Свенья Ларк – Слуга отречения (страница 23)
– Мне нравится твоя уверенность. Уверенность означает успех, – Тео улыбнулся, отодвигая ногой загородившую проход в комнату бетонную плиту, и сразу же подошёл к широкому оконному проёму.
На позеленевшей медной петле болталась одинокая старинная оконная створка, в которой блестели осколки стекол. Здание вообще удивительно неплохо сохранилось для места, оставленного жителями более полувека назад. Снаружи по красным кирпичным стенам кое-где вился плющ, а в комнате местами были ещё заметны остатки отделки, стояли скелеты пыльной полуразвалившейся мебели и даже виднелись кусочки мутных зеркал в двух облезлых рамах.
– …вот увидишь, – продолжал Вильф, далеко выпущенными когтями методично превращая в щепки пинком снесённую с петель дубовую дверь. – Увидишь однажды, когда я сам, лично, вот этими вот самыми руками сдеру с него его вонючую рыжую шкуру… – он шагнул к одиноко стоящему в углу древнему письменному столу без одной ножки, разломил его пополам рубленым ударом ладони и с треском наступил сапогом на обломки. – Сделаю из неё… коврик… чтобы не сидеть на холодном полу во время бесед с Владетелем…
– Вот уж где холод меня совершенно точно ещё никогда не донимал, – рассеянно отозвался Тео, продолжая смотреть на улицу.
Вильф нанёс в стену ещё один мощный кручёный удар ногой, и на пол за спиной у Тео с закладывающим уши грохотом обрушились одна за другой три тяжёлых потолочных балки. За окном испуганно загалдели птицы. Вильф помотал головой, стоя в туче поднявшейся под потолок густой серо-коричневой пыли, и внезапно оглушительно чихнул. Тео наконец обернулся, с трудом удерживаясь от смеха, потом подошёл и положил руки тому на плечи.
– Уймись, воин, – посоветовал он. – Остынь. Одна битва – это ещё не вся война, ты же это прекрасно знаешь. Так что прибереги лучше свой роскошный орлиный темперамент для каких-нибудь более интересных… и приятных занятий. Иди-ка лучше вот сюда, полюбуйся. Нет, ты полюбуйся, полюбуйся. Как тебе это нравится, а?
Вильф глубоко вздохнул и вслед за Тео подошёл к окну, рассеянно растирая окровавленные костяшки.
– Ого, какие знакомые лица, – присвистнул он с весёлым удивлением секунду спустя.
– А ты думал, я позвал тебя сюда только ради болтовни?
– Честно говоря, у меня были самые разные варианты, – отозвался Вильф, облокачиваясь на подоконник. Потом смахнул с облупившегося дерева два прилипших кленовых листа и снова заинтересованно посмотрел вниз. – Но вот такого среди них не было точно.
Прямо под окном, на заросшем редкой, уже почти полностью пожелтевшей травой речном берегу стояло десятка два молодых мужчин, преимущественно в чёрных косухах. Вот один из них что-то коротко сказал и отступил на два шага назад, а потом медленно сжал кулаки и торжественно свёл их на груди. Его фигуру окутало золотисторозовой в лучах вечернего солнца дрожащей дымкой, но через миг дымка схлынула, а к людям, красуясь, повернулся на напружиненных лапах крупный полуволк-полуобезьяна. В отшатнувшейся толпе послышался слитный невнятный вздох.
– А мне вот тут, понимаешь, совсем недавно сделалось любопытно… – насмешливо проговорил Тео. – Он ведь совсем неплохо уже обжился, наш ворюга, не находишь? Захотелось посмотреть, чем же он там занимается… в свободное от нас время…
Пока он говорил, от толпы отделился, делая шаг вперёд, широкогрудый крепыш в белой обтягивающей мускулистый торс майке, джинсах и тяжёлых бутсах. Существо с волчьей головой что-то коротко приказало, и крепыш опустился на колени, а потом медленно склонил лицо к самой земле.
– Фантазия, конечно, скудновата, – задумчиво заметил Тео. – Как ты думаешь?
Черноголовый монстр положил коленопреклонённому парню на волосы страшную длиннопалую лапу, снова что-то сказал, и тот опять поднял голову, прикладываясь к лапе губами. Вильф, улыбаясь, покачал головой, потом не выдержал, приложил ладонь ко рту и громко фыркнул, закатывая глаза.
– Мо-ой бог… Да уж, фантазия просто… просто… с какой стороны ни посмотри, – проговорил он, запинаясь от смеха. – Дай исполнение… хромает. Может, нам стоит записать малыша в театральную студию?
Парень в белой майке поднялся с земли, в толпе снова раздался тихий шелест, и люди медленно, то и дело оглядываясь, направились в сторону полупотонувшего пирса, около которого было пришвартовано несколько крупных моторных лодок. Тео некоторое время наблюдал за тем, как они один за другим отплывают от берега, облитого последними лучами алого заката, и как чёрный полуволк провожает их глазами, не двигаясь с места. Потом мужчина сделал лёгкое движение рукой, пуская из окна вниз крошечную серебряную стрелку. Стрелка клюнула тёмную фигуру меж лопаток; та вздрогнула и пошатнулась, резко оборачиваясь и задирая вверх ушастую голову.
