Странник – Хроновизор и Чёрная стена: архивы запретной реальности (страница 7)

«Фиест»: главное доказательство, которое ничего не доказало

Среди всех «открытий» Марчелло Пеллегрино Эрнетти было одно, которое выделялось на фоне остальных. Если распятие Христа — это вопрос веры, а строительство пирамид — вопрос археологии, то восстановление утерянной трагедии «Фиест» древнеримского поэта Квинта Энния — это вопрос филологии. Точной науки о текстах.

А тексты, в отличие от видений, можно проверить.

Энний жил во II веке до нашей эры. Его называли «отцом римской поэзии». Он писал эпические поэмы, сатиры, философские трактаты и, самое главное — трагедии. Десятки трагедий.

Ни одна из них не сохранилась.

От «Фиеста» — трагедии, основанной на греческом мифе о царе Фиесте, которого брат Атрей накормил мясом его собственных детей, — до нас дошли лишь жалкие фрагменты: несколько строк, пересказы у более поздних авторов, редкие цитаты.

Считалось, что восстановить «Фиеста» невозможно. Текст утерян навсегда.

И вот в 1990-х годах, незадолго до своей смерти, Эрнетти объявил: он восстановил полный текст. Не только текст, но и музыкальное сопровождение к нему. Благодаря хроновизору он «увидел» постановку трагедии в древнем Риме, записал (каким-то образом) и расшифровал.

Это было сенсацией. Если подтвердится — Эрнетти входит в историю не как сумасшедший монах, а как величайший археолог античности.

Если нет…

Что представлял собой текст

Согласно описаниям, текст «Фиеста», полученный Эрнетти, состоял из 121 строки. На латыни. Без разбивки на сцены, без ремарок (указаний для актеров), просто — стихотворный текст, диалоги и монологи.

Вот небольшой фрагмент (в переводе с того, что приводил Эрнетти):

«Не верь улыбке брата, сын мой. За ней —

Тоска по твоей крови. Он смотрит на тебя —

И видит лишь обед. Беги, пока

Не стала плоть твоя его десертом».

Звучит по-современному? Возможно. Слишком прямо, слишком психологично для древней трагедии? Тоже возможно.

Эрнетти также утверждал, что получил нотную запись музыки, сопровождавшей трагедию. Она была сделана в современной нотации — то есть он (или кто-то из его помощников) переложил слышанное на привычные ноты.

Музыка, по его словам, была «суровой, с повторяющимися ритмами, напоминающими биение сердца. И в кульминации — момент, когда Атрей входит с окровавленными руками, — музыка резко обрывалась. Наступала тишина. И в этой тишине зрители слышали только крики ужаса».

Красивое описание. Но ноты не были опубликованы. Только текст.

Профессор Элдред и её расследование

В 2000 году в США вышла книга профессора Кэтрин Оуэн Элдред — специалиста по античной литературе, преподававшей в Колумбийском университете. Книга называлась скромно: «“Фиест” Квинта Энния: анализ текста, приписываемого М. П. Эрнетти».

Элдред получила доступ к материалам Эрнетти через посредников (кто именно передал ей текст — не раскрывается). Она провела тщательный филологический анализ. И результаты оказались… убийственными.

Она разделила их на две колонки: «за» и «против».

Что говорило в пользу подлинности:

Неизвестность текста. Ни один латинский источник не содержал этого текста. Его неоткуда было скопировать. Если это подделка, то автор (Эрнетти или кто-то другой) создал его сам, с нуля.

Стилистическое сходство. В тексте встречались обороты и метафоры, которые действительно характерны для сохранившихся фрагментов Энния. Подделыватель должен был очень глубоко знать творчество этого поэта.

Отсутствие анахронизмов в содержании. Мифологические реалии соответствовали тому, что известно о «Фиесте» из других источников.

Что говорило против подлинности:

Длина. 121 строка — это примерно десятая часть стандартной римской трагедии. Типичная пьеса того времени насчитывала 1000–1200 строк. Эрнетти нигде не упоминал, что это фрагмент. Он преподносил текст как полное восстановление. Это либо невежество, либо сознательное введение в заблуждение.

Анахронизмы в лексике. В тексте встречались слова, которые не могли существовать во II веке до нашей эры. Например, одно из существительных, использованных Эрнетти, впервые появляется в латинской литературе только в I веке н.э. — у Сенеки. Подделыватель, знакомый с латынью, мог этого не заметить. Античный автор — не мог.

