Странник – Красные звезды зовут. Дело Ленина (страница 1)
Красные звезды зовут. Дело Ленина
Пролог
*Архивный документ № 000-1. Гриф: «Не подлежит оглашению. Уничтожить после прочтения».*
Он появился не в Смольном и не в Кремле.
Он пришел из леса.
Это первое, что я понял, когда начал копать. И это то, что преследовало меня последние семь лет, пока я пытался собрать воедино нити, которые ведут из августа 1873 года в наш век. Каждый раз, когда мне казалось, что я приближаюсь к истине, бумаги исчезали, свидетели умирали, а в моей квартире сами собой открывались окна — даже когда за окном был тридцатиградусный мороз.
Сейчас, когда я пишу эти строки, я знаю: они придут за мной сегодня ночью. Поэтому я буду краток. То, что вы держите в руках, — не историческое исследование. Это предостережение.
Есть документы, которые не предназначены для человеческих глаз.
Есть истины, которые убивают.
И есть те, кто приходит из пустоты между звезд, чтобы поселиться в нас.
Всё началось в Чарльстоне. Но не так, как пишут в учебниках.
I.
В ночь с 31 октября на 1 ноября 1871 года в особняке на Брод-стрит собрались люди в черном. Их лица скрывали капюшоны, но их имена известны: тридцать три высших иерарха масонской ложи, допущенные к тайне, которую хранили еще вавилонские жрецы.
Они не обсуждали политику.
Они проводили ритуал призыва.
Протокол того собрания хранится ныне в запечатанном сейфе одной из европейских масонских лож. Мне удалось получить его копию через посредника, который через неделю был найден мертвым в собственной машине — с открытыми глазами и выражением невыразимого ужаса на лице. Вскрытие показало, что его сердце остановилось от страха, хотя никаких физических причин для этого не обнаружилось.
Протокол гласил:
«Высшие иерархи мирового масонства разработали план разрушения тронов, христианских алтарей и возведения религии Сатаны — Люцифера. Пункт первый: надобно размножить общества устройства городских и сельских развлечений, кружки, формируемые с якобы просветительскими целями, нецерковные праздники вроде 1 мая в ущерб и по возможности с отменой праздников церковных».
Но это была лишь ширма. Настоящая цель собрания была иной. Они вызвали то, что не имеет имени на человеческом языке. То, что живет в красном свете далекой звезды, которую люди называют Марсом.
Свидетелем того ритуала был французский оккультист Элифас Леви, который позже запишет в своем дневнике:
«Я видел, как воздух над столом сгустился в нечто материальное. Оно не имело формы, но имело цвет — цвет ржавчины, цвет крови, цвет марсианской пустыни. И оно говорило с ними. Голос звучал так, будто тысячи насекомых трутся хитиновыми крыльями. Оно согласилось помочь. Ценой было названо имя: Россия. Страна, где христианство глубже всего пустило корни, должна стать первой, где алтари будут повержены».
Через два года, в Париже, состоялся конгресс II Интернационала. Участники этого конгресса полагали, что принимают политическое решение об установлении ежегодного праздника трудящихся 1 Мая. Они не знали, что этот праздник был частью плана, утвержденного в Чарльстоне.
Они не знали, что 1 мая — это Вальпургиева ночь, ночь шабаша, когда границы между мирами истончаются.
Они не знали, что этим решением они открывают дверь.
II.
Вот что остается от человека, когда в него входит нечто, не принадлежащее этому миру.
Я собрал эти строки из архивов, которые меня не должны были увидеть. Они шли за мной по пятам. Некоторые из этих документов пропитаны чем-то, что нельзя описать иначе как запахом страха — смесью формалина, старой бумаги и пота умирающего человека. Возьмите любой из них в руки, и вы почувствуете, как бумага холоднее, чем должна быть. Как будто она хранит память о чьем-то последнем вздохе.
Читайте. Но если во время чтения свет начнет мерцать, а в углах комнаты сгустится тьма — закройте книгу.
Это предупреждает вас, не я.
«Прекрасный план! Доканчивайте его вместе с Дзержинским. Под видом „зеленых“ (мы потом на них свалим) пройдём на 10–20 вёрст и перевешаем кулаков, попов, помещиков. Премия: 100.000 р. за повешенного».
Это не приказ военного времени. Это охота. Обратите внимание на число: сто тысяч рублей за повешенного. Человек здесь превращен в дичь, в трофей. Но кто платит? Кому нужна эта кровь?
