Стюарт Макбрайд – День рождения мертвецов (страница 39)

— Ты когда пить бросил?

— Таблетки. Хотя я, в общем-то, инструкции не всегда читаю… Положила голову на стол, храпит, как канализационная труба, и производит просто отвратительный запах.

— Ты получил все это за то, что сбил ее с пути истинного.

— И то правда. — Плеснул себе приличную порцию. Полдень еще не наступил, а бутылка была почти пуста. — То, что я не хочу, чтобы ты вмешивался в мои отношения с Арнольдом Берджесом, совсем не значит, что я не рад видеть тебя. И прости, что не позвонил. Похороны были в понедельник, и я…

— Ничего.

Он взял стакан в руки:

— Ты получил очередную открытку.

— Номер пять.

Генри кивнул:

— Эш, если ты скажешь Дики, или Веберу, или Макдональд, они смогут…

— Даже тебе не следовало говорить.

Не глядя на меня, он повертел стакан в руках:

— Да, наверное, не стоило.

Потому что если бы я не сказал, то Филипп Скиннер, возможно, был бы жив.

А детектив-суперинтендант Лен Мюррей не мотал бы восемнадцать лет в тюрьме Гленочил.[70]

— Знаешь, чего достиг Дики со своими кайфоломами за те четыре года с тех пор, как ты ушел? Да ни хрена. Если бы мы не нашли останки Хелен Келли, они бы так и ковырялись в Данди, дожидаясь, когда будет похищена очередная девочка. Они топчутся на месте, Генри, а он все еще где-то там.

Генри отхлебнул глоток, сморщился. Щетина на подбородке блеснула на солнце.

— Я помогу доктору Макдональд с ее «психолого-криминалистическим анализом», попытаюсь предостеречь ее от тех ошибок, которые сделал я, но только при одном условии — в неофициальном порядке. Конфиденциально. Ты не вовлекаешь меня в расследование.

— Договорились, — кивнул я.

Шеба сдалась на середине дорожки и со стоном свалилась посредине солнечного пятна на траве.

— И я не поеду с тобой в Олдкасл. Если я помогаю, то только отсюда.

— О-о… А что если мы сможем…

Мой телефон, лежавший на крышке стола, зазвонил, подпрыгивая, когда звук становился громче. На экране высветилось имя детектива-констебля Мэсси. Я взял его и нажал на кнопку: Рона.

— О, слава богу, с вами все в порядке… С вами действительно все в порядке, я надеюсь? Я уже который час пытаюсь вам дозвониться.

— Конечно, со мной все в порядке. Почему это может быть не так? Слушай, Рона, это очень важно? Я просто немного занят сейчас.

Молчание.

— Рона?

— Я… Я просто хотела убедиться, что с вами все о’кей. Никто не тает, где вы, ваш дом разгромлен, и пожарные сказали, что это был…

— Пожарные? — Я чуть не выронил из рук телефон. Какого черта пожарные делали… Чертов Хитрюга Дейв… я всего лишь попросил его прибраться, но не сжигать этот чертов дом!

Генри выпрямился на стуле:

— Что-то случилось?

— Я начала беспокоиться, когда вы мне не перезвонили, и этим утром пошла к вашему дому, а там снаружи стояла пожарная машина, и разные городские службы, и эти ублюдки не пустили меня внутрь, но вода там была повсюду, и весь дом разгромлен. В смысле, в дерьмо. И никто не знает, где вы находитесь…

— Ты что, черт возьми, сделал с моим гребаным домом?

Громадная женщина с вопящим ребенком в прогулочной коляске, мрачно посмотрела на меня и проскочила мимо. Да и хрен с ней. Ей бы понравилось, если бы кто-то спалил ее гребаный дом?

Для небольшого городишки на восточном берегу Шетлэнда Мейн-стрит была довольно оживлена. Вдоль дороги, напротив магазина «Мясной Компании Сколлоуэй», рядком припаркованы машины. Вывески на фасаде рекламируют «ГАЛАНТЕРЕЙНЫЕ ТОВАРЫ, ИГРУШКИ И СУВЕНИРЫ». Фасады домов напротив выкрашены в различные, пастельного оттенка, цвета. Очень даже миленько.

На другом конце линии хрипел Хитрюга Дейв Морроу:

— Всегда пожалуйста, твою мать. Да ты представляешь, как этот громадный ублюдок засрал мою машину?

