Свами Вивекананда – О себе (страница 5)

Впервые мне повстречался человек, который осмелился заявить, что видит Бога, что религия – реальность, которую можно чувствовать и ощущать гораздо интенсивнее, чем мы ощущаем окружающий мир. Я стал постоянно приходить к этому человеку и в самом деле понял, что религия может быть передана. Одно касание, один взгляд могут полностью изменить жизнь. Я читал о Будде, Христе, Мухаммаде, о разных светочах древности, которые вставали и говорили: «Исцелись», и человек исцелялся. Теперь я убедился, что такое возможно, и, своими глазами увидев такого человека, я полностью отбросил скептицизм. Такие вещи возможны; и мой Учитель говорил: «Религию можно подарить и можно забрать в более ощутимом и реальном смысле, чем что-либо другое»…

Вторая идея, которую передал мне Учитель и которая, вероятно, наиболее важна – чудесная истина о том, что разные религии не противоречат друг другу и не враждуют между собой. Они являются лишь разными уровнями одной вечной религии. Эта единая вечная религия приспосабливается к разным уровням существования, мнениям различных умов и народов [21].

Учитель проповедовал преданность, которой учит Нарада, широким массам, неспособным постичь более высокие истины. Обычно он учил их двойственности, как правило, никогда не уча Адвайте. Но он говорил о ней мне. Прежде я верил в двойственность [22].

Однажды [Шри Рамакришна] сказал мне, что никто из двадцати миллионов людей, живущих на земле, не верит в Бога. Я спросил его, почему, и он ответил: «Представь, что в этой комнате вор, и вот он узнаёт, что в соседнем помещении – гора золота, а две этих комнаты разделены лишь тончайшей перегородкой; что он тогда будет чувствовать?» Я ответил: «Он не сможет уснуть, его мозг будет активно придумывать, как можно добраться до золота, ни о чем больше он думать не сможет». Тогда он ответил: «Считаешь ли ты, что можно верить в Бога и не сходить с ума от желания Его достичь? Если человек искренне верит, что существует необъятный, бесконечный источник блаженства, к которому можно прикоснуться, разве он не сойдет с ума в своем стремлении к нему? [23]

Однажды в то время я ночевал у Учителя в Дакшинешваре. Какое-то время я неподвижно сидел под Панчавати[8], как вдруг пришел Учитель и, схватив меня за руку, сказал, улыбаясь: «Сегодня я буду проверять твой интеллект и знания. Ты сдал всего два с половиной экзамена, а сегодня пришел учитель, который сдал три с половиной экзамена[9]. Пойдем, я хочу посмотреть, как ты с ним побеседуешь». Волей-неволей мне пришлось пойти с Учителем. Добравшись до его комнаты и познакомившись с М., мы стали беседовать с ним на различные темы. Заставив нас разговориться, Учитель замолчал и долго слушал наш разговор и наблюдал за нами. Затем, когда Шри М. попрощался и ушел, Учитель сказал: «Пусть он и сдал экзамены, что с того? У этого учителя робкий, женственный характер. Он не может выразительно говорить». Учитель веселился, выставляя меня против других [24].

[В первое время после знакомства с Учителем] эта религиозная практика, вероятно, помогала мне только в одном – по его милости я научился контролировать свой ужасный гнев. До этого в гневе я переставал собой владеть, а потом погружался в раскаяние. Но теперь, если кто-нибудь серьезно препятствует мне или даже сильно меня избивает, я уже не впадаю в такую ярость [25].

Однажды, во время одного из моих первых визитов, Учитель, который был в экстатическом настроении, сказал мне: «Ты пришел!». «Удивительно! – сказал я себе. – Он как будто давно знает меня». Затем он спросил меня: «Бывает ли, что ты видишь свет?». Я ответил: «Да, уважаемый. Перед тем как заснуть, я ощущаю как бы некое сияние в области лба»…

Я часто видел этот свет. Однажды в садовом домике Джаду Маллика Учитель коснулся меня и что-то про себя пробормотал. Я потерял сознание. Эффект его прикосновения не проходил целый месяц; я испытывал нечто вроде опьянения.

Когда он узнал, что родители собираются меня женить, он зарыдал, приникнув к стопам изображения Кали. Со слезами на глазах он молил Божественную Мать: «О, Мать, прошу, пусть свадьба разладится! Не дай Нарендре утонуть» [26]

Однажды, когда Учитель сидел со мной в комнате для занятий и наставлял меня о том, как важно всю жизнь поддерживать воздержание, бабушка всё подслушала и сообщила об этом родителям. С тех пор они стали прилагать все усилия, чтобы устроить мою свадьбу, опасаясь, что я уйду в монахи, живя с садху. Но разве в этом был толк? Все их усилия не могли преодолеть сильной воли Учителя. Даже когда вопрос о свадьбе, казалось, решился, переговоры снова и снова срывались из-за пустячных расхождений во взглядах сторон [27].

Панчавати в Дакшинешваре

В конце концов… я – всего лишь мальчик, который привык с восторгом внимать чудесным словам Рамакришны под баньяном в Дакшинешваре.