«Война не на жизнь, а на смерть богатым и прихлебателям, буржуазным интеллигентам... с ними надо расправляться при малейшем нарушении... В одном месте посадят в тюрьму... В другом поставят их чистить сортиры. В третьем — снабдят их, по отбытии карцера, желтыми билетами... В четвертом расстреляют на месте... Чем разнообразнее, тем лучше, тем богаче будет общий опыт...»
Богаче общий опыт.
Прислушайтесь к этим словам. Это не голос политика, говорящего о диктатуре пролетариата. Это голос коллекционера, собирающего страдания. Кто-то на том свете (или на той стороне) любит разнообразие. Кто-то требует, чтобы каждое наказание было уникальным, чтобы ни одна смерть не повторяла другую.
Чем разнообразнее, тем лучше.
«Можете ли вы еще передать Теру, чтобы он все приготовил для сожжения Баку полностью, в случае нашествия, и чтобы печатно объявил это в Баку».
Целый город — в пепел. Не как военная необходимость, а как обещание. Объявить печатно: мы сожжем вас всех. Зачем? Зачем уничтожать нефтяные промыслы, которые нужны самому государству? Разве это логика человека, строящего будущее?
Нет. Это логика того, кто пришел не строить, а сжигать.
«Пенза, Губисполком. ...провести беспощадный массовый террор против кулаков, попов и белогвардейцев; сомнительных запереть в концентрационный лагерь вне города».
Концентрационный лагерь. Обратите внимание на дату: 9 августа 1918 года. До Бухенвальда и Освенцима — четверть века. Это слово впервые прозвучало из его уст. Откуда оно пришло? Ведь в 1918 году ни английский, ни французский, ни тем более немецкий языки не знали этого термина в том значении, которое вложил в него он.
Концентрационный лагерь.
Слово пришло из того же места, откуда пришел и он.
Но самый страшный документ — не тот, где приказывают расстреливать. Самый страшный — тот, где приказывают вешать. И где названо точное число.
«Товарищам Кураеву, Бош, Минкину и другим пензенским коммунистам:
Товарищи! Восстание пяти волостей кулачья должно повести к беспощадному подавлению. Этого требует интерес всей революции, ибо теперь взят „последний решительный бой“ с кулачьем. Образец надо дать.
— Повесить (непременно повесить, дабы народ видел) не меньше 100 заведомых кулаков, богатеев, кровопийц.
— Опубликовать их имена.
— Отнять у них весь хлеб.
— Назначить заложников — согласно вчерашней телеграмме.
— Сделать так, чтобы на сотни верст кругом народ видел, трепетал, знал, кричал: душат и задушат кровопийц кулаков.
— Телеграфируйте получение и исполнение.
Ваш Ленин».
Дабы народ видел.
Это не казнь. Это спектакль. Это жертвоприношение, выставленное напоказ, чтобы страх проник в каждую хижину, в каждую деревню, в каждую душу. Сотни верст кругом должны видеть, трепетать, знать.
Кому нужен этот страх?
Зачем насыщать воздух ужасом?
Я узнал ответ, когда нашел документ, который шел вместе с этим письмом. Сопроводительная записка от местного чекиста, отправленная через три дня после казней:
«Казнь произведена. Сто тел оставлены висеть вдоль дороги, как приказано. На третью ночь местные крестьяне стали жаловаться, что слышат странный звук над местом казни — будто кто-то поет, но голосов много, и все они разные, и слова непонятные. На пятую ночь я сам поехал проверить. Над дорогой, где висят тела, в воздухе вибрирует красное свечение. Оно не дает тепла, но от него болит голова. Когда я поднял голову, мне показалось, что в небе — там, куда упирается этот столб света — что-то открывается. Как глаз. Я уехал. Прошу разрешения снять тела раньше указанного срока. Люди боятся».
Ответа на этот запрос в архиве не сохранилось.
III.
Еще один документ. Дата: 1 мая 1919 года.
«Председателю ВЧК тов. Дзержинскому Ф. Э. Указание
В соответствии с решением ВЦИК и Сов. Нар. Комиссаров необходимо как можно быстрее покончить с попами и религией. Попов надлежит арестовывать как контрреволюционеров и саботажников, расстреливать беспощадно и повсеместно. И как можно больше. Церкви подлежат закрытию. Помещения храмов опечатывать, превращать в склады.
Председатель ВЦИК Калинин
Председатель Сов. Нар. Комиссаров Ульянов (Ленин)».