Свами Вивекананда – О себе (страница 4)

В следующий миг мне подумалось: как можно считать безумцем человека, который вдребезги разбил такое решительное и сильное сознание, как у меня? И всё-таки именно такой вывод напрашивался, если взглянуть на его восторженность в нашу первую встречу – если только он не был воплощением Бога, что, конечно, невероятно. Итак, я столкнулся с дилеммой, размышляя о природе моего опыта, а также о природе этого удивительного человека, который, очевидно, был по-детски прост и чист. Мой рационалистический ум получил неприятный отпор, когда не смог определить истинное положение дел. Но я был решительно настроен любым способом разгадать эту тайну.

Такие мысли занимали меня весь тот день. Но после того случая он совершенно преобразился и, как и в прошлый раз, обращался со мной с большой добротой и радушием. Он вел себя со мной так, как ведет себя человек при встрече со старым другом или родственником после долгой разлуки. Он только и делал, что развлекал и всячески опекал меня. Такое поразительно душевное отношение еще больше привлекло меня к нему. Наконец, заметив, что день заканчивается, я попросил разрешения уйти. Он выглядел очень удрученным и отпустил меня, лишь взяв обещание при первой же возможности приехать снова [9].

Однажды в храмовом саду Дакшинешвара Шри Рамакришна коснулся меня в области сердца, и я увидел, что дома – комнаты, двери, окна, веранды – деревья, солнце, луна – улетают прочь, как бы разлетаясь на части – распадаются на атомы и молекулы и в конечном итоге сливаются с акашей. Постепенно исчезла также и акаша, а вместе с ней и мое сознание «я»; что случилось потом, я не помню. Сначала я испугался. Придя в себя, я вновь стал видеть дома, двери, окна, веранды и прочие предметы. В другой раз точно такое же озарение случилось у меня на берегу озера в Америке… Отклонение в работе мозга! Можно ли так сказать, когда такое переживание – не порождение бреда, вызванного болезнью, опьянением, и не иллюзия, вызванная разными необычными дыхательными упражнениями – но когда оно возникает у нормального человека, в добром здравии и в своем уме? Вообще говоря, такое переживание идеально соответствует текстам Вед. Оно также совпадает с тем, что говорили о постижении истины вдохновенные древние риши и ачарьи. Наконец, неужели вы думаете, что я выжил из ума?.. Знайте, [что] такое знание Единственности – то, что в шастрах называют постижением Брахмана; познав его, человек избавляется от страха и навсегда разрушает оковы рождения и смерти. Однажды постигнув это Высшее блаженство, человек больше не увлекается удовольствием или болью этого мира…

То Высшее Блаженство присутствует во всём, от Брахмы до травинки. И вы сами – этот неделимый Брахман… Снова и снова блуждая в запутанном лабиринте иллюзий, под гнетом горестей и несчастий, люди рано или поздно обращают взор к собственной истинной природе, Внутренней Самости. В сердце живет стремление к блаженству, и потому человек, вновь и вновь сталкиваясь с жестокими потрясениями, обращает взор внутрь, к собственной Самости. Каждый, без исключения, обязательно однажды сделает это – одни в этой жизни, другие – через тысячи воплощений [10].

Видя, что из-за меня Учитель забывает о себе, иногда я без колебаний резко критиковал его слепую любовь ко мне. Обычно я предупреждал его, что если он будет постоянно думать обо мне, то станет похож на меня, подобно царю Бхарате из старинной легенды: он так привязался к своему ручному оленю, что даже на смертном одре не мог думать ни о чем другом, и в результате в следующей жизни родился оленем. Услышав эти слова, Учитель – настолько он был прост – по-настоящему занервничал и сказал: «Ты говоришь правду. Что же будет со мной, если я не могу с тобой разлучиться?» В отчаянии он отправился в храм Кали. Через несколько минут он вернулся с улыбкой на лице и сказал: «Негодник, больше я не буду тебя слушать. Мать говорит, что я люблю тебя, поскольку вижу в тебе Господа, и когда я перестану видеть Его, то не смогу вынести одного твоего вида». Этим кратким, но категоричным заявлением он раз и навсегда обезвредил любые мои возражения [11].

Однажды он сказал мне: «Если захочешь, в своем сердце ты можешь увидеть Кришну». Я отвечал: «Я не верю в Кришну, как и в другую подобную чушь!» [12]

Однажды я сказал ему: «Формы Бога и подобные вещи, которые вы видите в своих видениях – просто ваши фантазии». Он так доверял моим словам, что пошел к Божественной Матери в храм и передал Ей мои слова. Он спросил Ее: «Неужели это галлюцинации?». После чего передал мне ее ответ: «Мать сказала мне, что эти формы реальны»…

[И снова] он сказал мне: «Когда ты поешь, Тот, кто обитает здесь (он коснулся своего сердца), шипит, словно змея, а затем, расправив капюшон, спокойно поднимается и слушает твое пение» [13].

Мы [со Шри Рамакришной] говорили о нашем откровении, Ведах, о вашей Библии, о Коране и откровенных писаниях в целом. Когда мы закончили беседу, этот добрый человек попросил меня подойти к столу и взять книгу; в ней, помимо прочего, содержался прогноз о количестве осадков на год. Мудрец сказал: «Прочти его». И я зачитал, какое количество осадков должно выпасть. Он сказал: «Теперь возьми книгу и крепко сожми ее». Я так и сделал, и он продолжил: «Видишь, мой мальчик, оттуда не вытекло ни капли воды. Пока не потечет вода, это просто книга, книга. Так же и религия не имеет смысла, если она не ведет к постижению Бога. Тот, кто, в поисках религии просто изучает книги, похож на осла из басни, который нес большой тюк сахара, но так и не попробовал его на вкус» [14].

