Стюарт Макбрайд – День рождения мертвецов (страница 44)

По дверной раме постучал Генри:

— Ах, Элис, вы уже встали. Хорошо.

Он снял с себя похоронный костюм и облачился во фланелевую пижаму с кардиганом, с протертыми локтями. Поставил на стол литровую бутылку «Беллз»:

— Вы готовы вернуться к нашим делам?

Доктор Макдональд судорожно глотнула. Натужно улыбнулась:

— Супер…

— Сабир? — Я повернул ноутбук так, чтобы экран смотрел на Генри. — Помнишь доктора Форрестера?

Лицо Сабира на экране расплылось в улыбке.

— Как поживаете, док? Что-то вы не очень хорошо…

Генри протянул руку и захлопнул крышку ноутбука, отключив его.

— Я тебе сказал, что не хочу быть вовлеченным в процесс расследования. — Генри похоже рассердился не на шутку. — Я просто помогаю тебе и Элис. Сделаешь это еще раз, и я перестану иметь с вами дело.

— Ладно… Просто подумал, что тебе захочется его поприветствовать.

— Кхмм. — Он открыл виски и взял с сушилки пару стаканов. Поставил один перед доктором Макдональд и щедро в него плеснул. — А сейчас, с вашего позволения, нам действительно нужно вернуться к работе.

23

Кухню наполнял запах жареного чеснока, пар от кипящих макарон делал окно матовым, чему упорно сопротивлялась вытяжка.

Генри, держа обеими руками литровую бутылку «Беллз», плюхнулся на стул рядом со столом:

— Знаешь, а мне Элис нравится — она настоящий боец.

— Все еще блюет?

Я выложил в сковороду хвосты лангустинов и куски копченой пикши, хорошенько перемешал. В кармане завибрировал мобильный телефон — не звонок, а текстовое сообщение. Кухонные часы показывали без десяти два. Это, скорее всего, миссис Керриган. Наверное, хочет узнать, где ее деньги и какую из коленных чашечек мне раздробить первой.

Да пошла она. Оставил сообщение непрочитанным.

Генри произвел едва слышный фыркающий звук:

— Ты извини меня… Ну, за это… За то, что случилось. — Вздохнул. — Возможно, моя очаровательная дочь права, и я всего лишь озлобленный эгоистичный старик. — Пожал плечами. — Скажи Сабиру, чтобы не обижался на меня, но я больше не хочу иметь с этим никаких дел.

Я нарезал немного свежей петрушки и зеленого лука, бросил в сковородку, потом добавил туда немного густых сливок.

— Тебе известно, что в ящиках у тебя на кухне ничего нет, за исключением виски, пустых бутылок и пакета лежалых овсяных хлопьев?

— Что, у меня овсяные хлопья есть? — удивился Генри.

— В магазин пришлось идти.

Как будто мне больше нечего было делать, пока эта парочка разглагольствовала о стрессогенных событиях и психологических триггерных точках.

Генри отвинтил крышку и плеснул себе приличную порцию:

— Не знал, что ты фея домашнего очага.

— Всегда готовил, когда сидел с Ребеккой и Кети. Никогда не приходило в голову тусоваться где-то одному. — Я попробовал спагетти. Сыроваты еще. — Так что это был за полицейский, на которого вы наткнулись?

— Вместо Мальчика-день-рождения? Фффффф… Ты еще спрашиваешь. — Поднес стакан к губам. — Глен Синклер, кажется. Или Страхан? Стратерс? Что-то вроде этого. Он был сержантом в северном полицейском участке, все время делал запросы по семьям в центральной компьютерной системе полиции. Ну, мы его дернули и допросили. Взяли пару кайфоломов, чтобы те последили, куда он ходит да с кем встречается. А два дня спустя он спрыгнул с моста в Кессоке. — Отхлебнул. — Долго летел.

— Значит, это был не он.

— Еще один мой выдающийся провал. — Генри сгорбился. — Я составил уточненный психологический портрет, и он идеально совпал, вплоть до желания работать с детьми.

— Скауты?

— Младшая футбольная лига. После его смерти мы вскрыли его компьютер — он был под завязку забит голыми мальчиками. Совсем не наш Мальчик-день-рождения.

Я слил воду от спагетти в раковину, отчего по кухне заклубилось громадное облако пара.