Бедность словаря. Текст «Фиеста» использует примерно 400 уникальных слов. Для сравнения: трагедии Сенеки (сохранившиеся целиком) используют 2000–2500. Энний, по свидетельствам современников, был богат на лексику. «Фиест» Эрнетти — беден.

Повторы. Некоторые фразы из «Фиеста» почти дословно повторяют фрагменты других, сохранившихся произведений Энния. Это выглядит как «копипаста» — подделыватель взял известные строки и слегка переделал их.

Отсутствие музыкальной публикации. Ноты, якобы полученные Эрнетти, так и не были представлены научному сообществу. На вопросы о них Эрнетти отвечал уклончиво: «музыка слишком сложна для записи», «ноты утеряны», «Ватикан конфисковал».

Вердикт Элдред был осторожным, но недвусмысленным:

«На основании имеющихся данных я вынуждена заключить, что текст “Фиеста” в версии Эрнетти является, вероятнее всего, подделкой, выполненной лицом, обладавшим хорошим знанием латинского языка и творчества Энния, но не сумевшим избежать анахронизмов и стилистических ошибок. Музыкальное сопровождение, не представленное для анализа, не может служить доказательством подлинности».

Две версии: кто и зачем?

Если «Фиест» — подделка, то кто её изготовил?

Версия первая: сам Эрнетти.

Он был достаточно образован, чтобы сочинить текст на латыни. У него был доступ к ватиканским архивам, где хранились редкие фрагменты Энния. Он мог изучить стиль и попытаться подражать ему.

Мотив: доказать, что хроновизор «работает», предъявив осязаемый результат. Текст — это осязаемо. Фотографию распятия можно объявить статуей. Аудиозапись голоса Цицерона — смонтировать. А вот текст… текст вроде бы можно проверить.

Но Эрнетти недооценил современную филологию. Он думал, что его подделку не раскусят. Или — что ещё вероятнее — он не был филологом и не знал о тонкостях латинской лексики, которые выдали его.

Версия вторая: Ватикан.

Эта версия звучит парадоксально, но у неё есть сторонники. Согласно ей, настоящий текст «Фиеста», полученный с помощью хроновизора, был настоящим. Он был настолько безупречен, что мог бы стать сенсацией, способной потрясти основы классической филологии.

Ватикан испугался. Если хроновизор действительно работает и может восстанавливать утерянные тексты — что дальше? Библиотеку Цельса в Эфесе? Пропавшие книги Ливия? Стихи Сапфо? А главное — неканонические Евангелия, которые могли бы изменить представление об Иисусе?

Вместо того чтобы уничтожить настоящий текст (что было бы преступлением против культуры), Ватикан, согласно этой версии, подменил его. Подделал подделку. Сделал так, чтобы «Фиест» Эрнетти выглядел фальшивкой. Тогда весь проект хроновизора оказывается дискредитированным.

Красивая теория. Но доказательств у неё нет. Только косвенные улики:

— Ватикан действительно имеет доступ к лучшим филологам мира. Они могли сочинить убедительную подделку.

— У Ватикана был мотив дискредитировать Эрнетти.

— Эрнетти до самой смерти настаивал на подлинности «Фиеста» и отказывался признать, что это его собственная фальсификация.

Но если Ватикан подменил текст — почему настоящий текст не всплыл позже? Почему никто из сторонников Эрнетти не предъявил «оригинал»?

Вопрос без ответа.

Смерть при невыясненных обстоятельствах

В апреле 1994 года Марчелло Пеллегрино Эрнетти скончался.

Ему было 69 лет.

Официальной версии смерти не существует. В некоторых источниках указано «сердечный приступ». В других — «естественные причины». В третьих — «обстоятельства не разглашаются».

Никаких подробностей. Ни даты, ни места, ни свидетелей.

Человек, который четверть века будоражил воображение публики, который сотрудничал с нобелевскими лауреатами, который претендовал на создание прибора, меняющего представление о реальности, — просто исчез из новостей. Как будто его и не было.

Что известно?

Последние годы жизни Эрнетти провёл в уединении. Он почти не появлялся на публике, не давал интервью, не публиковал статей. Жил в небольшом монастыре где-то на севере Италии (название не разглашается).

Некоторые источники утверждают, что он находился под негласным домашним арестом. К нему приставляли «помощников», которые на самом деле следили за ним. Его переписка контролировалась. Он не мог свободно выходить на связь с журналистами.

Другие источники, напротив, рисуют картину добровольного затворничества: Эрнетти устал от мира, от скептиков, от постоянных нападок. Он решил уйти в тишину и молитву.

Что из этого правда — неизвестно.

Но есть одна деталь, которая заставляет задуматься.