— Дейв, Богом клянусь…

— Ничего я там не делал, о’кей? Там все уже так было, когда я приехал. А ты, черт побери, даже не предупредил меня! Там бода по ступеням лилась, стены, мебель — все вдребезги, потолок прогнулся… И как я должен был все это прибрать? Я тебе что, гребаный «мистер Пропер — все отмыл»?

Вода?

Мейн-стрит закончилась небольшой круговой развязкой. Я повернул направо и вышел на парковку с видом на залив.

— Когда я уходил из дома, он не был разбит! Ну, может быть, только холл и лестница, и все. Так что не…

— Неет, там все было вдребезги. Даже не представляю, как твой посетитель умудрился это устроить со своей раздробленной лодыжкой, но когда я туда пришел, там все было в таком виде, как будто бомба разорвалась. — Шмыгнул носом, затем трубное сморканье. — Потом он решил немного побуянить, так что пришлось пару раз врезать ему лопатой. Выбросил его напротив неотложной помощи — не знаю, жив он еще или нет.

— И как он мог… Мой чертов дом…

Несколько чаек прекратили копаться в рыболовной сети, накинутой на мешки с мусором, и, склонив головы набок, уставились на меня. Я погрозил кулаком в их сторону:

— И вы пошли на хрен отсюда!

Проскрежетав оскорбления, они неохотно поднялись в воздух.

— Благодарить меня должен — пришлось выйти наружу, притащить этого ублюдка из сада в дом. Весь костюм мне испортил, мать его. Да еще в багажнике наблевал!

Я прислонился спиной к прицепу большой «тойоты». Он был забит рыбными корзинами — в холодном воздухе разносился запах водорослей и протухшей рыбы.

— Там что, действительно все разбито?

— Как после взрыва… Подожди секунду. — Из телефона донесся приглушенный хруст, как будто Хитрюга прикрыл микрофон рукой. Потом снова заговорил: — Идти надо — брифинг в столовой, как ножом к горлу. Тут ребята из спецгруппы объявились — заместитель начальника полиции бесится. — Линия рассоединилась. Закончил разговор.

Я сунул мобильник в карман, оперся головой о борт прицепа и уставился на собиравшиеся на небе тучи:

— Это был мой дом…

Хоть он и был помойкой.

Чайки снова вернулись, теперь они кружились и падали вниз на рыбачью лодку, возвращавшуюся в бухту. Хорошо быть чайкой. Ешь себе, спишь, трахаешься, а если у тебя плохое настроение — можно и посрать на всех с высоты. А можно и просто для забавы, без плохого настроения.

Я прислонился к невысокой каменной стене и уставился на птиц. Весь дом — в развалинах.

Как, на хрен, Мистер Боль мог разрушить целый дом? Это с одной-то ногой? Что он делал — прыгал из комнаты в комнату на одной ноге, круша все на своем пути, как помешавшаяся Хизер Миллз?[71]

А может быть, местные гопники? Тоже, скорее всего, нет. После того как последнего воришку выписали из каслхиллской больницы, эти мелкие ублюдки предпочитали держаться от моего дома подальше.

Разве что Хитрюга Лейв Морроу оказался лживым жирным ублюдком и сам разгромил мой дом? Но к чему такие усилия? Ведь не ради же того, чтобы я не рассказал его жене о нем и швейцаре Эндрю…

Явно становилось холоднее.

Что ж, будем честными перед собой. Наиболее вероятно, что это были громилы миссис Керриган, посланные с целью преподать мне урок после того, как я пригрозил заняться ею вплотную. Отличная мысль, ничего не скажешь. Очень клевая, просто блеск!

Сунув руки в карманы, я совершил обзорный тур по Сколлоуэю. Обратно по Мейн-стрит, мимо всевозможных эллингов, павильонов и террас в форме коробок для печенья. Потом дома кончились, и от меня с одной стороны оказалась вода, а с другой — невысокий холм.

К плавучим мосткам метрах в пяти от берега было привязано два ряда небольших лодок. На траву у обочины дороги кто-то выбросил кусок фибергласовой шлюпки — я пристроился на краешек. Осмотрелся вокруг — блестящая вода, серо-зеленые холмы, покрытые крапинками белых домиков.

Холод забирался в кости, щипал за уши и кончик носа.

В чем-то Арнольд Берджес был прав — как Мальчик-день-рождения нашел их здесь? И как он умудрился выследить родителей Ханны Келли, хотя они меняли и меняли места жительства…