Свен Йоргенсен – Красная роза (страница 2)

Первое, что я осознала – это запахи. Я лежала не на колючей, пахнущей гнилью и отчаянием соломе темницы, а на чём-то невообразимо мягком, источающем тонкий аромат лаванды и чистоты. Под головой – настоящая перьевая подушка, прохладная и упругая. Комната была пропитана сложным, но умиротворяющим букетом сушёных трав, горьковатого древесного дыма и чего-то терпкого, как лекарственный раствор. Солнечный свет, пробиваясь сквозь пыльное оконце, рисовал на дощатом полу золотые полосы, в которых лениво танцевали мириады пылинок. Сотни склянок и глиняных горшочков с таинственными жидкостями и порошками мерцали на полках, как сокровища алхимика.

Мой взгляд, обретя фокус, зацепился за соседнюю кровать. Там лежал тот паренёк, что так безрассудно бросился мне на помощь в кровавом песке арены. Сейчас, во сне, в нём не было ничего от воина. Просто измождённый мальчишка с копной тёмных, непослушных кудрей, разметавшихся по подушке. На щеке алела свежая ссадина, кожа была серой от въевшейся грязи и хронической усталости. Его руки, тонкие и проворные, с длинными пальцами, лежали поверх одеяла. Я смотрела на эти пальцы и видела не воина, а карманника. Такие руки созданы не для того, чтобы уверенно сжимать эфес меча, а чтобы молниеносно и незаметно исчезать в чужом кошельке. Лицо, асимметричное и по-детски трогательное, было лицом беспризорника, знавшего больше голода, чем материнской ласки. Его стиль боя, отчаянный и хаотичный, – это танец выживания, который учат на жестоких улицах, а не в фехтовальных академиях. Он был крысой, загнанной в угол, – опасной, но хрупкой.

– О, наша воительница очнулась, – раздался спокойный, мелодичный голос, вырвав меня из размышлений. – Не пугайтесь. Здесь вы в безопасности.

У моей кровати стоял мужчина… или юноша? Трудно было определить. Его кожа была гладкой и молодой, но во взгляде синих, почти сапфировых глаз читались мудрость и опыт, накопленные за долгие, неисчислимые годы. Гладкие, как шёлк, волосы цвета первого снега падали на плечи, контрастируя с лёгким загаром его кожи. Он был ниже меня на голову, одет в простую, но добротную одежду лекарей Царства. Рядом с ним, словно пчёлка, суетилась девушка лет восемнадцати, его подмастерье, ловко перебирая травы на полках.

В этот момент дверь тихо скрипнула, и в комнату вошла невысокая женщина. Казалось, она принесла с собой дыхание целого луга – её простое зелёное платье было искусно расшито живыми цветами, вплетёнными прямо в ткань. Она двигалась легко, почти не касаясь пола, и от неё исходила аура тепла и спокойствия.

– Ну как они, Арден? Идут на поправку? – её голос был тёплым и обволакивающим, как летний полдень.

– Фрея, дорогая, ты же знаешь, – лекарь по имени Арден усмехнулся, и в уголках его глаз собрались морщинки. – Я лучший целитель во всех Нейтральных землях. Даже если бы по ним пронеслось стадо разъярённых бизонов, я бы собрал их по кусочкам.

– Главное, что они живы и скоро будут здоровы. – Женщина, Фрея, подошла ко мне, и её искренняя, добрая улыбка согрела моё израненное, очерствевшее сердце. – Как тебя зовут, дитя? Я стану твоим проводником по нашему Саду.

– Кассандра… дочь Вильгельма из провинции Англес, – голос прозвучал хрипло и неуверенно.

– Ого, из таких далёких краёв! – искренне удивилась Фрея. – Большинство из нас – славы или перебежчики из Великой Степи. Есть ещё Истоздены, но их совсем мало. Мы все здесь – осколки разбитого мира, нашедшие приют.

– Что… что с нами будет? – вопрос сорвался с моих губ прежде, чем я успела его обдумать.

– Вы будете жить с нами, в нашем маленьком раю, – радостно ответила Фрея, и её глаза засияли, как два изумруда. – Уверена, вам понравится. А сейчас нужно поднять твоего друга и познакомиться с владениями Владыки Помпея.

Я начала медленно садиться, чувствуя, как ноет каждая мышца. Арден тем временем взял маленькую склянку с тёмной жидкостью и поднёс её к носу парня. Тот вдохнул и тут же подскочил, дико озираясь, словно пойманный зверёк, готовый в любую секунду броситься в драку или бежать. Ещё некоторое время мы приходили в себя, пока лекарь давал наставления о приёме отваров и напоминал заглядывать к нему, если что-то пойдёт не так.

Выйдя из хижины, я зажмурилась от яркого света и вдохнула полной грудью чистый, свежий воздух. Следующие несколько часов пролетели как во сне. Мы шли по Саду, который казался чудом, выросшим посреди выжженного мира. Плодовые деревья ломились от спелых яблок и персиков, кустарники благоухали жасмином и шиповником, а уютные домики, увитые плющом и диким виноградом, выглядывали из зелени, словно жилища лесных духов. Мы миновали привычную мне церковь Меридиана и подошли к огромному, величественному зданию из белого мрамора, которое казалось здесь чужеродным. Его крышу поддерживали резные колонны, а на фризах были высечены скульптуры героев из легенд, которые когда-то читал мне отец.

