Сусанна Ткаченко – Муж на сдачу, или Попаданка требует развода (страница 22)

— Правильно сделал. Едем, — отчеканил я, сворачивая к двухместному скоростному красавцу — обтекаемому, с глянцево-чёрным корпусом.

На нём мы домчались до штаба Ордена за семь минут. По дороге ещё раз кратко обсудили стратегию собрания, прогнав все возможные сценарии. Поэтому, когда скользящие двери зала Совета сильнейших бесшумно раздвинулись перед нами, мы входили (я первый, мой советник в шаге за моим правым плечом) готовые, хладнокровные и сосредоточенные.

— Герцог Карада, я понимаю срочность и претензий не имею, — поприветствовал меня маркиз Уланда, поднимаясь с массивного кресла из тёмного дерева. Его движения были плавными, как течение реки. — Сам собирался собрать совет в ближайшие часы.

В сильнейшие он попал первым из своего рода, потому что проявил недюжинные способности в магии воды и в артефакторике. Он мог удержать в руках салфетку и перчатку, но до меня ему далеко — на место императора он не претендовал, довольствуясь влиянием в Совете.

— Отбор начнется со дня на день, — успел сказать я, ощущая напряжение в воздухе, как перед грозой, и в зал вошли остальные члены совета.

Герцог Мозер — ещё статный, матёрый брюнет, с колючим взглядом из-под густых бровей; граф Агава — молодой хищник с холодными глазами цвета льда; барон Хольдшток — тучный и пышущий здоровьем балагур, сопровождаемые своими советниками.

Из всех из них самые большие опасения у меня вызывал Мозер — он нервно перебирал пальцами рубиновое кольцо на левой руке. Этот старый хитрый лис вполне мог объединиться с Айверен ради трона. Он мечтал о нем десятилетиями и за счет своей силы и хитрости имел все шансы меня обойти.

Глава 19

— Вернемся в дом! — постановила вдовствующая герцогиня деловым тоном, подхватив отработанным жестом платье и махнув веером, как полководец саблей.

Она совершенно позабыла, что еще минуту назад всхлипывала и готова была рыдать, жалуясь на вселенскую несправедливость.

Мотя, сидевшая на каменном парапете склепа, тут же смекнула, что ничего интересного в ближайшее время не намечается, покосилась на густые кусты сирени и мягко спрыгнула, в очередной раз напугав Гейл.

— Пробегусь еще по территории, мышей поищу. А может, и птичек, — мявкнула она небрежно и одним тягучим прыжком исчезла в высокой траве, оставив за собой лишь колышущиеся стебли.

Гейл шумно выдохнула с глубочайшим облегчением и внезапно обрела дар речи.

— Это место теперь для меня небезопасно! — заявила она, упирая руки в бока. — Настаиваю на том, чтобы прием состоялся как можно скорее, и я смогла уехать, — заявила она бескомпромиссно мрачным тоном и мотнула головой в сторону Марджери, — но без нее. Не хочу терпеть ее бесконечное нытье еще и в изгнании.

Я невольно всплеснула руками, теряя терпение. Какие сложные дамочки! И вот вроде бы можно закрыть глаза на их проблемы, все же мне с ними детей не крестить, однако сложившееся за семьдесят пять лет убеждение, что нельзя перешагивать через людей с их бедами, и въевшаяся в подкорку из прошлой жизни привычка лавировать между вздорными подругами сделали свое дело.

— Гейл, дорогая тетушка! — я постаралась вложить в голос спокойствие опытного психотерапевта на приеме со сложным пациентом. — Вас никто из дома не прогоняет…

Она только сморщила тонкий нос и громко фыркнула, отводя взгляд:

— Ага, как же. Вы, милочка, недвусмысленно намекнули, что не хотите меня тут терпеть, приказав убрать из парка всю естественную защиту от… — она запнулась, подбирая слово, и метнула ядовитый взгляд на кусты, в которых скрылась Мотя, — … жестоких детей Мау.

Я поджала губы, испытывая жгучую обиду за всех кошек. Понимала, что у Гейл психологическая травма, но ведь это не кошки принимали решение лишить ее магии и шанса завести семью.

И я не смогла сдержаться.

— А чего же вы от людей в таком случае не шарахаетесь так же, как от кошек, тетушка? — спросила я, уже не скрывая раздражения. — Не знаю, что именно они с вами делали, но разве кошки по своей инициативе причинили вам зло?

Гейл опешила. Она пару раз открыла и закрыла рот, как рыба на берегу, не в силах найти слова для возражений, запыхтела коротко и часто, словно перегретый чайник, слегка побагровела и важно задрала острый подбородок.

— Какую еще естественную защиту она убрала⁈ — выдохнула Марджери зловеще тихо, вычленившая из тирады Гейл что-то свое.

Глаза свекрови сузились до щелочек.

— Ты знаешь! — Гейл повернулась к ней, выпятив грудь, словно собиралась напасть, как боевой петух. — Твой дед подарил цветы мне, а не тебе. Он сделал это, потому что любил меня и хотел на меня жениться! — заявила она тоном триумфатора.

