Sumrak – Затерянные во времени: Лунный Ковчег (страница 32)

Побег из Паутины и Новые Риски

Найра откинулась на спинку кресла, её металлические суставы издали тихий щелчок. Передача была завершена. Но она была на волосок от провала. Гаррон – тупой, но верный цепной пёс Дракса – почти наверняка что-то заподозрил. Он доложит генералу. И Дракс, с его паранойей, начнёт копать.

Её игра становилась всё более опасной. Но отступать было поздно. Она запустила механизм, который уже не могла остановить. Ей нужно было действовать быстрее, решительнее, пока петля не затянулась на её собственной шее. Она посмотрела на голографическое изображение Дракса, висевшее в углу её лаборатории. В её холодных, искусственных глазах горел огонь – смесь ненависти, презрения и ледяного расчёта. Паутина лжи, которую она так искусно плела, становилась всё сложнее, и она сама рисковала в ней запутаться.

На «Селене» Таня Вольская с помощью Айко расшифровала новый пакет данных. Коды к «Химерам». Это было… невероятно. Это могло дать им реальный шанс в следующей схватке. Но информация о «Кронтехе»… это меняло всё. Это объясняло возможное давление на Крюгер, её иррациональные приказы и, возможно, истинные ставки в этой игре – контроль над марсианскими технологиями.

Вместе с этим пришло и леденящее душу осознание: их анонимный «диссидент» играл по-крупному. И если его (или её) раскроют, последствия для всех будут катастрофическими. Таня посмотрела на мерцающие строки кода на своём дисплее. Это был одновременно и ключ к спасению, и бомба замедленного действия, тикающая прямо у них под носом. Война теней и интриг, начавшаяся на этой проклятой Луне, только набирала обороты, и ставки в ней становились всё выше.

Глава 30: Гнев Элиры

Семена Сомнения и Материнская Тревога

В сияющих покоях Элиры, Верховной жрицы Зианна, царила атмосфера застывшего времени. Мягкий, золотистый свет, исходящий от живых кристаллов, оплетавших стены, заливал пространство, воздух был густым от ароматов давно исчезнувших марсианских цветов, чьи семена она бережно хранила и возрождала здесь, на Луне. Элира сидела на низком, резном ложе, её хрупкая фигура, казалось, была соткана из лунного света и древней печали. Перед ней лежал развёрнутый свиток из тончайшего светового пергамента, испещрённый спиральными символами – хроники Зианна, их взлёты и падения.

Но мысли её были далеки от древних текстов. Они были с Кейраном. Её сыном. Последним принцем их угасающей расы. В последнее время он изменился. Его обычная отрешённость, его погружённость в философские поиски сменились какой-то новой, лихорадочной энергией. И источником этой энергии, Элира это чувствовала с болезненной ясностью, была она. Человек. Лия Морган.

Элира видела, как Кейран всё больше времени проводит с этой земной женщиной. Как они вместе склоняются над голографическими моделями ДНК, как их голоса переплетаются в спорах и обсуждениях, как во взглядах, которыми они обмениваются, появляется нечто большее, чем просто научное любопытство или вынужденное союзничество. Её материнское сердце, и без того истерзанное потерей Марса и страхом за будущее своего народа, сжималось от тревоги. Но это была не просто ревность собственницы. В Лие Морган, в её хаотичной, непредсказуемой человеческой природе, Элира видела угрозу. Угрозу чистоте расы Зианна, их древним традициям, их особому пути. Угрозу тому хрупкому будущему, которое она так тщательно пыталась выстроить для Кейрана и для тех немногих, кто ещё остался.

Она вспомнила древнее пророчество о «звезде с двумя душами», несущей гибель. Ей всё чаще казалось, что Лия – это и есть та самая опасность, отвлекающая Кейрана от истинного врага – техногенного безумия, воплощённого в «Предвестнике» и машинах Аль-Нуир. Смешение с людьми не спасёт их от небесного огня, а лишь ослабит дух перед лицом конца.

Поначалу она пыталась действовать тоньше, как и подобало мудрой и дальновидной жрице. Она говорила с другими старейшинами Зианна, теми немногими, кто ещё сохранил влияние, сея семена сомнения относительно людей, их истинных мотивов, намекая на скрытую опасность, которую несёт эта противоестественная связь для их расовой чистоты и духовного будущего. Она пыталась воздействовать на Кейрана через его чувство долга перед предками, через воспоминания о величии их марсианского прошлого, через образы его покойного отца. Она даже, скрепя сердце, подослала к нему нескольких молодых, красивых и преданных ей жриц из самых чистокровных родов, надеясь отвлечь его от этой земной женщины, пробудить в нём зов крови. Но всё было тщетно. Кейран, ослеплённый, как ей казалось, этим чужеродным влиянием, этой примитивной человеческой страстью, которую он принимал за глубокое чувство, оставался глух к её увещеваниям, к её тонким манипуляциям, к её слезам. Её терпение, отточенное веками медитаций, иссякало, а страх за будущее сына и всей расы Зианна перерастал в холодную, почти отчаянную решимость.

