Свенья Ларк – Слуга отречения (страница 24)
– Эта какая-то больница, да? – с любопытством спросил вдруг Алекс, кивая на здание.
– Вроде бы да, – рассеянно пожала плечами Верена. – Госпиталь, кажется… А что было дальше?
– Дальше… Дальше, Верена, всё было, в общем-то, совершенно так, как только и могло быть в то время… – Алекс помолчал, глядя на молодого длинноволосого парня с веслом, скользящего по самому центру канала на широкой надувной доске. – Один из них называл себя берсерком – люди Севера верили, что тем дан дар обращаться в животных и обретать нечеловеческую силу… Так я впервые увидел битву тули-па и ни-шуур. Прямо там, в открытом море. И там же мне пришлось принять свой первый бой…
– В двенадцать лет? И тебя назвали «любимцем валькирий», потому что ты победил?
– Ну… по тем временам это не считалось таким уж юным возрастом. Но нет, прозвище появилось только годы спустя. Тогда я не победил. Но я выжил, а это уже было немало.
– А валькирии… – начала Верена. – Они тоже…
– Да, – Алекс вдруг чему-то мечтательно улыбнулся. – Да, Верена, они тоже.
На поляну напротив вышел худощавый усатый мужчина в зелёной шапке с пушистым помпоном, держащий подмышкой маленький складной синтезатор. Он аккуратно поставил синтезатор на траву, кинул себе под ноги распахнутый чехол, сел на раскладную скамеечку и положил пальцы на клавиши. В сыром воздухе звонкими брызгами разнеслись нежные звуки какой-то смутно знакомой, явно классической мелодии.
– Так странно… получается… – Верена на секунду замолкла, подбирая слова. – Получается, что ты на самом деле даже и не русский, так?
– Если так смотреть, я русский последние триста с лишним лет… – покачал головой Алекс. – Почти четыре столетия – это десяток человеческих поколений, если не больше. А даже из людей мало кто сможет с уверенностью сказать, к какому народу относили себя все их предки в десятом колене, верно? – он усмехнулся. – Знаешь, за тысячу лет размываются границы. Слишком часто видишь, как меняются языки и очертания государств, как строятся и рушатся империи. И очень быстро начинаешь понимать, что мир един, и он – единственный твой дом. Перестаёшь мерить человеческими мерками, потому что если в бессмертии мерить человеческими мерками, то у тебя нет никаких шансов остаться человеком. Это тот путь, которым пошли тули-па, понимаешь? Это тот путь, которым они идут сейчас, и ведёт он к уничтожению…
Мимо них проплыл крошечный белый прогулочный теплоходик, оставляющий за собой длинный пенный след. С его палубы доносилась громкая ритмичная музыка и дружный смех. Алекс задумчиво проводил его взглядом и протянул присевшему рядом с ним на ограждение нахохленному воробью последний кусочек лаваша.
– У вас такой огромный, такой пёстрый, такой удивительный мир, а вы совсем его не бережёте, – вздохнул он. – Вас вечно разделяют на разные лагеря по происхождению, по количеству доходов, по вере в загробную жизнь, по языкам, на которых вы говорите, – и вы веками принимаете всё это за чистую монету и верите в это, до хрипоты, до крови спорите, кто же из вас достойнее остальных, не понимая, что все вы в одной лодке и что настоящий враг един. И враг этот которое столетие с успехом использует принцип «разделяй и властвуй»… Эх… Ладно, – он смял фольгу и метко зашвырнул серебристый комочек в переполненный оранжевый мусорный бак. – Что-то я увлёкся.
– Они ведь ещё вернутся, да?
– К сожалению, этого не избежать, Верена. Мне жаль, правда, страшно жаль, что всё это случилось с тобой… именно так, как случилось. И ты просто умница. Ты стала одной из нас… конечно, рано или поздно ты всё равно встретилась бы с кем-то из них, это было неизбежно… Но я очень надеялся, что это произойдёт… хотя бы немного позже.
Алекс снова на несколько секунд умолк, потирая подбородок и разглядывая пёстрый, усыпанный разноцветными лампочками плавучий ресторанчик, пришвартованный на противоположном берегу канала под развесистыми плакучими ивами, раскачивающиеся на ветру ветви которых полоскались в воде.
– Я не думал, что они так опасаются изменения баланса сил, – сумрачно сказал он наконец. – Это, конечно, не значит, что мы в преимуществе, – тут же оговорился Алекс. – Всё-таки Са-Пи объединяет их всех, в разных концах земли, а мы разобщены и узнаём друг о друге только по счастливой случайности…
– Я всё равно не понимаю… – беспомощно сказала Верена, переплетая пальцы и глядя на свои руки. – Просто не понимаю, как вообще люди попадают к ним?
– Всё бывает очень, очень по-разному в этой жизни, Верена. Кто-то получает память тули-па, и у него с того момента уже только одна правда. Большинство, конечно, получает только силы, и… дальше у каждого начинается своя собственная история.