— Ты опять за свое⁈ — завопила Марджери, топнув туфелькой так, что гравий брызнул в стороны. — Враки это все! Дедушка меня любил, а тебя он даже по имени не запомнил! И вообще, ему тогда было сто пятьдесят, он на двадцатилетних дурочек без магии уже не заглядывался!

— Ха-ха-ха! — ответила ей на это Гейл высокомерным ледяным смешком.

А я в отчаянии закатила глаза. Скорее надо организовать этот треклятый прием и отправить двух змей на разные концы мира.

— Дамы! — перебила я их перепалку, громко хлопнув в ладоши, чтобы привлечь к себе внимание. — Вернемся к приему. У меня есть пара блестящих идей по поводу меню!

Это внезапно сработало. Обе мгновенно замолчали и уставились на меня.

— Ни в коем случае! — отрезала Марджери, распахнула веер и принялась лихорадочно им обмахиваться.

— Ваши деревенские похлебки опозорят нас перед всем высшим обществом! — тут же поддержала ее Гейл, брезгливо морщась.

Похоже, эти две заклятые подружки прекрасно поладят, если объединятся против общего врага — меня. Однако как бы я ни уговаривала себя потерпеть всего несколько дней до их отъезда, а там, даст Мау, никогда больше и не свидимся, но моя лидерская натура бывшего парторга вставала на дыбы, не терпя несправедливости.

— Рецептов похлебок не знаю! — заявила я твердо, по очереди посмотрев обеим женщинам в глаза. — Мои диковинные блюда станут украшением стола и покажут гостям, что Доменик женился не просто на красавице, но и на умнице-хозяюшке! — Я развернулась, взметнув юбками, и, указывая рукой в сторону усадьбы, скомандовала: — За мной, дамы. Хочу немедленно посмотреть кухню и побеседовать с поварами.

Не дожидаясь возражений, я быстро и решительно зашагала по аллее.

— Телани, ты сказала, что будешь во всем меня слушаться и впитывать мою мудрость, чтобы стать настоящей герцогиней, чтобы не позорить род Карада! — зашипела Марджери, хватая меня за рукав.

Она немного запыхалась, пока меня догоняла. От такого ее напора и неслыханной наглости я притормозила. Вот это называется избирательный слух! Я всегда знала, что людям свойственно слышать и видеть только то, что им нравится, но не до такой же степени, чтобы полностью переделывать сказанные кем-то слова!

— Не говорила я такого, — усмехнулась я сухо и, высвободив рукав, продолжила быстро идти к дому.

— Говорила! — бессовестно спорила свекровь, семеня рядом, и обернулась к тетке, которая шла чуть позади: — Гейл, подтверди!

— Я говорила, что буду рада выслушать советы, но не обещала им следовать, — поспешила я внести ясность, пока и тетка не начала мне доказывать то, чего не было. Я остановилась, повернувшись к обеим лицом. — Вы не должны забывать, дорогая матушка, — чётко продолжила с лёгким предостережением, — что хозяйка тут я, и окончательные решения тоже буду принимать я. — Сделала паузу для придания словам веса. — Но обещаю внимательно выслушать все, что вы посоветуете. Это максимум.

— Мардж, дорогуша, — даже не скрывая злорадного веселья, протянула Гейл, подходя ближе. Её глаза блестели от предвкушения. — А помнишь, как ты впервые оказалась в этом доме и встала на колени, чтобы поцеловать руку моей матери? — Она приложила руку к щеке и округлила губы в фальшивом ужасе. — Ой, я помню, как ты потом металась по портретной галерее и пилила моего тряпку-братца! Шипела: «Меня никто так не унижал! Я ненавижу твою мать! Я, я теперь герцогиня!» — передразнила противным визгливым голоском.

Я же, глядя на разгневанное лицо свекрови, подумала, что мне еще сегодня повезло. Или это Марджери сегодня повезло… Или даже Доменику… Сложно представить, как бы я отреагировала, если бы вдовствующая герцогиня потребовала от меня коленопреклоненного поцелуя руки. Я даже плечами передёрнула.

А вообще нравы тут, конечно, вообще не наши, не продвинутые. Сложно мне будет вписаться в это общество. Грустная улыбка тронула губы при воспоминании о родных, понятных порядках.

Я в очередной раз развернулась и направилась в дом.

Но спорщицы за моей спиной утихать не собирались.

— А ты вообще кукла на веревочках! — фыркнула Марджери, не желая оставлять последнее слово за Гейл. — Безропотно позволила себе жизнь сломать! Я бы на твоём месте сбежала в дальние страны!

— Но в итоге самым умным оказался мой никчёмный братец, твой муженёк. Вовремя додумался объявить себя мёртвым и сбежать от тебя!

В воздухе повисла гнетущая звенящая пауза. Даже птицы в парке замолчали.

— Все мы сбежим когда-нибудь в другую жизнь и лучший мир, — поспешно с фальшивой сладостью в голосе попыталась загладить оплошность сестры мужа Марджери.

— Ага, да… — пробурчала Гейл не слишком охотно.