Странник – Хроновизор и Чёрная стена: архивы запретной реальности (страница 10)
Если появляется прибор, который позволяет любому проверить эту истину — авторитет рушится. Не потому, что церковь лжёт (хотя и это тоже). А потому, что исчезает сама необходимость в посреднике.
Хроновизор — это посредник, не зависящий от церкви. Именно это и было самым страшным.
Брюн против официальной позиции
После выхода книги Брюн попытался продолжить исследования. Он писал письма в ватиканские конгрегации, просил аудиенции, предлагал сотрудничество.
Ответом было молчание.
В 1990 году он обратился к французским епископам с просьбой разрешить ему создать небольшую лабораторию по изучению транскоммуникации при одном из монастырей.
Ответ был вежливым, но твёрдым: «Святой Престол не видит оснований для поддержки исследований, ставящих под сомнение фундаментальные истины веры».
Брюн не сдавался. Он писал статьи в небольшие парапсихологические журналы. Выступал на конференциях. Пытался заинтересовать учёных.
Но без поддержки церкви и без доступа к архивам (а главное — к чертежам хроновизора) он был бессилен.
В 1994 году, когда умер Эрнетти, Брюн опубликовал некролог в одном из французских католических журналов. Некролог был полон намёков на «тёмные силы», которые «заставили замолчать гения».
Журнал был изъят из продажи через три дня после публикации.
Загадочное исчезновение
В 1996 году Франсуа Брюн… исчез.
Он не умер — по крайней мере, нет свидетельств о смерти. Он не ушёл из церкви — по крайней мере, нет документов о расстрижении. Он просто перестал появляться на публике. Перестал писать. Перестал отвечать на письма.
Его приход во Франции получил нового священника. О судьбе Брюна прихожанам сказали: «отец Франсуа уехал в длительную командировку».
Командировка затянулась на десятилетия.
Что с ним случилось?
Версия первая (официальная): Брюн тяжело заболел и ушёл на покой в частный дом престарелых для священников. Там он и умер в конце 1990-х или начале 2000-х, но по каким-то причинам его смерть не была зарегистрирована публично.
Версия вторая (конспирологическая): Брюн был похищен по приказу Ватикана и помещён в закрытое учреждение — возможно, тот же самый «дом престарелых», но с правом выходить. Его заставили подписать обязательство о неразглашении.
Версия третья (романтическая): Брюн, как и Эрнетти, «ушел» в прошлое — либо с помощью хроновизора, либо через спонтанный хрономираж. Он просто перестал существовать в нашем времени.
Версия четвёртая (скептическая): Никакого исчезновения не было. Брюн просто перестал быть публичной фигурой, потому что его идеи никого не интересовали. Он состарился и умер в безвестности, а конспирологи придумали «исчезновение», чтобы придать ему мученический ореол.
Истина, как обычно, где-то посередине. Но без документов, без свидетелей, без могилы мы никогда не узнаем.
Книга, которую нельзя найти
Сегодня «Расслышать умерших» Франсуа Брюна — это раритет. Книга не переиздавалась с 1988 года. На сайтах букинистов она появляется раз в несколько лет. Цены — от 300 евро за потрёпанный экземпляр.
В интернете можно найти отсканированные фрагменты — кто-то выложил их в пиринговых сетях. Но полного текста нет. Или он есть, но скрыт глубоко — на форумах, куда доступ открыт только «посвящённым».
Некоторые исследователи утверждают, что Брюн написал вторую книгу — продолжение «Расслышать умерших». Якобы она была готова к печати в 1995 году, но исчезла вместе с автором.
Другие говорят, что это легенда.
Я склоняюсь к тому, что легенда — это слишком удобное объяснение. Легендой можно объявить всё, что неудобно. А неудобная правда обычно остаётся в тени.
Послесловие к главе
Франсуа Брюн — фигура трагическая. Священник, который хотел примирить веру и науку. Который верил, что прошлое можно «услышать» и «увидеть» не в экстазе, а на экране прибора. Который заплатил за свою веру саном, свободой и, возможно, жизнью.
Он не был гением, как Эрнетти. Он был свидетелем. И летописцем.
Без его книги мы знали бы о хроновизоре гораздо меньше. А может быть — не знали бы вообще ничего.
«Мы слишком боимся признать, что реальность сложнее наших моделей. И потому объявляем аномалии — выдумками», — писал он.
Спустя почти сорок лет эти слова звучат пророчески.
Мы по-прежнему боимся.
