Стюарт Макбрайд – День рождения мертвецов (страница 43)

— Шшшш…

— Похмелье?

— Если будете шуметь, то разбудите его, и мне снова придется пить, мы что, не можем посидеть тихонько… мне немного полегчает, и больше не будет хотеться броситься под автобус, или чего-нибудь такого… — Она опустилась на один из стульев рядом со столом и стала наклоняться вперед, пока не опустилась головой на столешницу. — Бррр…

— Есть хотите?

— Бррр…

— Слушайте, поверьте мне на слово — вам нужно что-нибудь немедленно забросить в желудок, пока Генри не проснулся и не открыл литровую бутылку «Беллз».

— Правда нужно? — Подняла на меня глаза, не отрывая головы от крышки стола. — О’кей. Тогда я буду яичницу, тост, бекон, сосиски с помидорами, и еще с грибами, и с чипсами, и черный пудинг, и…

— Тогда вам следовало бы остаться вчера в гостинице, а не тащиться сюда за Генри, чтобы заполировать бутылочку «Isle of Jura». — Я встал и вытащил из хлебницы промасленный бумажный пакет. — Вот, купил вам тут утром несколько пирожков. Подогреть их в микроволновке или разжарить?

— Я хочу домой. — Из ее джинсов заорала музыка. — Нееет…

Она достала из кармана смартфон, врезала пальцем по дисплею. Он продолжал завывать. Пам, пам, пам. Доктор Макдональд бросила штуковину на стол и закрыла руками голову:

— Сделайте что-нибудь, чтобы он замолк…

Я поднял его. На экране вспыхнула фотография детектива-старшего суперинтенданта Дики.

Я почти нажал на зеленую кнопку, как музыка внезапно прекратилась. Соединение было сброшено.

Потом зазвонил мой телефон: ДССИ Дики. Я ответил:

— Что, я вам внезапно понадобился?

— Алло? Алло, я тебя почти не слышу… — Где-то на заднем плане выла сирена, заглушая почти все слова Дики, хотя он едва не кричал. — Слушай, я не могу дозвониться до доктора Макдональд, передай ей, что Сабир нашел зашифрованный файл на компьютере Хелен Макмиллан. Это дневник. Теперь мы знаем, откуда взялись первые подписанные экземпляры книг.

— Откуда?

— Алло? Эш? Мы отследили концы до Данди — это фирменный книжный магазин на Форрест-парк-роуд, рядом с университетом… Алло?.. Алло?.. Ни хрена не слышно.

Опять разъединилось.

Я достал пирожки из пакета, положил на тарелку, сунул в микроволновку и поставил на пару минут на полную. Затем стал обдумывать сообщение Дики, пока эта штуковина гремела и завывала.

Дзинь.

Поставил тарелку перед доктором Макдональд:

— Ешьте.

Она оторвала голову от крышки стола:

— Может быть, у Генри найдется немного коричневого соуса?

— Как вы думаете, продавец книг может быть нашим Мальчиком-день-рождения? — Я подвинул ей тарелку. — Ешьте, а то пироги превратятся в линолеум.

— Мне кажется, что управление книжным магазином не может быть самым главным занятием у нашего Мальчика. Потому что пока нам не очень понятно, как он умудряется отслеживать семьи, чтобы каждый год вручать им поздравительные открытки? — Она откусила кусок пирога, затем, широко раскрыв рот, задышала и запыхтела: — О-о, горячо, горячо, горячо.

— Сабир говорит, что он мог воспользоваться Интернетом, чтобы найти их. Или, может быть, все они покупали у него книги?

Еще раз откусила. На этот раз обошлось без пыхтения.

— Ханна Келли собирала первые издания с автографами?

— Нет. — И Ребекка тоже не собирала.

— Вот именно. — Откусила, жует, чавкает.

Я опять включил чайник, сморщившись от боли, когда суставы пальцев потерлись друг о друга. К перемене погоды всегда становилось хуже. Ссадины вокруг костяшек стали сходить, и кожа покрылась желтизной и зеленью. Вымыл для нее кружку.

— Вы сказали, что по моему лицу и рукам можете определить, что я не вегетарианец — когда мы были на пароме, вы заказали мне стейк. И ягненка вчера вечером.

