Свенья Ларк – Чёртов плод (страница 15)
…раньше тот всегда являлся к Яну в одиночку. А вот теперь, три года спустя, в канун Дня всех святых, он привёл с собой ещё и этих двоих… и они вытащили его прямо из постели, и теперь Ян стоял перед жилистым мужчиной с длинной чёрной косой, завязанной высоко на затылке, босиком на холодном как лёд деревянном полу, и дышать ему, как и всегда, делалось всё тяжелей, и мелкая колючая вибрация пробегалась по мышцам с каждым новым обращённым к нему словом.
Ян судорожно вздохнул и поднял голову, пытаясь говорить твёрдо:
– Зачем вам… Для чего я должен буду это сделать?
Все эти три года Ян принуждал себя не задумываться над тем, с какими именно силами он связался, не давать этим силам имени, даже про себя. Ян никогда не считал себя трусом, но думать о том, что он в действительности натворил и какую власть дал над собой этим силам, так опрометчиво произнеся тогда клятву, было просто нечеловечески страшно.
Только вот сейчас, видя перед собой этих троих, Ян как никогда отчётливо понимал: за ними стоит смерть. Бездонная, адская, неодолимая пропасть, и не оставалось в этом мире уже больше никого, кто был бы в силах помочь удержаться на её краю…
– Забываешь своё место, раб? – покровитель подошёл ближе, пристально глядя ему в глаза, и Ян невольно отпрянул к стене.
Тусклый пасмурный свет раннего осеннего утра, падающий из окна, показался ему нестерпимо ярким, будто он исходил от операционной лампы. Чёрная нейлоновая майка давно уже повлажнела от пота, веснушчатые плечи покрылись противными мурашками. Липкий холодок безотчётного страха привычно потёк по позвоночнику, и мужчина отчётливо различил шумное биение собственного сердца, болезненно отдающееся в висках.
Он никогда не мог этому сопротивляться.
Он просто не знал, как…
Твёрдые, словно отлитые из медицинской стали пальцы сжали ему подбородок:
– Ты хорошо знаешь, что бывает за неповиновение… Или, может быть, тебе стоит напомнить?
Покровитель говорил негромко и спокойно; он никогда, ни единого разу ещё не повышал на Яна голос. Мужчина сглотнул всухую, не в состоянии больше выдавить из себя ни слова. Он не хотел этого, не хотел, не хотел… К горлу подкатил ком, в груди что-то судорожно сжалось. Жёлтые пластиковые настенные часы над головой тикали, казалось, оглушительно громко. Слышно было, как журчит вода, бегущая по трубам отопления. За стеной в шахте приглушённо прогрохотал лифт.
– Я не слышу ответа.
Безжалостная хватка не разжималась. Отпечатки чужих пальцев жгучими пятнами проступали на скулах, острая сосущая пустота скручивала желудок. «Бессмысленно, – подумал Ян с отчаянием. – Всё это бессмысленно».
Любая попытка воспротивиться не стоит ничего. Чего он добьётся этим своим жалким бунтом?
– Я всё понял, покровитель, – еле слышно проговорил Ян, опуская взгляд.
Он успел увидеть, как беловолосый, повернувшись к нему спиной, снял с пыльной деревянной книжной полки, под которой на старом полосатом половичке грудой валялись растрёпанные журналы, плюшевую фигурку большеголового волчонка с большой буквой «S» на красной футболке – любимый талисман Агнешки, которая почему-то всегда была сама не своя до всех этих дурацких американских мультиков про супергероев. Блондин задумчиво повертел игрушку в руках, что-то тихо сказал и протянул её медноволосому, и тот почему-то громко фыркнул, широко ухмыляясь и подхватывая фигурку двумя пальцами.
«Не трогайте, – хотелось крикнуть Яну. – Не смейте…»
Он не решался открыть рта.
Рыжий перехватил его взгляд и неожиданно рассмеялся:
– Что, сентиментальные воспоминания, да, смертный? Наверное, какая-нибудь трогательная история, м-м? Мне прямо так и хочется взять этого малыша в заложники, когда ты так на него смотришь…
Он снова поднёс игрушку к лицу, с интересом её разглядывая, и Ян почувствовал, как, отзываясь на собственное бессилие, мучительно приливает кровь к его щекам. Рыжеволосый несколько раз подкинул волчонка на ладони и зашвырнул на укрытый шерстяным пледом диван в углу, и в тот же момент мужчина с длинной чёрной косой подступил к Яну почти вплотную; деревянные половицы жалобно скрипнули под его ногами.
– Ты ничего не забыл, Янек? – насмешливо спросил он.
– Покровитель… – Ян прижался к шершавой стене голыми лопатками, начиная мелко дрожать. – Пожалуйста, не надо… я не выдержу больше…
Пронзительные чёрные глаза стоящего перед ним ярко заалели у зрачков.
– Мне ли не знать, сколько ты сможешь выдержать…
Мужчина свёл запястья на груди, и Ян невольно зажмурился, чтобы не видеть крупной свинцовой ряби, которой подёргивается стоящая перед ним рослая фигура; всё его тело охватило лихорадочным паническим жаром, дышать сделалось больно.
