Sumrak – Затерянные во времени: Лунный Ковчег (страница 13)

– Грег! – крикнул Марк, но тут же сам был отброшен к стене ударом другого дрона. Винтовка вылетела из рук.

Он остался один. Перед ним, блокируя проход к Айко, стояло три дрона. Это был конец.

Внезапно дроны замерли. Их красные сенсоры моргнули и погасли. Они безвольно рухнули на пол. За ними, в проёме, стояла Таня Вольская. В её руках был экспериментальный ЭМИ-гранатомёт, который она собрала из запчастей.

– Я же сказала, что организую оборону, – выдохнула она, её лицо было бледным от напряжения. – Но я не сказала, где именно.

Атака была отбита. Но цена была ужасающей. Оливер. Разрушенный центр связи. И сама станция, едва державшаяся на честном слове.

Позже, в импровизированном лазарете, доктор Капур заканчивал накладывать швы на плечо Грега.

– Повезло тебе, здоровяк, – проворчал он. – Стилет прошёл в сантиметре от артерии. Рука будет работать, но о боксе пока можешь забыть.

Грег лишь мрачно усмехнулся, глядя на свою перевязанную руку.

На соседней койке лежала Лена Шмидт. Она была в сознании, но её взгляд был пуст. Она видела голод машин слишком близко, и этот образ, казалось, выжег все остальные эмоции.

Они выиграли бой, но война только начиналась.

Глава 16: "Слепые жрецы"

Сломанная клетка, сломленный дух

Холод пробирал до костей. Джейкоб Финч сидел, съёжившись, на металлическом полу импровизированной криокамеры, переоборудованной из старой складской ячейки. Тусклая аварийная лампа на потолке отбрасывала на стены дрожащие, вытянутые тени, превращая маленькое помещение в подобие склепа. После провала с кражей артефакта Аль-Нуир, Марк Рейес не стал активировать полный криогенный сон – возможно, из остатков человечности или просто потому, что не хотел рисковать его жизнью без формального разбирательства. Но изоляция, холод и постоянный гул работающих где-то рядом систем жизнеобеспечения давили на и без того расшатанную психику Джейкоба не хуже пытки.

Он снова и снова доставал из-под комбинезона потёртый серебряный медальон. Щёлчок замка – и перед ним возникало улыбающееся личико семилетней Эмили, его дочери, с такими же, как у него, веснушками и озорными искорками в глазах. Она была его единственным светом в этом ледяном аду. Ради неё он пошёл на сделку с «Кронтехом», ради неё он готов был рискнуть всем. И он проиграл. Теперь Эмили осталась без шанса на экспериментальную генную терапию – единственную надежду на восстановление после того самого марсианского ретровируса, – а он – заперт здесь, как лабораторная крыса, ожидая своей участи. Страх перед наказанием, жгучий стыд за свой проступок и, главное, всепоглощающее отчаяние из-за невозможности помочь дочери смешивались в его голове в ядовитый, удушающий коктейль.

Внезапно станция содрогнулась. Это был не взрыв поблизости, а мощный, глухой удар, донёсшийся со стороны внешних секторов, где шёл основной бой. Вибрация прокатилась по всей конструкции "Селена". Стена его камеры, ослабленная предыдущими повреждениями, пошла трещинами, и огромный кусок обшивки с грохотом рухнул внутрь. Атака дронов не была нацелена на него, но вызванный ею хаос и структурные повреждения случайно даровали ему свободу.

Когда пыль немного улеглась, Джейкоб увидел в стене рваное отверстие, ведущее в тёмный коридор. Сирены всё ещё выли, но звуки борьбы, казалось, сместились дальше. Его никто не охранял. Все были заняты отражением атаки. Это был шанс. Не бежать со станции – бежать было некуда. Но выбраться из этой ледяной клетки, попытаться что-то сделать, найти хоть какой-то выход. Дрожа всем телом, он протиснулся в отверстие.

Отчаяние на «Селене»

Кают-компания станции «Селен» напоминала лазарет после бомбёжки. Несколько раненых техников стонали на импровизированных койках. Остальные сидели или лежали, где придётся, их лица были серыми от усталости и безысходности. Атака дронов-пауков была отбита с большим трудом и новыми потерями, но разрушения были колоссальны. Станция, их единственный хрупкий оплот в этом враждебном мире, буквально разваливалась на части. И к этому добавлялось неумолимое тиканье внутренних часов – проклятое излучение, ворующее их молодость и жизнь.

Джейкоб Финч, недавно выбравшийся из своей импровизированной тюрьмы и всё ещё не оправившийся от шока и страха, был особенно уязвим. Он бродил по полутёмным коридорам станции, как привидение, стараясь не попадаться на глаза Марку или Айко.

Его паранойя росла с каждым часом. Его ненависть к марсианам была не просто страхом. Несколько лет назад, во время вспышки неизвестного ретровируса на Земле, который, как позже выяснилось из засекреченных отчётов «Кронтеха», имел марсианское происхождение, его маленькая дочь Эмили тяжело заболела. Вирус поразил её нервную систему, и, хотя Эмили выжила, она осталась прикована к креслу. Джейкоб винил в этом марсиан, всех без разбора. И теперь, оказавшись лицом к лицу с ними, его старая боль и ненависть смешались с новым, всепоглощающим ужасом.