А хроновизор — если он существует — всё так же пылится в ватиканских сейфах. Или — уже не пылится. Может быть, его вывезли. Уничтожили. Или — наоборот — используют в тайне, недоступной простым смертным.
Мы никогда не узнаем.
Но книга Брюна осталась.
С ней может ознакомиться любой желающий — если найдёт экземпляр. Или скачает отсканированные страницы. Или прочитает на русском — в пересказах, которые гуляют по интернету.
И задумается.
А что, если всё это — правда?
Что, если прошлое действительно никуда не ушло?
Что, если его можно не только вспомнить — но и увидеть?
И что, если единственная причина, по которой мы этого не делаем — это страх?
Глава 6. Гость из прошлого в Гонконге
Начало: газетная заметка, которую никто не заметил
В начале 1990-х годов гонконгская газета «Вен Вен По» — не самое авторитетное издание, скорее бульварное, специализировавшееся на криминальной хронике и городских легендах — опубликовала серию статей, которые в обычное время прошли бы незамеченными. Но время было необычным.
Гонконг тогда ещё оставался британской колонией, но уже дышал в затылок 1997 год — год передачи Китаю. Атмосфера в городе была тревожной, смесь восточного мистицизма и западного скептицизма создавала благодатную почву для слухов.
Статьи назывались скромно: «Странный ребёнок из прошлого», «Мальчик, который знал слишком много», «Загадка Юнг Ли Ченга».
Автор — репортёр, подписывавшийся инициалами «Л.Х.» — утверждал, что ему удалось разыскать и опросить необычного свидетеля. Мальчика по имени Юнг Ли Ченг, который появился на улицах Гонконга в 1987 году и заявил, что он… из прошлого.
Газету подняли на смех коллеги. Историки отмахнулись. Полиция не заинтересовалась. Только один человек прочитал эти статьи иначе. Его звали Инг Инг Шао, и он был профессиональным историком, специалистом по древнему Китаю.
Мальчик, который заговорил на мёртвом языке
Согласно заметкам «Л.Х.» (которые сам репортёр называл «реконструкцией событий на основе интервью с очевидцами»), Юнг Ли Ченг впервые появился на улицах Гонконга в дождливый вечер 15 мая 1987 года.
Он был одет в странную одежду — длинный халат из грубой ткани, подпоясанный верёвкой, соломенные сандалии. На вид — лет двенадцать-тринадцать, не больше. Он стоял посреди улицы и растерянно оглядывался по сторонам, явно не понимая, где находится.
Первой его заметила пожилая китаянка, торговавшая фруктами. Она подошла к мальчику и спросила, не потерялся ли он. Тот ответил. И женщина отшатнулась — потому что не поняла ни слова.
Мальчик говорил на древнекитайском языке. Не на том литературном древнекитайском, который изучают в университетах. На живом, разговорном, с архаичными оборотами, которые уже тысячу лет никто не использовал в бытовой речи.
Женщина вызвала полицию. Полицейские сначала решили, что это розыгрыш — какой-то ребёнок-актёр из исторического фильма сбежал со съёмок. Но съёмочных групп поблизости не было. И ни одна студия не заявляла о пропаже.
Мальчика отвели в участок. Там он назвал своё имя — Юнг Ли Ченг. Сказал, что ему «двенадцать лет по счёту от рождения, но вообще он родился в 356 году нашей эры». Сказал, что живёт в деревне недалеко от Чанъаня (древняя столица Китая). И что не понимает, как попал в это «странное место с огромными светящимися птицами и волшебными зеркалами».
Полицейские записали показания, пожали плечами и… отпустили мальчика. Отправили в приют для несовершеннолетних без документов. Там он и провёл следующие несколько месяцев, пока о нём не узнал репортёр «Вен Вен По».
Что он знал и чего не мог знать
Л.Х. провёл с мальчиком несколько интервью. Потом, после исчезновения Ченга, он опубликовал их расшифровки. Вот лишь некоторые фрагменты, которые привлекли внимание даже скептиков.
Исторические детали.
Ченг рассказывал о быте, обычаях и нравах Китая IV века нашей эры — эпохи Восточной Цзинь. Он описывал одежду, еду, налоги, отношения между крестьянами и чиновниками. Детали были настолько точны и специфичны, что не встречались ни в одном популярном учебнике.
Например, он упомянул, что в его деревне «чиновник собирает налог рисом дважды в год — весной и осенью, и каждый раз забирает десятую часть урожая, но на деле — пятую, потому что меры зерна у него больше обычных». Эта деталь — о завышенных мерах — есть в древних хрониках, но не в школьных учебниках.
Имена забытых людей.