– А вот Пуля говорила, что память тули-па – это просто такие фантазии…
– Да-да, я помню, – Алекс понимающе покивал. – Ты знаешь, память сохранили столь немногие из нас, что… ну, в общем, это одна из тех тем, на которые у нас обычно не принято спорить. Пуля просто по человеческим меркам совсем недавно приняла зверя. И то, во что она ещё верит… это всё такое человеческое. Очень человеческие рассуждения. Очень далёкие от меня, – он пожал плечами, снова улыбнувшись. – Но в целом она права, конечно. Абсолютно неважно, во что ты веришь – главное, на чьей ты стороне на самом деле.
Налетевший порывом пронизывающий ветерок обдал холодом и погнал по воде лёгкую рябь, и с пасмурного осеннего неба, затянутого серыми слоистыми облаками, потихоньку посыпалась мелкая ледяная морось. Верена зябко поёжилась и поплотнее запахнула куртку, поднимая воротник и накидывая капюшон. Прямо под ногами у неё степенно проплыла по каналу стайка лебедей – несколько крупных, снежно-белых, и троица совсем ещё крошечных, сереньких и растрёпанных. «Младшие следуют за старшими, – подумалось Верене. – Потом повзрослеют, выучатся летать и полетят следом за старшими…»
– Мы должны их победить, – сказала она. – Я ещё не знаю, как, но мы должны, обязаны придумать. И мне обязательно нужно ещё раз увидеться с Пулей. Ты прав… теперь это и моя война.
Часть вторая
Слуга отречения
Глава 1
– …как же ты всё-таки это делаешь, а? – сердито спросил Тим, со вздохом опускаясь на заросший жёстким тёмно-красным лишайником холодный каменный валун и отрешённо глядя на подёрнутую жирной маслянистой плёнкой, серебряную, словно ртуть, неживую воду под собой.
С высокого каменного карниза можно было разглядеть текучие очертания отливающих сталью пузырей, которые время от времени всплывали к поверхности подземного озера и потом медленно лопались, распространяя вокруг себя странную рябь, призрачные волны и едва ощутимый терпкий запах мяты, незнакомой горькой травы и ещё чего-то неуловимо медицинского.
– Да ну, это ж такая легкотня, бро, – Кейр отломил лепесток от вросшего в пол каменного цветка, формой напоминавшего омертвелую пятерню с длинными ногтями, и стал небрежно вертеть лепесток между пальцами, словно монетку. – Проще даже, чем в компьютерной игрушке. Сначала ты выпускаешь когти, оп-па…
Парень встряхнул свободной рукой, и та внезапно окуталась облачком желтовато-ржавой металлической пыли, сквозь которую проступили очертания крупной звериной лапы с мощными длинными узловатыми пальцами.
– Потом вроде как пускаешь такой ток от локтя прямо к кисти. Потом молния, а потом снежок. И всё. Р-р-раз!
Он разжал кулак, целясь в гигантскую толстобрюхую полуводомерку, которая с глухими сосущими звуками скользила по поверхности озера меж клоков сизого тумана. С ладони Кейра слетел маленький, разбрасывающий вокруг себя искры, словно ледяная шутиха, светящийся шарик и ударил тварь прямо в круглый фасеточный глаз. Водомерка скрежещуще взревела, распахивая многочисленные сетчатые крылья, и стремительно ринулась прямо на него, выставив вперёд острое, лаково блестящее жало, похожее на обледенелое копьё. Парень опять выбросил вперёд руку, и новая молния, уже покрупнее, ударила водомерку под брюхо. Та пронзительно взвизгнула и камнем рухнула вниз, разбрызгивая в воздухе фиолетовую слизь и ещё какую-то дымящуюся студенистую массу. Плёнка на воде пошла тягучими медленными кругами.
– Ты, главное, это… не тормози и ни о чём вообще не задумывайся в процессе, – сказал Кейр, растирая ладони. – Думай только о том, какой хочешь получить результат. Ну, это примерно как с полётами, ага?
– Дас полётами оно как-то проще, знаешь… – Тим вытянул перед собой сжатый кулак и резко распрямил пальцы.
Эфемерные полупрозрачные коготки и правда блеснули на секунду в тусклом сером свете, падающем из глубоких трещин в камнях. Тим попытался представить себе, как по его руке катится вниз волна жидкого белого огня, жаркого, неудержимого, как в кино, когда в замедленном кадре изображают взрывы в каких-нибудь катакомбах. Запястье свело, он ощутил резкий укол боли где-то в ямочке под локтем, и вся ладонь тут же разом онемела. Тим разочарованно вздохнул и начал растирать её пальцами, разгоняя ползущие под кожей противные ледяные мурашки.
– Нифига не выходит, – расстроенно пробормотал он.
Все эти штуки получались у него только в присутствии доньи Милис, да и то далеко не всегда. Вернее, если Тиму ещё пару раз и удавалось повторить за ней какие-то защитные техники, то вот создать хотя бы приблизительное подобие оружия не получалось ещё вообще ни разу. И если это правда было всем, чему Тим сумел научиться за полгода, проведённые в Цитадели, то впору было начинать биться головой о стену.