Его научный склад ума отчаянно пытался найти логическое объяснение происходящему, но страх и чувство вины искажали реальность, подсовывая самые чудовищные интерпретации.

Вина жгла его изнутри, но ещё сильнее был страх – за себя, за Эмили. Он слышал обрывки разговоров: Лия что-то говорила о Кейране, о Зианна, об их способностях, о каком-то «языке света». Для большинства это были лишь странные, пугающие подробности о чужаках. Но для Джейкоба, находящегося на грани нервного срыва, эти слова превратились в навязчивую идею, в последнюю соломинку.

«Аль-Нуир – это гибель. Но Зианна? Они говорят о гармонии… Может, они знают, как остановить это проклятое старение? Может, они могут помочь Эмили? Я должен… я должен попробовать всё».

Шёпот Золотой Жрицы

В сияющем, пульсирующем мягким светом зале сектора Бета, Верховная жрица Зианна, Элира, ощущала волны отчаяния, страха и боли, исходящие от человеческой станции. Её тонкие, почти прозрачные пальцы с длинными ногтями цвета старого золота медленно перебирали нити светового гобелена, который она ткала в воздухе – сложная карта энергетических потоков Луны. Она знала, что в прямой силовой конфронтации с Драксом и его легионами машин Зианна, ослабленные тысячелетним сном и внутренними распрями, уступают. Но у неё было другое оружие – её непревзойдённое искусство телепатии, её способность влиять на умы, сеять сомнения или даровать ложную надежду.

Люди были слабы, их разум примитивен и открыт для влияния, особенно сейчас, когда они были сломлены и напуганы. Элира не желала им зла в том смысле, в каком его понимали Аль-Нуир. Она видела в них потенциальный ресурс, инструмент. Подчинив их своей воле, объединив их с коллективным сознанием Зианна (разумеется, на правах младших, несовершенных партнёров), она сможет использовать их станцию, их технологии, а возможно, и ту странную генетическую «искру», которую она чувствовала в некоторых из них, для усиления своей расы и окончательной победы над Аль-Нуир. Путь Зианна – путь гармонии и духовного восхождения – был единственно верным, и приобщение к нему, даже насильственное, было бы благом для этих заблудших «детей Земли».

Её золотые спирали на коже, словно вытравленные на пергаменте древним мастером, начали медленно пульсировать, усиливая её телепатические способности. Она не посылала прямых приказов. Лишь тонкий, едва уловимый ментальный «шёпот», сотканный из образов мира, покоя, сияющих садов Марса, обещаний защиты, знаний и избавления от страданий. Этот шёпот, как невидимый туман, начал просачиваться сквозь переборки и силовые поля, достигая самых уязвимых умов на «Селене».

Джейкоб, находясь в состоянии крайнего стресса, вины и отчаянного поиска выхода после своего «освобождения», был особенно восприимчив к её «шёпоту». Длительное воздействие экзотического излучения на базе, как и предупреждал доктор Капур, не только ускоряло его физическое старение, но и, похоже, истончило его ментальные защиты, сделало его нейронные пути более открытыми для внешнего воздействия. Он начинает слышать в своей голове мелодичный голос. Сначала это была просто тихая, успокаивающая мелодия в глубине сознания. Затем появились образы – бескрайние поля светящихся цветов, сияющие фигуры в белых одеждах, протягивающие к нему руки. И голос… мелодичный, нежный, обещающий ответы на все его вопросы, помощь его больной дочери, избавление от всех его страхов. Для Джейкоба это был голос ангела, сошедшего в его личный ад.

Паломничество в Безнадёжности

Ведомый этим призрачным голосом, который становился всё настойчивее и яснее, Джейкоб, как лунатик, направился к границе сектора Бета. Он больше не думал о Марке, об Айко, о последствиях. Голос Элиры обещал ему всё, чего он так отчаянно желал. Он уже не был один в своём безумном паломничестве. Рикки «Крыса» Торрес, вечно голодный и ищущий, где бы приткнуться потеплее и посытнее, увязался за ним, привлечённый смутными обещаниями «вечного пира» и «защиты от монстров». Ещё пара техников, чьи нервы сдали окончательно, брели следом, их глаза были пусты, а лица выражали лишь тупую покорность.

Их путь был бы невозможен в обычных условиях. Единственный официальный проход в марсианскую базу – вертикальная шахта – находился под строжайшим контролем Марка. Но недавняя атака дронов Аль-Нуир, пробивших станцию в нескольких местах, создала хаос и… новые пути. Ведомый шёпотом Элиры, Джейкоб повёл свою небольшую группу не к главному шлюзу, а вглубь повреждённых технических секторов. Они пробирались через лабиринт искорёженного металла и аварийных переборок, следуя по цепочке проломов, оставленных роем. Это был опасный, неофициальный маршрут, который вывел их к служебному кабель-каналу, идущему параллельно основной шахте. Спустившись по нему, они обошли все посты охраны и оказались на верхнем, техническом уровне марсианской базы. Здесь, в чужих, гулких коридорах, телепатический зов Элиры стал ясным, как маяк, безошибочно ведя их к сияющим вратам сектора Зианна.