– Закончил? – ласково спросил Тео. – Тогда будь так добр, подойди-ка сюда на минутку…
Чёрный полуволк отчётливо дёрнулся.
Вильф, утирая глаза исцарапанной ладонью и всё ещё продолжая улыбаться, закинул ногу на ногу, поудобнее устраиваясь на подоконнике.
– И что же это у нас здесь такое было, а? – обманчиво мягко начал Тео, медленно подходя к Кейру, который так и не успел, а может, просто не решился вернуться из зверя.
Тео, напротив, не покидал человеческого облика, но его прищуренные глаза явственно блеснули алым на последнем слове:
– Рукоположение, должно быть? Или, может, посвящение в рыцари? – он насмешливо приподнял бровь. – Так не терпится стать прославленным вождём, я правильно тебя понимаю? А может быть, ты уже даже готов принять свой первый бой во славу тули-па, как ты думаешь? М-м?
Когда Тео оказался от него на расстоянии полушага, Кейр рефлекторно отпрянул, вскинув длинные руки-лапы в неопределённом защитном жесте, и сразу же, явно тоже практически против воли, выпустил из полуобезьяньих пальцев короткие стеклянные когти, оскаливая зубы на чёрной косматой морде.
– Споко-ойно, малыш, – рука Тео внезапно перехватила его покрытую густой колючей шерстью ладонь за большой палец и резко вывернула её в сторону.
Полуволк снова дёрнулся, задавленно скульнув.
– В отличие от тебя… маленькой сопливой твари с непомерным самомнением… я стал тули-па уже сотню с лишним лет назад и с тех пор ни единого дня не провёл впустую, – неторопливо продолжил Тео, медленно усиливая нажим. – Так что просто поверь, что ты не хочешь…
Вторая рука сжала шерсть на тёмном загривке, наклоняя лобастую голову всё ниже.
– …очень сильно не хочешь проверять это…
Шею Кейра кольнуло острое.
– …на собственной шкуре. Или всё-таки хочешь? Как ты думаешь?
– Н-нет…
– Значит, мы с тобой друг друга поняли, так? – Тео снова потянул его голову вверх и заглянул Кейру в глаза, всё дальше выкручивая в сторону его кисть. Послышался отчётливый мокрый хруст, и полуволк хрипло взвыл, судорожно хватая воздух открытой пастью с вываленным красным языком. – Не слышу!
– Да…
Стальные когти проехались по косматой морде с прижатыми ушами:
– Всё ещё не слышу!
– Я… был неправ.
– Вот и отлично. А теперь пшёл прочь с глаз моих… пиж-жон паршивый.
Он разжал хватку и отступил, и Кейр мешком рухнул на засыпанный облупившейся краской деревянный пол, но не издал ни звука. Скривившись и сжав зубы, он крепко сдавил левой длиннопалой лапой запястье неподвижно висящей правой; тонкие пурпурные линии на покрытых шерстью руках тускло, неохотно засветились, но Кейр не ушёл в скачок, а лишь медленно, протяжно выдохнул, отпуская зверя. На лице Тео мелькнула едва различимая тень интереса; Вильф подпёр рукой подбородок, наблюдая за парнем с просыпающимся любопытством.
Морщась и глубоко дыша от боли, тот утёр кровь с располосованного лица, а потом с трудом поднялся на ноги, повернулся лицом к Тео, всё ещё не убравшему когти, вытянул руки вдоль туловища, опустил голову и, закусив побелевшие губы, молча замер без движения.
Прошло несколько бесконечных секунд.
– Ступай, – негромко сказал ему Тео наконец.
Кейр с шумом втянул в себя воздух – похоже, он всё это время задерживал дыхание, – и, не поднимая глаз, с явным усилием вновь свёл ладони; силуэт его плавно исчез в мутном облаке тёмно-бордовой ряби.
– Нет, а ты знаешь… – задумчиво произнёс Вильф. – Знаешь, мне кажется, если парню немного помочь… из него со временем, может быть, и выйдет толк.
– …вот так, Верена, – подытожил Алекс, откусывая от гигантской, в руку толщиной, завёрнутой в серебристую фольгу шавермы. – М-м-м, вот умеют же у вас здесь делать фастфуд, а… Так что я уже никогда теперь не узнаю, какой путь проделали эти браслеты перед тем, как их преподнесли моему отцу. В те времена украшения были одной из валют, поэтому их путь мог быть очень, очень долгим…
Мужчина и девушка стояли на берегу канала, опираясь локтями на мокрое от недавно прошедшего дождя металлические ограждение, и смотрели на беспокойную серую воду. Воздух вокруг терпко и горько пах влажной землёй и опавшими листьями. На противоположном берегу возвышалось высокое светло-коричневое кирпичное здание, словно бы покоящееся в облаке тёмно-красных и золотистых древесных крон. На зелёной лужайке напротив, выходящей к самой воде, несколько пожилых женщин в креслах-каталках кидали кусочки багета прогуливающимся по берегу пёстрым уткам с тёмными хохолками и яркими оранжевыми крыльями.