Нельзя передать словами ту невыразимую радость, которую мы испытывали в присутствии Учителя. Непостижимо, как ему удавалось учить нас без нашего ведома, посредством игр и забав, тем самым формируя нашу духовную жизнь. Искусный борец крайне осторожно и сдержанно ведет себя с новичком, то (якобы с большим трудом) одолевая его в борьбе, то вновь позволяя победить себя, чтобы укрепить уверенность ученика в себе – так же и Шри Рамакришна поступал с нами. Сознавая, что Атман, источник бесконечной силы, присутствует в каждом существе, даже самом крохотном, он в каждом видел потенциальное величие. Он ясно различал скрытую духовную силу, которая однажды проявится. Демонстрируя нам эту светлую перспективу, он хвалил и подбадривал нас. Однако предупреждал, что мы не должны чинить препятствий этому будущему совершенству, увлекаясь мирскими желаниями и, более того, контролировал нас, тщательно, в мельчайших подробностях следя за нашей жизнью. Всё это он делал спокойно и ненавязчиво. Таким образом ему удавалось обучать нас и формировать нашу жизнь.

Однажды я стал чувствовать, что мне не удается хорошо сосредоточиться во время медитации. Я рассказал об этом Учителю и попросил у него совета и руководства. Он рассказал мне о своем личном опыте такого рода и дал мне наставления. Помню, как ранним утром, когда я садился медитировать, мой разум захватывал, отвлекая внимание, пронзительный звук свистка на джутовой фабрике по соседству. Я рассказал об этом Учителю, и он посоветовал мне сосредоточиться на самом звуке свистка. Я последовал его совету, и это мне очень помогло.

В другой раз во время медитации мне было трудно полностью отрешиться от тела и сосредоточиться на своем идеале. Я обратился к Учителю за советом, и он дал мне такое же наставление, которое ему дал Тота Пури, когда он учился достигать самадхи в согласии с практиками веданты. Он сильно надавил ногтем на кожу между бровей и сказал: «Теперь сосредоточься на этом болезненном ощущении!». Я заметил, что могу легко сосредоточиваться на боли сколь угодно долго, и тогда полностью перестал сознавать другие части тела; тем более, они никак не отвлекали меня и не мешали медитации.

Лучшим местом для наших медитаций было Панчавати, уединенное местечко, где Учителя посещали разные духовные озарения. Помимо медитации и духовных упражнений, мы проводили там много времени, дурачась и веселясь. Шри Рамакришна тоже веселился с нами, делая нашу невинную радость полной. Мы бегали и прыгали, лазали по деревьям, висели на лианах и иногда устраивали веселые пикники. В день первого пикника Учитель заметил, что я сам приготовил еду, и попробовал ее. Я знал, что он может принимать только пищу, приготовленную брахманами, и поэтому устроил ему трапезу в храме Кали. Но он сказал: «Будет хорошо, если я приму пищу от такой чистой души, как ты». Невзирая на мои упорные возражения, он с удовольствием отведал пищи, которую я приготовил в тот день [28].

После смерти отца моя мать и братья голодали. Однажды мы встретили Аннаду Гуху, и Учитель сказал ему: «У Нарендры умер отец. Его семья бедствует. Будет хорошо, если друзья сейчас помогут ему деньгами». Когда Аннада ушел, я отругал его. Я сказал: «Зачем вы всё это ему рассказали?». После моей отповеди он расплакался и сказал: «Увы! Ради тебя я готов просить подаяния у каждой двери». Он приручил нас своей любовью [29].

Еще до окончания траура [после смерти отца] мне пришлось отправиться на поиски работы. Изголодавшийся и босой, я бродил по разным конторам под палящим полуденным солнцем с заявлением в руках, иногда меня сопровождали один-два близких друга, которые сочувствовали мне в этом бедственном положении. Но везде передо мной закрывались двери. Это первое столкновение с реальностью жизни убедило меня, что бескорыстное сочувствие – редкость в мире: в нем нет места слабым, бедным и обездоленным. Я заметил, что люди, которые еще несколько дней назад гордились бы, что могут меня поддержать, теперь отвернулись, хотя ни в чем не знали нужды. Сталкиваясь с такими вещами, я порой думал, что мир – творение дьявола. Однажды, устав и стерев ноги, я присел в тени памятника Охтерлони [теперь Шахид Минар] на Майдане. В тот день со мной была пара друзей, а, может, я случайно встретил их в том месте. Я отчетливо помню, как один из друзей, чтобы меня утешить, стал петь: «Здесь дует ветер, дыхание Брахмана, и можно ощутить Его милость!» Его слова словно обухом ударили меня по голове. Я вспомнил о бедственном положении своей матери и братьев и воскликнул в горькой тоске и отчаянии: «Может быть, хватит петь? Такие фантазии, наверное, радуют тех, у кого богатые родители, и кто не голодает. Да, раньше и я так думал. Но сегодня, когда я увидел жестокую правду жизни, это кажется мрачной насмешкой».