– Не прячь глаза, Янек… – гулко, обжигающе зазвенело где-то меж висков.
Жилистая ладонь, покрытая мутными стальными чешуйками, прикоснулась к его груди, чёрные губы, едва прикрывающие острые белоснежные клыки, растянулись в жутком подобии улыбки. Тлеющие угли глаз, обведённые чёрным, хищно впились в побелевшее измождённое лицо:
– Ну?
– Силы и кровь, – выговорил Ян омертвелыми губами.
На запястьях монстра сверкнули пурпурные кольца, кисти его рук ослепительно запылали огненно-красным.
И в следующий миг огромная полузвериная лапа с длинными узловатыми пальцами погрузилась Яну в солнечное сплетение, будто плоть того превратилась в мягкое желе.
Мужчина выгнулся, тело его задёргалось, словно по нему пропустили электрический ток. По пригвоздившей Яна к стене руке побежали сгустки пульсирующего розового света, и он закричал, судорожно хватая ртом воздух. Кривые когтистые пальцы легли ему на губы – крик тут же оборвался протяжным мучительным хрипом. Дыхание сделалось частым и прерывистым, в уголках губ выступила пена.
Голова Яна откинулась назад, ударившись о стену, глаза стали закатываться. Монстр на мгновение отнял руку и вновь обнажил в застывшей ухмылке влажные клыки, дожидаясь, пока взгляд мужчины снова сделается осмысленным.
Ян тяжело дышал, обливаясь потом.
– Пожалуйста… – прошептал он, ощущая, как немеют готовые подломиться колени.
Страшное полудраконье лицо-маску напротив него исказила насмешливая гримаса.
– Я уверен, что ты способен на большее, Янек…
И мгновение спустя мощная лапа с постепенно всё удлиняющимися когтями снова пронзила его грудь.
– Пойдём, воин, – Тео едва заметно улыбнулся, поворачиваясь к рыжеволосому. – Полагаю, мы здесь больше не нужны.
Вильф кивнул, не отрывая жадных прищуренных глаз от сотрясаемого судорогами тела у стены, потом поднялся, вслепую пошарил в стоящей на широком деревянном подоконнике хрустальной вазочке и сунул в карман джинсов ещё несколько завёрнутых в пёстрые радужные бумажки леденцов.
– Нет, вот ты знаешь, всегда немного завидовал ему, – рыжий зажмурил всё ещё отчётливо поблёскивающие красным глаза, на секунду останавливаясь под тускло светящимся в тумане старинным фонарём. – Свой собственный источник энергии. И больше уже ни-ког-да не нужно спрашивать согласия… ведь здорово, правда?
Пустынная набережная Одера с рядами низкорослого декоративного кустарника вместо ограждения казалась призрачной и нечёткой в плывущей над ней серовато-белой дымке, словно размоченная акварель. В небе, подгоняемые ветром, торопливо ползли многослойные тяжёлые облака, цепляющие набрякшими брюхами зелёный шпиль высокого старинного костёла вдалеке. Около самой воды, рядом со стеклянной верандой маленького спящего ресторанчика, на широком деревянном помосте были кучей составлены похожие на тележки открытые самоходные автомобильчики под покрытыми лужами белыми пластиковыми тентами, испещрёнными туристической рекламой. Огромная, чёрная как смоль ворона спорхнула с одного из этих тентов, на мгновение зависла в воздухе перед самым лицом у Тео, раскидывая в стороны мокрые облезлые крылья, а потом присела на край решётчатого мусорного бака на высокой ножке и громко, угрожающе гаркнула: «Смер-р-р-р…»
– Кыш отсюда, – брезгливо сказал ей беловолосый.
Его лениво шевельнувшаяся ладонь коротко блеснула слабым серебристым светом, и ворона, сорванная со своего импровизированного насеста порывом мгновенного ветра, кувырком полетела было в воду, но тут же подхватила себя в воздухе, мерзко зашипела и растрёпанным комком шлёпнулась на вымощенную камнем серую дорожку рядом с Тео, приобретая очертания маленького, размером с небольшую кошку, то ли карлика, то ли гнома с чёрной дырой на месте лица и на коротких толстых ножках.
– Нигде от них покоя нет, – блондин с наслаждением отвесил карлику смачного пинка, и тот, пролетев несколько метров вдоль дорожки, снова грохнулся оземь и с громким пыхтением припустил прочь через увешанный гроздьями разноцветных замков пешеходный мост, чуть не сбив с ног одетого в длинную мантию и шляпу мужчину, который бродил по противоположному берегу и один за другим гасил декоративные газовые фонари.
От неожиданности тот едва было не выронил шляпу, потом проводил гнома взглядом, неспешно покачал головой и снова принялся за работу.
– Невозмутимый народ, – хмыкнул Вильф, с любопытством глядя на фонарщика.
– Бреслау – средневековый город, чего ты хочешь, – пожал плечами Тео. – Тут кто-нибудь обязательно да должен уметь видеть низших… Так что же тебе мешает попробовать повторить подобное самому, а, воин? – он насмешливо прищурился, продолжая прерванный разговор. – И уже никогда больше не надо будет никому завидовать… м-м?