Я ни во что не верил… Сначала я не принимал почти ничего из того, что говорил Учитель. Однажды он спросил меня: «Тогда зачем ты ко мне приходишь?». Я ответил: «Я прихожу сюда, чтобы видеть вас, а не слушать». Это его очень порадовало [15].

Однажды, когда я остался с ним наедине, он сказал мне следующую вещь. С нами рядом никого не было… Он сказал: «Я сам не могу применять оккультные силы, но буду делать это через тебя. Что скажешь?» «Нет, – отвечал я, – не нужно этого делать».

Нередко я смеялся над его словами… я говорил, что все его видения Бога – галлюцинации, порожденные его умом.

Он сказал мне: «Я забирался на крышу кутхи и кричал: „Преданные, где вы все? Придите ко мне, о преданные! Я скоро умру. Я умру, если не увижу вас“. И Божественная Мать сказала мне: „Преданные придут“. Видишь, это оказалось правдой». Что еще я мог сказать? Я молчал [16].

Я делал всё, что хотел, следуя своим прихотям. Учитель никогда не вмешивался… Я вступил в Садхаран Брахмо Самадж… Учитель знал, что на собраниях Брахмо Самаджа присутствуют женщины. Мужчина не может медитировать, когда перед ним сидят женщины, поэтому он критиковал медитацию в Брахмо Самадже. Но он не возражал, что я туда хожу. Но однажды он сказал мне: «Не говори Ракхалу о том, что ты член Брахмо Самаджа, а то он тоже захочет туда вступить» [17].

Когда я заметил, что Учитель не одаривает [моих друзей] такой же милостью, что и меня – он принял меня в ученики и наставлял в духовных вопросах, – я стал требовать, чтобы он проявил к ним такую же доброту. По мальчишескому легкомыслию я неоднократно пускался с ним в споры на эту тему. Я говорил: «Почему вы так поступаете? Бог не может быть пристрастным, он не может даровать Свою милость одним и лишать ее других. Почему вы тогда не принимаете их, как меня? Разве не правда, что цели духовного пути можно достичь и своими силами, как человек сам может стать ученым, если проявит достаточно усердия?» Учитель отвечал: «Что я могу сделать, дитя мое? Мать говорит мне, что им свойственно звериное, бычье умонастроение. Они не могут достичь духовных целей в этой жизни. Что я могу сделать? И что это ты говоришь? Можно ли в жизни стать тем, кем хочешь, только за счет усердия и силы воли?» Но тогда я не слышал слов Учителя! Я сказал: «О чем вы говорите, уважаемый? Неужели нельзя стать тем, кем хочешь, если хочешь этого и стремишься к этому? Конечно, можно. Я не верю вашим словам». Учитель отвечал то же самое: «Хочешь верь, хочешь нет, но так говорит Мать». Тогда я не принял его слов. Но со временем, с опытом, всё больше убеждался, что Учитель всё сказал правильно, а мои мысли были ошибочными [18].

Как только я приходил в Дакшинешвар, Учитель давал мне книги, которые он запрещал читать другим. Среди прочих книг он хранил у себя в комнате «Аштавакра-самхиту». Когда Учитель заставал других за чтением этой книги, он запрещал ее читать и давал вместо нее книги вроде «Мукти, и его достижение», «Бхагавад-гиту» или какие-нибудь пураны. Но стоило мне прийти к нему, как он доставал эту книгу и просил меня почитать ее. Или просил меня почитать какой-нибудь фрагмент из «Адхьятмы-Рамаяны», где много говорится о недвойственности. Иногда я прямо говорил ему: «Какой смысл читать эту книгу? Грех даже думать: „Я Бог“. Эта книга учит богохульству. Ее стоит сжечь». Учитель улыбался и говорил: «Разве я прошу тебя читать ее для себя? Нет, почитай немного для меня. Пожалуйста. Тогда тебе не нужно думать, что ты – Бог». Так по его просьбе мне приходилось читать из этой книги [19].

[Однажды] магическое касание Учителя мгновенно произвело необыкновенное изменение в моем сознании. В изумлении я обнаружил, что во Вселенной нет больше ничего, кроме Бога! Я видел это совершенно ясно, но молчал, чтобы посмотреть, насколько долгим будет это впечатление; оно не ослабевало целый день. Я вернулся домой, но и там всё, что я видел, представало мне Брахманом. Я сел ужинать, но обнаружил, что всё – еда, тарелка, человек, который подавал пищу, и даже я сам – есть То. Я съел пару кусочков и неподвижно сидел. Меня застали врасплох слова матери: «Что ты сидишь? Доедай», и я снова принялся есть. Но когда я ел, лежал или шел в колледж, это состояние непрерывно оставалось со мной, и я как бы постоянно пребывал в трансе. Идя по улице, я замечал экипажи, которые проносились мимо, но мне не хотелось уходить с дороги. Я ощущал себя единым целым с экипажем. Я перестал ощущать свои конечности; их, казалось, разбил паралич. Еда не доставляла мне удовольствия, казалось, что ест другой человек. Иногда во время еды я ложился, через пару минут вставал и снова принимался есть. В итоге иногда я переедал, но это мне никак не вредило. Моя мать стал беспокоиться и говорить, что со мной что-то не так. Она боялась, что моя жизнь будет короткой. Когда это состояние немного изменилось, мир стал казаться мне сновидением. Гуляя по площади Корнуоллис, я стукался головой о железные перила, чтобы проверить, реальны ли они или это только сон. Такое состояние продолжалось несколько дней. Вернувшись в нормальное состояние, я осознал, что, должно быть, мне удалось уловить проблеск состояния недвойственности. Тогда меня осенило, что в писаниях говорится правда. После этого я уже не отрицал выводов философии адвайты [20].