Sumrak – Затерянные во времени: Лунный Ковчег (страница 27)

Он подошёл ближе, его голографические глаза впились в Кейрана.

– Вспомни наши детские мечты, брат. Вспомни, как мы стояли на вершине Олимпа, глядя на звёзды, и клялись, что наши имена будут вписаны в историю Вселенной. Это твой шанс, Кейран. Наш шанс. Неужели ты снова отвернёшься от меня? Неужели позволишь своему народу погибнуть из-за своей гордыни и своих иллюзий?

Слова «брата» были как яд, медленно проникающий в душу. Старые раны, которые, как казалось, Кейрану, давно затянулись, снова открылись и закровоточили. Сомнения, которые он так старательно гнал от себя все эти годы, снова подняли свои уродливые головы. А что, если Воррик прав? Что, если путь Зианна, путь духовного созерцания, действительно завёл их в тупик? Что, если единственное спасение – в силе, в союзе с теми, кого они всегда считали своими заклятыми врагами? Его взгляд невольно метнулся к собственным рукам – рукам философа, а не воина.

Прозрение и Гнев

Кейран закрыл глаза, пытаясь отгородиться от этого ядовитого шёпота. Образы прошлого хлынули на него с новой силой: пылающий Марс, крики умирающих, искажённое ненавистью лицо Воррика, когда тот наносил ему удар в спину… И его собственный крик, когда он понял, что должен убить брата, чтобы спасти то немногое, что ещё оставалось от их цивилизации.

Но сквозь эту боль, сквозь пелену отчаяния, начал пробиваться холодный луч разума. Что-то было не так. В словах этого «Воррика», в его интонациях, в его аргументах сквозила какая-то фальшь, какая-то механистичность. Он говорил слишком гладко, слишком убедительно, словно повторял хорошо заученный урок. Истинный Воррик, со всеми его недостатками и ошибками, был… живым. Его амбиции, его ярость, его предательство – всё это было настоящим. Этот же «Воррик» казался лишь искусной, но бездушной подделкой.

В этот момент Кейран почувствовал ещё одно ментальное прикосновение – но на этот раз знакомое, тёплое. Это была Лия. Она, очевидно, узнала о происходящем – возможно, Айко засекла аномальную активность в системах Зианна и предупредила её. Её мысленный голос, слабый, но настойчивый, пробился сквозь его смятение: «Кейран, это ложь! Вспомни, что ты видел в моём сознании! Вспомни Дракса, его истинную суть! Он не изменился! Это ловушка!»

Слова Лии, её непоколебимая вера в него, подействовали как ушат холодной воды. Кейран открыл глаза. Иллюзия начала рассеиваться. Он посмотрел на голо-Воррика уже другим взглядом – не взглядом скорбящего брата, а взглядом воина, столкнувшегося с коварным врагом.

Кейран понял: это была не просто голограмма, созданная изощрёнными технологиями Аль-Нуир. Это было нечто большее, нечто более опасное. Технология Аль-Нуир, усиленная, возможно, данными о психо-резонансных системах Зианна, украденными Орриком или полученными от самого Воррика до его гибели, и теперь запитанная от их собственного, почти забытого и не до конца понятного источника энергии, создавала не просто трёхмерное изображение, а психо-активную проекцию. Сущность, способную взаимодействовать с его сознанием на более глубоком, эмоциональном и даже телепатическом уровне, вызывая отклик в самых потаённых уголках его души. Это была ловушка, сплетённая из света, энергии и его собственных, самых мучительных воспоминаний.

– Ты лжёшь, – его голос стал твёрдым, как закалённая сталь. Биолюминесценция на его коже вспыхнула ярким, почти воинственным синим светом. – Ты – не мой брат. Мой брат, каким бы он ни был, никогда бы не говорил так. Он был горд, он был страстен, он был… Зианна, даже в своём падении. А ты – лишь эхо. Пустая оболочка, созданная теми, кто не знает ничего, кроме разрушения и обмана. Теми, кто боится нашей истинной силы – силы духа.

Голо-Воррик на мгновение дрогнул. В его глазах, на долю секунды, промелькнуло что-то нечеловеческое, холодное, расчётливое. Его идеальные черты исказила гримаса ярости.

– Не смей отрицать правду, Кейран! – его голос тоже изменился, в нём зазвучали резкие, механические нотки. – Прими свою судьбу! Присоединяйся к нам, или погибнешь вместе со своими заблудшими сородичами!

Изгнание Призрака и Новая Решимость

Но Кейран его уже не слушал. Он собрал всю свою волю, всю свою ментальную силу. И в этот момент он почувствовал её. Лию. Это была не мысль, не слово, а ощутимая волна тепла и непоколебимой уверенности, хлынувшая в его сознание извне. Он не просто почувствовал её поддержку – он смог за неё ухватиться, черпая из её ясного, незамутнённого сознания силу, чтобы очистить своё собственное от яда призрака. Он направил её свет, как линзу, на ложь Аль-Нуир, выжигая её дотла. Это был не физический удар. Это был крик его души, его несокрушимого духа Зианна. Он не пытался уничтожить голограмму – он разрывал ту лживую связь, ту иллюзию, которую она пыталась навязать его сознанию. Он принимал своё прошлое, свою трагедию, но он больше не позволит ей управлять им, не позволит ей сломить его.