— Только у тебя «поймать педофила» звучит как нечто нехорошее.

— Мы ведь не поймали его, да? Мы думали, что он был кем-то другим, а он убил себя до того, как мы узнали о его коллекции фотографий. Возможно, он был частью цепочки, а мы упустили шанс сделать что-нибудь.

— Иди-ка покричи доктору Макдональд. Если она закончила блевать, то у нас время ланча.

Генри уставился на свои руки:

— Эш, надо рассказать ей о Ребекке. Я серьезно говорю.

Я опрокинул спагетти в сковородку, покрутил их в соусе:

— Нет.

— Нельзя ждать от нее точного психологического портрета, когда она не обладает всей информацией, и ты это знаешь. Она делает предположения на основании того, что у нее имеется, и это не будет…

— Тогда направь ее в нужном направлении. Толкай ее. Веди ее. Заставь ее сделать все так, как надо. — Кастрюля со стуком отправилась обратно на плиту. — Если я скажу ей, она скажет Дики, и меня пинком под зад выкинут из расследования. Отпуск по семейным обстоятельствам и работа с психоаналитиком Буду вынужден сидеть дома и наблюдать, как они терпят неудачу за неудачей, а Мальчик-день-рождения продолжает заниматься своими делами.

— Возможно, поработать с психоаналитиком было бы не так уж и…

— Я ей не скажу, Генри, и ты ей не скажешь. Понятно? — Выключил газ. — А теперь иди забери ее, пока она все там не разрушила.

Перед гостиничным окном мягко падал снег и ярко сверкал, пролетая мимо уличных фонарей. Покрытая вмятинами «вольво-истейт» Генри стояла у обочины. На боку большими буквами выцарапано слово «ДЕБИЛ», двигатель работает, газ из выхлопной трубы почти не виден в темноте. Я завернул сигарную коробку Ребекки в две футболки и в тот уродливый свитер, который подарила мне теща, и обложил ее носками, трусами и джинсами. Чтобы с ней ничего не случилось. Потом прошел в ванную — собрать туалетные принадлежности.

Зазвонил мобильник. Его звук эхом отозвался в холодных кафельных плитках. Снова Дики.

Я зажал телефон между ухом и плечом:

— Хочешь, угадаю — она не берет телефон.

Собрал свои вещи — зубную щетку с зубной пастой, бритву, пену для бритья…

— Иногда лучше говорить с обезьяной, чем с шарманщиком.

— Нахальный ублюдок!

Таблетки, таблетки, не забыть таблетки…

— Владелец книжного магазина признался.

Я замер. Уставился в зеркало. В ушах запульсировала кровь. Столько времени прошло…

— Он — Мальчик-день-рождения?

— Нет, не он. Мне не могло так чертовски повезти. Но зато у него есть цел а я коллекция откровенного видео, где он совершает развратные действия в отношении Хелен Макмиллан. Где ей всего двенадцать… — Дики произвел губами какой-то резиново-хлюпающий звук, как будто кто-то стравливал воздух под водой. — По всей видимости, они заключили между собой соглашение — она делает все, что он хочет, на камеру, а он платит ей первыми изданиями с автографами. Сказала ему, что продаст эти книги, когда ей исполнится восемнадцать, — это позволит ей оплачивать учебу в Эдинбургском университете. Она хотела поступить туда, чтобы, изучать юриспруденцию.

Я закрыл глаза, прислонился к раковине и снова задышал. Это был не он… Мальчик-день-рождения все еще был на свободе. Сунул в несессер напроксен.

— Весьма прагматично для двенадцатилетней девочки. — Прихватил гостиничное мыло, шапочку для душа, ватные шарики, потом лосьон для тела и кондиционер. Застегнул молнию на несессере.

— В двенадцать лет я газеты разносил. Что, черт возьми, случилось с Шотландией?

— То же самое, что случилось со всеми остальными местами.

Снаружи взревел автомобильный гудок. Я выглянул в окно. Доктор Макдональд сидела в пассажирском кресле «вольво», смотрела на меня и, указывая пальцем на свои наручные часы, гримасничала, хотя до отправления парома был еще целый час.

Я сунул несессер в чемодан и в последний раз осмотрел комод, платяной шкаф и прикроватную тумбочку, чтобы быть уверенным в том, что ничего не забыл.