длинных змеиных шеях…