Голограмма Воррика замерцала, её контуры начали расплываться, искажаться. Синие спирали на её коже потускнели, превратились в хаотичные, рваные линии. Голос, ещё мгновение назад такой властный и убедительный, превратился в набор резких, неприятных помех, в скрежет умирающего механизма. С последним, злобным, почти неслышным шипением, призрак его брата растворился в воздухе, оставив после себя лишь звенящую тишину и едва уловимый запах озона – след от работы мощного голопроектора.

Но прежде чем эхо ментального удара окончательно рассеялось, Кейран уловил в нём специфический, дисгармоничный оттенок. Это была не чистая, холодная сталь Аль-Нуир и не живой свет Зианна. Это была «грязная», нестабильная смесь двух энергий, вибрирующая на грани распада. Такой след мог оставить только тот, в чьей крови велась вечная война. Оррик.

Но было и что-то ещё. Глубоко под этой гибридной рябью Кейран ощутил леденящий холод – пустоту, похожую на ту, что исходила от древних стен Ковчега. Оррик использовал не просто голопроектор. Он задействовал какой-то фрагмент украденной технологии Молчальников, чтобы усилить сигнал. Безумец не понимал, что, пытаясь напугать Кейрана, он постучал в дверь к тем, кто не прощает шума.

Кейран стоял посреди зала, тяжело дыша. Его тело дрожало от перенапряжения, но взгляд его беззрачковых глаз был ясен и полон новой, холодной решимости. Проклятие Воррика, тень его предательства, которая так долго преследовала его, наконец-то была изгнана. Он снова пережил эту боль, но на этот раз он вышел из этого испытания не сломленным, а закалённым.

Он понял несколько вещей. Во-первых, Аль-Нуир, и, в частности, Дракс, не остановятся ни перед чем, чтобы сломить их дух, используя самые подлые и изощрённые методы психологической войны. Во-вторых, Оррик. Этот гибрид, с его двуличной улыбкой и постоянными намёками на знание «слабых мест» обеих рас, почти наверняка был причастен к этой атаке. Именно он мог предоставить Драксу доступ к архивам памяти Зианна или технологиям, необходимым для создания столь реалистичной и целенаправленной голограммы. Недоверие Кейрана к Оррику окончательно переросло в твёрдую уверенность в его предательстве.

Битва за Луну, за выживание, за будущее, была не только битвой за территорию и ресурсы. Это была битва за души, за право оставаться собой. И Кейран, последний принц Зианна, был готов к этой битве, как никогда прежде. Он больше не позволит теням прошлого затмить свет надежды, каким бы хрупким он ни был.

Глава 27: Кровь на звёздах

Отход из Пекла

Ад разверзся в самом сердце владений Аль-Нуир. Центральный зал управления, ещё мгновение назад бывший символом их несокрушимой мощи, теперь превратился в пылающие руины. Искрящие кабели, словно ядовитые змеи, свисали с оплавленного потолка, взрывы кумулятивных зарядов, установленных Таней, продолжали сотрясать пол, а едкий чёрный дым от горящих серверов и боеприпасов выедал глаза. Вирус Айко, как невидимая чума, уже начал пожирать управляющие системы Аль-Нуир, сея хаос и паралич.

Марк Рейес, с перекошенным от напряжения и ярости лицом, тащил на себе обессилевшую, тяжело раненую Таню. Её окровавленная голова беспомощно моталась у него на плече при каждом шаге, оставляя тёмные разводы на его броне. Её левое плечо было обожжено плазмой, броня в этом месте превратилась в крошево, и кровь уже пропитала её комбинезон. Но она была жива, и это было главным. Айко, бледная, но собранная, отстреливалась из своего компактного плазменного пистолета, прикрывая их, пока Карлос Мендес и двое оставшихся в живых техников – Хендрикс и Ливайн – огрызались огнём из своих винтовок, медленно отступая к тому самому пролому в стене, через который они ворвались сюда, казалось, целую вечность назад.

– Двигаемся! Быстрее! – рычал Марк, его голос тонул в грохоте взрывов и вое сирен. – У нас нет времени!

Пути отхода, которые ещё недавно казались им относительно безопасными, теперь превращались в смертельные ловушки. Двери блокировались, коридоры обрушивались, а из каждого тёмного угла, казалось, вот-вот выскочит очередной патруль Аль-Нуир. Хаос, вызванный их диверсией, был им на руку, но он же и создавал новые, непредсказуемые опасности.

Ярость Дракса и Преследование

На борту своего флагмана «Немезида», парящего, как тёмный ангел смерти, над истерзанной поверхностью Луны, генерал Дракс взирал на поступающие донесения с нескрываемой яростью. Его красные оптические линзы, казалось, прожигали экраны, на которых отображались масштабы разрушений в его святая святых. Его центр управления дронами парализован, его лучшие арсеналы уничтожены, его системы связи выведены из строя. И всё это – дело рук горстки презренных людишек и их жалких союзников.