Странник – Красные звезды зовут. Дело Ленина (страница 2)

1 мая 1919 года.

Вальпургиева ночь.

День, когда, по поверьям, силы тьмы получают наибольшую власть над миром. И в этот день подписывается приказ уничтожить священников и закрыть церкви. Не случайно. Никогда ничего не бывает случайно.

Я проверил церковные календари на ХХ век. Вальпургиева ночь (1 мая) считается особенно вредоносной, когда она выпадает на Страстную неделю — последнюю неделю перед Пасхой, когда христиане вспоминают страдания Христа.

В ХХ веке такое совпадение случилось дважды.

Первый раз — в 1918 году.

Именно тогда Ленин заявил: «Попы последний раз отмечают Пасху в Кремле».

Второй раз — в 1929 году.

1929-й — год, когда в Москве появился гость.

В романе Булгакова «Мастер и Маргарита» Воланд — одно из девяноста девяти имен Дьявола — прибыл в Москву аккурат 1 мая. В Великую среду Страстной недели. Сразу после шабаша на Лысой горе. И орудовал в Москве до самой Пасхи, выпавшей на 5 мая.

Булгаков знал.

Он был там. Он видел. Он записал всё, но облек в форму романа, чтобы правда не убила его.

Но об этом — позже. Сейчас важно другое.

Я сказал, что Ленин пришел из леса.

Что за этим стоит?

Чтобы понять, откуда эта патологическая ненависть, эта нечеловеческая жестокость, эта способность смотреть на сотни висящих тел и чувствовать не отвращение, а удовлетворение — нужно вернуться к началу.

К августу 1873 года.

К Симбирску.

К мальчику, который исчез на две недели.

И вернулся не тем, кем уходил.

Потому что тот, кто вернулся, говорил на языке, которого не знал раньше.

Потому что тот, кто вернулся, смотрел на мир глазами, которые видели слишком много.

Потому что тот, кто вернулся, знал будущее.

И потому что тот, кто вернулся, не был человеком.

Он был подменышем.

IV.

Есть старая русская легенда. Её редко вспоминают, потому что она слишком страшна, чтобы рассказывать её детям. Легенда гласит: если ребенок исчезает в лесу и возвращается через несколько недель, но ведет себя иначе, говорит не так, смотрит не так — это не тот ребенок. Лес подменил его. Он оставил себе человеческую душу, а обратно отправил пустую оболочку, в которую вселилось нечто.

В русских деревнях, когда ребенок возвращался после долгого отсутствия, его испытывали. Подносили к иконе — если отворачивался, значит, подменыш. Кропили святой водой — если кричал, как зверь, значит, подменыш. Спрашивали о том, чего не мог знать, — если отвечал, значит, подменыш.

Иногда подменыша убивали.

Вбивали осиновый кол в грудь, сжигали на перекрестке дорог, чтобы оно не вернулось.

Но иногда было поздно.

Оно уже прижилось. Пустило корни. Начало расти внутри человека.

Я нашел в архиве Симбирской губернии документ, который не значится ни в одной официальной описи. Это письмо священника местной церкви, отца Алексия, написанное им за три дня до своей смерти. Дата — 15 сентября 1873 года.

Вот его текст полностью:

«Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа.

Простите меня, братья и сестры, что нарушаю молчание, но не могу унести эту тайну в могилу. Господь призовет меня к ответу, и я должен сказать правду, даже если меня не поймут.

Того мальчика, которого нашли на дороге, нельзя было приносить в город. Его нельзя было возвращать родителям. Я видел его, когда полиция привезла его в управу. Я пришел, потому что меня попросили — хотели, чтобы я окропил его святой водой, успокоил душу ребенка.

Когда я вошел, мальчик сидел на стуле. Врач осматривал его. Мальчик не плакал, не двигался, не моргал. Его глаза были открыты, но они не смотрели ни на кого. Они смотрели внутрь себя. Или — сквозь.

Я подошел ближе и начал читать молитву. Как только первые слова слетели с моих губ, мальчик повернул голову. Он повернул ее так быстро, что я услышал хруст шейных позвонков. Так не поворачивает голову трехлетний ребенок.

Он посмотрел на меня. И я понял: там, внутри, нет ребенка. Там — темнота. Темнота, которая смотрит на свет и не понимает его, ненавидит его, хочет погасить его.

Я не смог дочитать молитву. Руки мои задрожали, и кропило упало на пол. Врач подумал, что мне дурно, и вывел меня из комнаты.

Но я видел. Я видел, как в тот момент, когда святая вода коснулась пола, мальчик улыбнулся. У него не было зубов, но его десны шевелились, и мне показалось, что сейчас, сейчас он скажет что-то, от чего я сойду с ума.

Он не сказал. Врач увел меня.

Я прожил еще три дня. Три ночи мне снился один и тот же сон: лес, поляна, и на поляне — круг. В центре круга лежит этот мальчик, а над ним нависает нечто. Я не могу описать это нечто, потому что у него нет формы. Оно — как сгусток ночи, но ночь, которая движется, дышит, ждет.

На третью ночь это нечто посмотрело на меня. Оно сказало (без голоса, но я услышал): «Ты видел. Ты умрешь».

Я знаю, что умру сегодня. Сердце мое остановится, и врачи скажут: «старость, слабость, Божья воля». Но это не Божья воля. Это воля того, кто пришел из леса.

Молю вас: не дайте этому ребенку вырасти. Не дайте ему стать взрослым. Не дайте ему власти.

Если он получит власть — он уничтожит всё, что освящено крестом. Он разрушит храмы. Он запретит имя Господне. Он установит царство тьмы на земле русской.

Убейте его, пока не поздно.

Простите меня, Господи, за эти слова. Но я говорю правду.

Ваш во Христе, отец Алексий».

Отец Алексий умер на следующий день. Причина смерти — «остановка сердца от старости». Ему было сорок два года.

Ребенок, которого он просил убить, остался жив.

Он вырос.

Он получил власть.

Он разрушил храмы. Он запретил имя Господне. Он установил царство, о котором предупреждал отец Алексий.

Имя того ребенка — Владимир Ильич Ульянов.

Тот, кого мир знает как Ленина.

V.

Но откуда отец Алексий мог знать, каким будет это царство? Откуда простой деревенский священник мог предвидеть закрытие храмов, уничтожение священников, запрет на имя Божье?

Он не знал.

Ему показали.

То, что нависало над мальчиком в лесу, показало ему всё будущее. Чтобы он предупредил. Чтобы его предупреждение проигнорировали. Чтобы потом, когда всё свершится, тот, кто прочтет эти строки, понял: это было предопределено. Исход был решен еще тогда, в августе 1873 года.

Это не история о политике.

Это история о подмене.