— Мальчик-день-рождения не торгует книгами, поймите меня правильно. Я была знакома с несколькими людьми, работавшими в книжных магазинах, и они на самом деле могли быть весьма странными, но не до такой степени, чтобы им вздумалось начать кого-то пытать, а это именно то, чем он занимается. Но только не для собственного наслаждения — он делает это для кого-то другого.

— Так что не так с моими руками и лицом?

— Мне кажется, что он делает это для их родителей. Именно из-за этого он не выносит крика этих девчонок, выбрасывает их тела, как мусор, и именно из-за этого ему целых три дня приходится собираться с духом, чтобы начать пытать свои жертвы. На самом деле он интересуется не ими, ему интересны их мамы с папами.

Я разлил по чашкам горячую воду:

— Кого он на самом деле пытает?

— Точно. — Она с хрустом вонзила зубы в другой пирог. — Я знаю, что вы не вегетарианец, потому что у вас ссадины на кулаках и на лице, потом, то, как вы говорите с людьми, — этакий напыщенный вид альфа-самца. Я, конечно, отношусь к вам с глубочайшим уважением как к офицеру полиции, пожалуйста, не поймите это неправильно, но вы — жестокий человек, это просто… сочится из ваших пор. И совсем необязательно, что соотносится с вегетарианством.

— Я напыщенный? — Рассмеялся. — Когда-нибудь видели выступления против встреч «Большой двадцатки»? Половина этих митингующих придурков убежденные вегетарианцы. Откуда они только энергию берут?

Она откашлялась:

— Да, знаете… иногда мужчинам бывает нужна только ненависть.

В двадцать минут одиннадцатого Генри еще не нарисовался, но доктор Макдональд выяснила, как обращаться с центральным отоплением, и сейчас на кухне было весьма комфортно. Она и сама слегка приободрилась — три кружки кофе, два пирога, и окружающий мир уже выглядел несколько по-другому.

Доктор Макдональд склонилась над ноутбуком, который достала из своей сумки:

— Кто-то входит…

В динамиках что-то звякнуло, потом зашипело и щелкнуло, и громадное серое лицо Сабира заполнило собой весь экран. Он прищурился и наклонился вперед:

— Всем привет и доброе утро. Вот черт, хреново выглядите, док.

Я встал за спиной у доктора Макдональд, чтобы меня было видно в маленьком окошке, и спросил:

— Есть новости по продавцу книг?

— Аа, затащили его в комнату для допросов, весь из себя негодует, ну, типа, я никогда ничего никому не делал… Все как обычно.

Я наклонился ближе к экрану:

— А что по расследованиям для меня?

— Да, конечно… — Скривился. — Я вроде как должен перед тобой извиниться. Сделал тут исследование по двенадцати семьям. Четыре точно невозможно найти, никаких зацепок по недавнему прошлому. — Сабир пощелкал по клавишам. — Вот, например, отец и мать Ханны Келли — ни фига нет. Поэтому я поколдовал с главным полицейским компьютером и предложил ему сделать список лиц, которые делали запросы по критериям, относящимся к семьям жертв Мальчика-день-рождения. За последние четыре года.

На экране компьютера доктора Макдональд всплыло диалоговое окно: «Sabir4TehPool. Хочет Отправить Файл. Принять — Отклонить».

Доктор Макдональд кликнула на «принять», и в следующем окне открылась электронная таблица. Длинный список имен и дат.

— Я распределил их по семьям, годам, по тому, кто делал запрос и откуда этот запрос делался.

Я хмуро взглянул на имена:

— И?

— Если вы думаете, что эти запросы делал кто-то один, то вы ошибаетесь. У нас получилось около шестидесяти двух запросов, распределенных по почти сорока лицам, причем никто не делал запроса по всем двенадцати семьям. Кроме меня, конечно, когда я занимался этим.

— Значит, тут нет Мальчика-день-рождения.

— Нет, разве что он един в десяти лицах.

Я попросил доктора Макдональд прокрутить список. Большинство было из Олдкасла, там были имена Роны, Вебера, Хитрюги Дейва — в общем, почти всего криминального отдела. Из всех больше всего запросов сделала Рона: целых три. Вот черт.

— Извини, Сабир. Похоже, зря потратили твое время.

— Ничего, не беспокойся. Мы то же самое делали лет пять назад, когда предположили, что наш Мальчишка может быть полицейским. Один раз даже подумали, что нашли его — это был один сержант из Инвернесса, — но оказалось, что он был просто грязным педофилом. Мы его потом проверили.