Золотые спирали на её тонкой, почти прозрачной коже начали беспокойно пульсировать, отражая её внутреннее смятение. Она посмотрела на голографическое изображение Марса, каким он был до Катастрофы Колец – планеты-сада, планеты-храма, планеты-мечты. И её решимость окрепла. Она не позволит этому новому, хрупкому ростку надежды, который они с таким трудом взрастили на этой мёртвой Луне, быть затоптанным чужаками, осквернённым их низменными генами. Если слова и убеждения бессильны, если её сын оказался слишком слаб, чтобы противостоять искушению, придётся прибегнуть к более… действенным методам, к древним знаниям Зианна, способным оградить её сына от пагубного влияния, очистить его разум и душу, даже против его воли. Цена не имела значения, когда на кону стояло само существование их расы.

Откровение о Геноме и Точка Кипения

Кейран вошёл в её покои, и на мгновение сердце Элиры дрогнуло. Он был так похож на своего отца – тот же высокий рост, та же благородная осанка, тот же глубокий, проницательный взгляд. Но сейчас в его глазах горел новый, незнакомый ей огонь – огонь энтузиазма, почти фанатичной веры в то, что он говорил.

– Мать! – его голос был полон волнения. – Мы на пороге невероятного открытия! Того, что может изменить всё!

Он быстро, сбивчиво, но страстно начал рассказывать ей о «спящем гене», который они с Лией обнаружили в ДНК людей. О его поразительном сходстве с генами Зианна, о ещё более древних «вставках», возможно, ведущих к самим Молчальникам. Он говорил о потенциале этого открытия для обеих рас, о возможности найти общий язык с таинственными Хранителями Луны-Ковчега, о новой, общей надежде для всех.

– И Лия… – закончил он, его голос смягчился. – Она первой почувствовала это, мать. Её интуиция, её связь с этими энергиями… она помогла нам это понять. Она – ключ.

Элира слушала молча, её лицо оставалось бесстрастным, как маска из древнего фарфора. Но внутри неё всё кипело. Откровение о «спящем гене» не вызвало у неё радости или удивления. Она знала. Или, по крайней мере, догадывалась. Древние тексты Зианна были полны намёков на «семена», оставленные Создателями в других мирах. Но она видела в этом не благо, а ещё большую опасность. И то, что именно Лия Морган, человек, стала катализатором этого открытия, лишь укрепило её худшие опасения.

– Лия… – наконец произнесла она, её голос был холодным, как лёд кратера Шеклтона. – Эта женщина – человек, Кейран. Носитель хаоса, разрушения и примитивных страстей. Она ослепила тебя, сын мой, своими ложными надеждами и своей показной открытостью. Её «открытия» – это лишь путь к нашему забвению, к растворению нашей уникальной сущности в этом «генетическом мусоре», которым является её раса.

Кейран отшатнулся, словно его ударили.

– Мать! Как ты можешь так говорить?! Лия…

– Ты забываешь, кто ты, Кейран! – голос Элиры повысился, золотые спирали на её коже вспыхнули яростным, почти красным светом, выдавая гнев, который она сдерживала лишь силой воли. – Ты – последний принц Зианна! Ты – надежда нашего народа на возрождение! А не игрушка в руках примитивной женщины, которая ищет лишь способ использовать нашу силу и наши знания в своих корыстных целях! Ты думаешь, она видит в тебе равного? Нет! Она видит в тебе лишь инструмент, экзотический артефакт!

Запреты и Манипуляции

Слова Элиры были жестоки, но она верила в их правоту. Она не могла позволить Кейрану поддаться этому опасному очарованию.

– Я запрещаю тебе, – её голос снова стал ледяным, властным, – продолжать эти… совместные исследования с Лией Морган. Я запрещаю тебе делиться с ней нашими сокровенными знаниями, нашими архивами, нашими технологиями. Твоё место – здесь, среди твоего народа. Ты должен сосредоточиться на восстановлении силы Зианна, на изучении нашего истинного наследия, а не на пустых играх с людьми, которые в любой момент могут нас предать!

Её взгляд скользнул к скрытой нише в стене, где в стазисном поле хранился герметичный сосуд с переливающимся серебристым веществом. «Слеза Забвения» – вирус, который она создала для очищения своего народа от скверны технологий. Но теперь, глядя на непокорность сына, она впервые подумала, что дозировку можно изменить. Адаптировать штамм. Сделать его смертельным не для машин, а для углеродной органики людей. Если Кейран не опомнится, ей придётся выжечь саму причину его болезни.