– Что это за строение? – выдохнула я, ощущая благоговейный трепет.

– Это Школа, – с гордостью пояснила Фрея. – Так называли их древние агреки. Место, где учёные мужи постигали науки, философию и воинское искусство. Наш владыка Помпей восхищается их культурой и пытается воссоздать её здесь. Он верит, что красота и знание могут исцелить мир.

Мы бродили дальше, пока Фрея не привела нас к Таверне. Это здание, похожее на огромный, добротный шалаш, было мне уже знакомо. Изнутри лился мягкий свет, доносился гул голосов, аппетитный запах жареного мяса и терпкого хмеля. Мы вошли и сели за свободный столик из грубо отёсанного дуба. Людей было немного – казалось, всё население этого райского уголка могло бы поместиться здесь. Вскоре Фрея ушла, оставив нас с мальчишкой наедине в ожидании ужина.

– Слушай, парень, а как тебя зовут-то? – нарушила я неловкое молчание.

– Влад. Был дознавателем у своих… пока не поймали.

– Почему дознаватель? – я скептически изогнула бровь.

– Потому что уши и глаза у меня были повсюду, – он криво усмехнулся, и в его взгляде промелькнула тень былой гордости. – Всё знал, что в городе творится. Ко мне даже богатеи за слухами приходили, а воры делились едой за информацию. Эх, да что уж теперь… нет больше нашей банды уличных мальчишек.

– И сколько тебе?

– На днях девятнадцать должно стукнуть.

– Понятно. Мелкий ты ещё, – я усмехнулась, пытаясь скрыть укол сочувствия. – Меня Кассандра зовут. Можешь звать Касс.

Нам принесли дымящееся мясо на деревянных плахах и по тяжёлой глиняной кружке тёмного пива. Мы ели, пили и говорили – о прошлой жизни, полной грязи и борьбы, и о новой, что ждала нас здесь, в этом странном, невозможном раю. И впервые за долгое время я почувствовала, как ледяная корка вокруг моего сердца начала понемногу таять.

Глава 3

Утро второго дня в Саду встретило меня не рёвом толпы и лязгом тюремных засовов, а тихим пением незнакомых птиц и мягким светом, пробивающимся сквозь резные деревянные ставни. Первой мыслью, ещё на грани сна и яви, было инстинктивное напряжение – ожидание крика надсмотрщика, удара в дверь. Но ничего не последовало. Лишь тишина, наполненная ароматом цветущего жасмина под окном. Я позволила себе роскошь полежать ещё несколько мгновений, вслушиваясь в это умиротворение. Новая жизнь. Слова звучали странно, почти чужеродно.

Одевшись в простую, но чистую и удобную одежду, что оставила для меня Фрея, я умылась ледяной водой из глиняного кувшина. Моё отражение в медном тазу было незнакомым: исчезла въевшаяся грязь арены, сошли худшие синяки, а в глазах вместо загнанной ярости появилось что-то похожее на любопытство. Перекусив куском тёплого хлеба с мёдом и сыром, я вышла на улицу и направилась к громаде Школы, видневшейся в центре Сада.

Воздух был свеж и прохладен. По дороге я встречала других обитателей этого удивительного места. Я видела и своих ровесников – юношей и девушек, идущих, как и я, в сторону Школы. На их лицах не было и тени того страха и отчаяния, что стали нормой в мире за границами Сада. Они улыбались, смеялись, спорили о чём-то своём. Их беззаботность была почти осязаемой, и это зрелище одновременно и согревало, и кололо сердце.

– Касс! Подожди меня! Я тоже бегу! – запыхавшийся голос Влада заставил меня обернуться.

Он нёсся по тропинке, едва не спотыкаясь о собственные ноги, и его тёмные кудри подпрыгивали в такт бегу.

– Тише ты, так и расшибёшься, – я не смогла сдержать усмешку, которая переросла в искреннюю, неприкрытую улыбку. Впервые за долгое время мне хотелось улыбаться.

– Да всё нормально! – он поравнялся со мной, пытаясь восстановить дыхание. – В своё время я от городской стражи по таким крышам бегал, что эти дорожки – просто ровная скатерть.

Мы пошли дальше вместе, и его болтовня стала привычным, приятным фоном. Мы любовались прекрасными деревьями, причудливыми скульптурами, скрытыми в зарослях, и самой атмосферой Сада, пропитанной спокойствием и надеждой. Всё и вправду было похоже на сон, из которого отчаянно не хотелось просыпаться. Наконец, мы подошли к подножию Школы. Величественное здание из белого мрамора, казалось, подпирало само небо. Его прохлада и строгость контрастировали с буйной зеленью вокруг.

Войдя внутрь, мы очутились в огромном, гулком зале. Высокие потолки терялись где-то во мраке, а пол был выложен сложной мозаикой. Десятки дверей и коридоров расходились в разные стороны, как ветви гигантского дерева.